И что я медлю и трушу?
Возможно, другая девушка так и просидела бы тихо, ожидая мужчину-защитника, но чего я совершенно не умела, так это оставаться равнодушным наблюдателем, когда кто-то нуждался в помощи. Поэтому когда ко мне подошел один из актеров и подал руку, я в ответ протянула свою. В случае чего я буду громко кричать или превращаться. Друзья рядом. Медлить нельзя, нужно действовать. И я рискнула. И пошла на сцену.
Вампиры работали на грани фола.
С одной стороны, они использовали только естественную ауру без влияния и силового воздействия, то есть все эмоции зала рождались самими людьми во время просмотра спектакля.
Но вампиров было так много, что эти эмоции усиливались многократно, зрители буквально источали желание. По букве закона никаких нарушений, да и в театр приходили по собственному желанию, понимая, на что идут. Но, дыша концентрированной аурой страсти, я понимала, как легко тут потерять голову, как близка потеря людьми контроля над ситуацией.
Вампир, который меня привел, подхватил за талию и начал странный танец. Вокруг кружились пары. Рыбачка произносила обвинительный монолог, сообщая отцу, что скорее умрет, чем бросит возлюбленного. И мотала ногой вперед-назад над деревянным бортом муляжа лодки, изображая готовность расстаться с жизнью, бросившись в пучину вод. А мы, участники этой фантасмагории, танцевали сумасшедший водоворот на заднем плане.
Мой партнер практически дышал мне в шею, но почему-то с каждой секундой становилось все легче выдерживать давление собранных воедино аур. Я была возбуждена, однако разум полностью очистился от дурмана, и вампир удивленно поднял голову, осознав, что питание моими чувствами идет необъяснимо медленно.
Меня так и тянуло показать ему язык. Понимая, что надо играть, я, наоборот, закатила глаза и, насколько могла, изобразила переполненность томлением. Дескать, млею и трепещу, о, желанный красавец.
Блондинчик приободрился, решив, что эмоции просто развеиваются в потоке конкуренции, и потащил меня к шторам.
Как только мы оказались за кулисами, он прижал меня к какому-то ящику с декорациями и попытался поцеловать.
— Ой, как вы смеете? — взвизгнула я. — Подлец! Нахал!
И с огромным удовольствием двинула блондинчика коленом в то место, где нахальства сконцентрировалось особенно много. С изумленным хеканьем «желанный» согнулся вдвое. Согласно урокам отчима, стоило бы приложить той же коленкой в практически подставленный подбородок, но тогда образ оскорбленной невинности несколько потускнел бы. Поэтому я бросила страдальца и, распространяя визгливо-возмущенное: «Немедленно вон из этого вертепа», демонстративно побежала по коридорчику, тут же нырнув за ближайшую штору и затаившись.
За шторой было пыльно, но вполне удобно. Некоторое время мой соблазнитель мотался по проходам с недовольным: «Вот же сучка проклятая». Я краснела, но не выходила. Сучка — это к Люпусам, оборотням-волкам. А я не такая. Я — кошечка.
В конце концов мой преследователь решил, что случайная пташка нашла выход и покинула закулисье. Повздыхав, он вернулся на сцену. Оставшись одна, я почувствовала себя блохой, вцепившейся в мягкое подбрюшье бультерьера. Бегай где хочешь, пока не выкусили страшные челюсти.
Для знакомства с родителем Криса я надела консервативное платье и сейчас несколько сожалела об этом. Красться в нем было совершенно неудобно. В узком коридоре, заставленном реквизитом из различных спектаклей, подол постоянно цеплялся за выступающие конечности брошенных манекенов или гарды позолоченных деревянных мечей. Я осторожно отцепляла ткань, собирала в узел оборки юбки и на цыпочках подбиралась к дверям, цепочкой тянувшимся вдоль темного прохода.
Почти все комнаты были заняты. В них целовались и тискались парочки. Театрально наряженные вампиры с густо покрытыми гримом лицами обнимали людей, а может, и оборотней. По виду не всегда можно определить, а запахи в моей человеческой ипостаси уже не определялись.
Что было удивительно, никто из вампиров не переходил черту. Максимально, что я увидела — это небольшой беспорядок в одежде. Никаких поползновений на честь, зато массовое попрание достоинств. Может быть, им для питания и не нужна итоговая страсть?
Так думала я, пока не заглянула в очередную комнату и не застыла от шока.
У стены, опираясь на нее и закинув наверх голову с закрытыми глазами и блуждающей улыбкой, стоял Джейкоб. Он был переодет в какой-то серебристый халат с распахнутыми полами. В районе бедер у него двигалась светлая голова с длинными каскадными локонами. На видимой части обнаженных ног ало блестели капли крови. Вторая девушка, тоже из белых, сидела на полу, удовлетворенно вытирая рот. Она была облачена только в полупрозрачное белье и шляпу.
В комнате плескалась отнюдь не естественная аура. На Джея влияли, вытягивали из него желание, и он отдавал, широко, мощно, скорее не страстно, а… покровительственно. Допускал до тела.
У меня мгновенно поднялись тоненькие волоски на руках, помчались по телу мелкие мурашки, сворачивая узел зарождающегося желания. Неизвестно к кому, непонятно для чего. Чистое, бессмысленное вожделение. Стыдное и неприятное.
Девушка между бедер Ирбиса постанывала, издавала чмокающие звуки, извивалась.
Я растерялась, не зная, что делать: то ли уйти, то ли прервать эту вакханалию. И внезапно почувствовала в сгустившейся ауре, густым киселем заполняющей мои легкие, явные «копченые» следы. Здесь точно ранее присутствовал мой знакомец с черной аурой и вплел капли своего флера в окружающий тяжело колыхающийся эмоциональный концентрат.
Я открыла рот, еще не уверенная, что же произнесу дальше, как за моей спиной раздался шепот:
— Все, что здесь происходит, происходит по желанию молодого человека. Воздействие оказывают по его просьбе, согласно установленным ограничениям и разрешительным правилам. Если хотите, спросите.
Я медленно обернулась за спину и пересеклась взглядом со стоящим в коридоре мистером Дьюком. А ведь была уверена, что даже в человеческом теле неплохо слышу и чувствую, намного лучше, чем обычный человек. Так вот, Дьюк подошел абсолютно беззвучно.
Он склонил голову набок, с удовольствием рассматривая мое ошеломленное лицо.
— Хорошо-о, — простонал в комнате заместитель приора, — добавь еще огня, малышка. Хочу, чтобы у меня мозги вскипели.
Осторожно прикрыв дверь в комнату, я растерянно захлопала ресницами, давая себе время собраться с мыслями.
Вариантов было два. Изобразить привычную провинциальную смущенность («Ах, меня нечаянно притащили со сцены и бросили, а я заплутала. Какая радость, что нашли меня!») или честно сказать: я здесь специально, веду расследование и мне не нравится запах в комнате.
В человеческом теле и думать было бы нечего — только вариант слабой малышки. Но теперь, с появлением кошки, меня раздирали совершенно противоречивые чувства. Хотелось быть храброй, сильной и уверенной. Такой, какой меня знали друзья. Такой, какой хотели видеть мама и отчим. Какой я всегда мечтала стать сама.
Пришло время или не пришло? Пожалуй… нет. Осторожность взяла верх над эмоциями. Здесь я была одна, вокруг вампиры, риск слишком велик, поэтому я пересилила себя и рвущуюся на свободу кошку. Сыграю слабость и нахрапистую наивность.
Вампир рассматривал меня с явной заинтересованностью, только что не облизывался. Его пронзительные серо-голубые глаза с удовольствием обегали мое лицо и ладную фигурку. Четко вырезанные губы скупо, сдержанно улыбались. Меня взвесили, оценили и даже мысленно ценничек навесили.
Я деликатно начала:
— О, мистер Дьюк. Вторая встреча за вечер, но вы так вовремя… А что вы тут делаете?
Он завис на секунду от неожиданности.
— Простите, мы знакомы?
О, покинутые небеса. Я же без амулета! О… О… Припалила кошка шерстку. Как говорит моя мама, «Самая лучшая память — у отъявленных лжецов. Если не можешь запомнить, что говорила раньше, лучше не лги».
Пришлось сознаваться, так как придумать ничего не получилось. Поймали на горячем.
— Э… Я Мари Ерок. Мы общались сегодня в доме Ера.
Он вздрогнул, и, хотя тут же взял себя в руки, я поняла, что несколько смешала зародившиеся было планы вампира.
— Эм… Мисс Мари. Я владелец этого заведения. В череде других. Сюда прибыл на встречу. И вдруг имею счастье видеть вас… Вы удивительно быстро восстановились после произошедшего.
— Ах, пустое. Фамильные артефакты Ера и не на такое способны. Я здесь совершенно случайно. Пришла со сцены и заблудилась.
— О…
Вампир никак не мог пересилить себя и жестко поговорить с незваной гостьей на своей территории, ведь она была так непосредственно очаровательна и мила. Да еще неизвестная фигура в опасном раскладе Ера — Денари.
Я набралась наглости и порывисто схватила мистера Дьюка за холодную, твердую как камень ладонь. Нельзя давать ему время подумать. Заодно проверю, был ли он в нише во время нападения на Криса… Увы, нет. Запах и ощущение от вампира были сладко-острыми. Странное смешение, но никак не «копченое».
— Признаться, — зашептала, наклоняясь, — очень растерялась, когда увидела тут мистера Джейкоба Ирбиса. Так и сказала соседям по ряду и однокурсникам: «Это же Джейкоб Ирбис, заместитель приора! Куда он пошел?» А тут оказалось, что он…
После этих слов ни я, ни Джейкоб не должны были «исчезнуть» в этих стенах, все-таки в свидетелях целый ряд. Потом я попыталась покраснеть. Надулась изо всех сил. Надеюсь, в темноте была не очень заметна разница между «стеснительно заалела» и «побагровела от натуги».
Мистер Дьюк похлопал меня по руке и деликатно отстранился, но глаза были холодны и отстранены, уже ни малейшего сочувствующего тепла.
— Прошу вас пройти со мной, здесь не место юным мисс. Сюда приходят в основном для получения удовольствий, которые мы даем одним своим присутствием.
Когда мы пошли по длинному коридору, он внезапно заинтересованно блеснул глазами и… осторожно отпустил ауру. Что могу сказать? Это была явная угроза для заблудшей девушки. А еще этим, приноровясь, точно можно убивать.