Новый хруст оборвал цепочку панических мыслей, приковав все внимание к стеллажу. Раньше казавшиеся идеально ровными, полки вдруг проломились по центру, однако ничего не упало. Вертикальный зазор превратил часть стены… в дверь?
Я подхватила Эвис на руки и отправила ее в карман, из которого она тут же высунула любопытный нос. Сердце застучало взволнованно, в груди стало тесно. Оглянувшись и убедившись, что в библиотеке все так же тихо, я смелее надавила на потайную дверь и вошла.
Шаг. Еще один. И еще.
Вокруг было настолько темно, что даже ведьмино зрение не спасало. Я щурилась в кромешной тьме и шла, выставив вперед руки. Щелчок, с которым дверь встала на место, показался оглушающе громким. Я вздрогнула и испуганно обернулась. Возвращаться, однако, не стала — мне хотелось узнать тайны библиотеки, заглянуть туда, куда наверняка не заглядывал ни один из лернатов.
Новый шаг. И еще один.
Внезапно, сбивая с ног, меня накрыла удушливая волна темной силы. Холод, как показалось, просочился сквозь поры, стянул горло, не позволяя ни вздохнуть, ни закричать, и взорвался в голове ледяными осколками. Я пошатнулась, сделала еще два шага, продолжая размахивать руками, и врезалась ладонями во что-то гладкое. Оно вспыхнуло, точно молния, обдало теплом и выжгло сковавший меня холод. «Ведьмино зрение» рассеялось. Лишившись пелены, помогавшей не споткнуться в темноте, я на секунду растерялась. Мотнула головой и трижды моргнула.
А потом зрение стало возвращаться ко мне. Сначала я разглядела ручку-кольцо, следом — окружающий ее рисунок.
Что? Нет, невозможно!
Все еще не до конца веря глазам, я потянула кольцо на себя, открыла новую дверь и переступила порог. Стоило мне войти, как десятки даже не ламп — кристаллов! — вспыхнули на стенах небольшой овальной комнатки. Все пространство от пола до потолка занимали полки, на которых неровными рядами выстроились книги, артефакты, ларцы и мутно-белые шары.
Я неуверенно шагнула вперед, с шумом втянула в себя воздух и ощутила сильный поток тепла, окутавший меня, точно пуховое одеяло зимней ночью. Приятная тяжесть согрела. Об нее хотелось потереться щекой, к ней хотелось прижаться, напитаться ею.
Сомнения отпали. Я знаю, где очутилась, — в хранилище светлых артефактов. Артефактов, силой заполученных в бесконечной войне света и тьмы.
ГЛАВА 37
Прикрыв глаза, я жадно втянула воздух. Он пах упоительно сладко: светом, солнцем и, казалось, самой жизнью. Слишком маняще, чтобы сдержаться. Им хотелось наполнить грудь, в нем хотелось раствориться, стать его частью… Не размыкая век, я шагнула вперед и сделала новый глубокий вдох.
Копошение в кармане разрушило зачарованный миг. Пришлось открыть глаза и посмотреть вниз.
— Что, Эв, хочешь выбраться?
Вместо ответа моя подопечная задергалась с удвоенным усердием, едва ли не пыхтя от стараний. Я улыбнулась, поймала размахивающее лапками тельце и аккуратно спустила его на каменный пол.
— Ты могла бы оборачиваться кем-нибудь — хоть тем же пауком — и выбираться самостоятельно.
Эвис, которая уже деловито шлепала к дальней полке, повернулась и смерила меня настолько недоуменным взглядом, словно я предложила совершеннейшую дикость.
— Ах, разумеется, — я улыбнулась, — зачем оборачиваться, если всегда можно устроить бурю в кармане и добиться нужного результата?
Зеленая проныра с нескрываемой гордостью топнула лапой и продолжила чинное шествие к полкам.
— Хоть бы соврала! Оставила бы надежду, что это я тебя воспитываю, а не ты меня.
Задняя лапа дважды звонко шлепнула об пол.
— Ну ты и вредина!
Топ.
— И тут совершенно нечем гордиться!
Смех кайроша прозвучал тихо, но все же я расслышала. На душе посветлело. Глупо отрицать: мне нравится Эвис. Нравится ее упрямство, любовь к спорам и то, что за строптивым характером кроется умение сопереживать и заботиться.
Светлые чувства захлестнули меня, как разошедшаяся в полноводье река. И внезапно, будто отвечая, часть артефактов засветилась. Я замерла. Это нормально?
Однако Эвис держалась расслабленно: странное поведение вещей ее явно не напугало. Добравшись до нижней полки, она вскарабкалась на нее и принялась горделиво вышагивать между замершими на подставках шарами, иногда похлопывая их лапкой по пузатым бокам.
Я вновь улыбнулась, глядя на нее, и уже без страха подошла к стеллажу. Светящихся артефактов оказалось немного: не больше полутора десятков. Я неспешно рассмотрела каждый из них, а потом заприметила ларец, стоящий в отдалении. В длину он был ладони две, в ширину — неполную одну. Пирамидальную крышку украшала россыпь мелких топазов, красиво переливающихся на свету. Вот только заинтересовала меня вовсе не крышка, и даже не камни.
Взяв ларец, я осторожно перевернула его и криво усмехнулась. Треугольные ножки. Слишком приметные, чтобы ошибиться — это тот самый ларец, который незнакомец в капюшоне принес в северное хранилище. Выходит, кто-то проник в потайную секцию, а потом вернулся? И все ради того, чтобы отнести камни силы? Но кто? Зачем?
Неясное беспокойство стягивало грудь колючей лозой. Казалось, я упускаю что-то очень важное… но вот что именно, понять не получалось.
Откинув крышку, я заглянула внутрь. С разочарованием осмотрела пустое, обитое фиолетовым бархатом нутро и поставила ларец на место. Пора возвращаться в общий зал: отыскать книгу с лунным ритуалом, выбраться через потайной лаз — и все это сделать раньше, чем оживет горгулья-хранитель.
Я знала, что нужно поступить именно так. Знала, но даже не повернулась к выходу.
Здесь, в царстве светлых артефактов, я впервые почувствовала себя на своем месте. Каждая клеточка моего тела пела, каждая крупица души заходилась в радостном танце. Среди бесконечного океана тьмы и холода я наконец нашла островок тепла. И покидать его совершенно не хотелось.
— Если бы только свет мог восстановить нить судьбы Ардена! — простонала я.
Тут же с другого конца комнатки раздалось топанье.
— Что, Эв?
Топ.
Я нахмурилась. Вспомнила свою полную отчаяния фразу и больше ради забавы уточнила:
— Хочешь сказать, свет в силах мне помочь?
Топ.
Теперь стало не до шуток. Дойдя до ящерицы, я опустилась на колени, нагнулась и взяла ее на руки.
— С Арденом беда, — произнесла я вполголоса, не сводя взгляда с умной мордочки. — Изначально нити наших судеб были крепко переплетены. Но из-за моего света связь разрушилась, а нить Ардена пострадала.
Эвис слушала внимательно. Казалось, даже не дышала.
— Если ему не помочь, он погибнет. У темных есть ритуал, способный решить проблему, но Хэйден… — я сбилась и закусила губу, вспоминая северянина. — Он против того, чтобы я в это ввязывалась. Говорит, ритуал слишком опасен.
Эвис беспокойно переступила лапками, будто разделяя страхи Хэйдена.
— Ты удивительно умная, Эв. Не представляю как, но ты чувствуешь светлые артефакты, знаешь о моей силе больше меня самой. Так, может… может, ты знаешь другой способ помочь Ардену?
Я вновь в волнении закусила губу. До отчаяния захотелось, чтобы другой способ нашелся, чтобы спасение Ардена не стало моей карой.
Да, жизнь в академии уже не раз подводила меня к самому краю, явно показывая, что у Недоделка нет будущего. Но вдруг я все же справлюсь?.. Вдруг Полуночная Матерь или Пресветлый Отец — неважно! — отмерили мне больше, чем несколько лет жизни?
Глупая надежда, пустая, но вместе с тем до того отчаянная, что стала мощнее любого проклятия. Ее не вытравить ни из тела, ни из мыслей. Если выбора не останется, я пойду до конца. Но если только появится другой шанс… Даже его призрачная тень…
Топ.
Я не сразу поняла, что прикосновение лапы к моей ладони было ответом. А когда осознала — не сразу поверила. Мои пальцы дрогнули.
— Спасибо, Эв! — выдохнула тихо. — Спасибо…
Я благодарила не за ответ — за надежду, только что вспыхнувшую с новой силой; за веру в лучшее. Погладив зеленую спинку, я спустила ящерицу на пол и проводила ее взглядом. Та обернулась пауком и, вскарабкавшись на полку, принялась неспешно перемещаться от одного книжного корешка к другому.
— Только не говори, что умеешь читать. Это было бы уже чересчур.
На секунду замерев, паук дважды поднял и опустил переднюю — самую переднюю — лапу. Потом продолжил изучать корешки.
— Хоть это радует, — заметила я с улыбкой. — Иногда меня пугает твоя осведомленность. Кажется, ты знаешь все на свете. А я даже не знаю, как мне дожить до выпуска.
Эвис вновь остановилась. Осмотрелась, будто что-то решая для себя, а потом спустилась на паутине и устремилась ко мне. Два шага паука, три — ящерицы. Эвис всегда возвращается ко мне именно в этом облике, словно и для нее он стал особенным. И почему-то этот жест тронул сильнее, чем то, что она вообще решила поддержать меня, забравшись на колени.
Подхватив ящерицу, я поднесла ее к лицу и прижалась щекой.
— Если тебя только попробуют у меня отобрать — им не поздоровится, клянусь обоими покровителями. За тебя, Эв, я буду биться.
Тихое урчание и ласковое касание лапой стало мне ответом.
Спустя несколько секунд Эвис вновь обернулась пауком и продолжила забег по корешкам. Я не понимала, как она собирается отыскать нужную книгу — если такая вообще есть в этом хранилище, — но не спешила вмешиваться. Дождалась, когда кайрош остановится на одном из толстых фолиантов, перетянутых зеленой кожей, и приблизилась.
Обложка выглядела потертой, позолоченные буквы почти стерлись, но вдавленные углубления позволили прочесть название: «Душа и сила».
Взяв книгу, я подхватила обернувшуюся ящерицей Эвис и опустилась на пол. Первое, что бросилось в глаза, — плотный ремешок-замочек, не позволяющий заглянуть внутрь. Второе — широкое углубление в замке, обрисованное солнцем. Я коснулась выемки пальцами и ухмыльнулась.
— Эв, мне понадобится один из камней. Правда, какой именно, не знаю.