Я твоя.
Душа рвалась навстречу, пробивала грудную клетку и, царапая костяными осколками сердце, вылетала на свободу — к нему, к Хэйдену.
Я твоя!
Даже моя сила, несмотря на нашу непохожесть, стремилась к единению. И клянусь, в его тьме мой свет сиял.
— Нам лучше остановиться сейчас, — выдохнул Хэйден, с трудом разрывая поцелуй. — Пока я еще в силах это сделать.
Его признание опьянило. Сердце, и без того заходившееся взволнованным ритмом, забилось быстрее. Губы обожгло. Я подалась вперед, желая продолжить, но тут услышала знакомый голос:
— Отвали, Минакс! Все со мной в порядке!
Мимо укрытой гобеленом ниши, в которой мы прятались, прошел Арден.
— Прости, друг, но ты выглядишь преотвратно. Ты сам себя видел?
— Отвали! — рявкнул он. — Я в порядке! В порядке, слышишь? Мне нужно лишь продержаться до зимних праздников… До зимних праздников, а потом она станет моей. Моей!
Одержимость в низком голосе звучала до того отчетливо, что я непроизвольно прижалась к Хэйдену. Мы обменялись обеспокоенными взглядами. Кажется, времени осталось даже меньше, чем мы предполагали.
ГЛАВА 39
Следующие полторы недели пронеслись, словно морозный ветер между башен академии: стремительно, со слышимым свистом — слишком быстро, чтобы суметь ухватиться за призрачный хвост.
Все свободное время мы с Хэйденом занимались подготовкой к ритуалу: проверяли настойку гелиотропа, чертили на листах символы, запоминая каждое движение кисти, проговаривали слова активирующей команды.
В день, когда территория вокруг академии укрылась снегом, тяжелым и липким, Хэйден исчез. Я видела его лишь мельком за завтраком, а на обеде он уже не появился. На ужине тоже.
Подгоняемая беспокойством, я добежала до жилого корпуса. Однако стоило шагнуть в коридор второго этажа, как сильная рука обхватила меня поперек талии, сжала до боли и потянула в сторону. В нос ударил запах металла.
Узнавание случилось в секунду.
— Нет! — я дернулась, пытаясь вырваться из стальной хватки.
— Не бойся, Лэйни, — жаркое дыхание опалило кожу. — Я не дам тебя в обиду, никому не дам… И сам не обижу. Я просто хочу быть рядом. Ведь ты же моя. Моя!
Голос Ардена звучал взволнованно. Слова вырывались быстро, окончания смазывались. Колдун не говорил — бредил!
— Артиэлл, пожалуйста, отпустите меня, — произнесла я как можно мягче. — Нас могут увидеть и…
— Нет! — Арден стиснул меня сильнее, заставив охнуть от боли. — Не отпущу! И никому не отдам!
— Вы делаете мне больно… Ай!
Я вцепилась в обвившую мою талию руку, попробовала отодвинуть ее, но колдун, кажется, и не заметил моих усилий.
— Мне тоже больно! Больно, что приходится держаться на расстоянии, смотреть на тебя и не иметь права прикоснуться. Но осталось немного. Немного, Лэйни! Меньше трех недель! Три недели… — в его голосе проступил холод. — Нет, это слишком долго. Я не могу столько ждать. Не могу!
Мужские пальцы впились в мое тело. Даже сквозь платье я ощущала, как они сминают мою кожу, вдавливаются в нее. Прикосновение обжигало, заставляло непроизвольно дергаться в попытках высвободиться. Но только чем сильнее я трепыхалась, тем крепче Арден меня сжимал.
— Почему ты вырываешься, Лэйни? Мы же предназначены друг другу. Ты родилась, чтобы принадлежать мне. Неужели не понимаешь? — жарко шептал он, сдавливая все сильнее.
Из глаз непрошено брызнули слезы.
Мимо по коридору прошагал высокий, затянутый в форменный китель лернат. Его взгляд даже не зацепился за нас, словно… словно и не видел вовсе!
Ужас осознания скользнул под кожу и разлился по венам стылой рекой.
Нет! Только не полог!
— Да-а-а, — протянул Арден, явно почувствовав, как я испуганно замерла. — Никто не помешает нам, Лэйни. Я же говорил — ты только моя! Никто даже не увидит тебя.
Это уже не одержимость — чистое безумие! Нужно остановить его! Но как? Что халцедон может противопоставить нефриту? Светлый дар тут не помощник, а тьмы во мне не больше крупицы.
Мысли проносились стремительно. Я едва успевала их осознавать. Единственное, что я понимала отчетливо: без посторонней помощи мне не справиться.
— Хэйд… — начала я и замычала, едва чужая ладонь зажала мне рот.
— Нет, не надо, — нежно, почти ласково прошептал Арден, касаясь губами моего уха и вызывая во мне новую волну ужаса. — Забудь его имя. Забудь имена всех вокруг, помни только мое. И повторяй его, Лэйни. Снова и снова… — выдохнул он и, сжав меня до слепящих пятен перед глазами, потащил в сторону.
Я задергалась изо всех сил: мычала, пыталась укусить ладонь, зажавшую мне рот, стучала каблуками, норовя вдавить их в носок шантаровских туфель. Но Ардена, казалось, это лишь забавляло. Он тихо посмеивался и продолжал увлекать меня вглубь коридора.
Слезы все сильнее застилали взор, сердце рвало отчаянием. Я боялась. Но не самого Ардена, а охватившего его безумия.
Внезапно он издал приглушенный звук — полувздох-полустон — и начал оседать. Меня выдернули из его хватки и потянули к лестнице.
— Бегом, Лэйни, бегом! — взволнованно произнес Киган. — Пока этот индюк не очнулся!
Я послушно припустила за другом. Не сбавляя скорости, глянула через плечо на лежащего на полу Ардена и вновь посмотрела на Кигана. Вместо ответа тот тряхнул зажатой в руке массивной книгой в алом переплете.
— Зря я недооценивал силу знаний! — ухмыльнулся он, выбегая на лестницу и устремляясь вверх.
Я не отставала. Свободной рукой придерживала юбку, чтобы не оступиться.
— Как… ты… смог? — слова вырывались на каждый выдох.
— Врезать? С удовольствием! Прям от всего сердца!
Киган тоже дышал тяжело, но старался не показывать этого.
— Нет… я… про… полог…
— Повод? Повод напрашивался уже давно. Может, ты и не видела, но последние месяцы он косится на тебя, как я… на… рагу, — под конец фразы дыхание у него все же сбилось.
Взбежав на седьмой этаж, Киган хотел остановиться, но я мотнула головой и продолжила забег. Друг, кивнув, пристроился сбоку.
Арден не знает, где именно я живу. Но, кажется, еще в самый первый день он решил, что меня поселили на седьмом этаже. Значит, прятаться стоит выше.
Лишь оказавшись у моей двери, мы оба привалились к стене и попытались восстановить дыхание.
— Как ты… смог увидеть меня… сквозь полог нефрита? — снова спросила я.
Друг поморщился, явно недовольный моей настойчивостью, и хмуро буркнул:
— Только Ллосе не говори.
— О чем?
— О том, что я… — Киган запнулся, будто слова вдруг застряли в горле, — слеп.
Я нахмурилась, не понимая.
— Я не вижу пологов, — пояснил он. — Точнее, ничего не вижу: ни пологов, ни сфер, ни блоков. И… и сам не могу их ставить.
— Поэтому Дис-Мари тогда просила тебя задержаться?
Он кивнул, все еще понуро, но уже через секунду широко улыбнулся.
— Расскажешь Ллосе, как я тебя спас? Про слепоту молчи, а вот о моей героической смелости можешь поведать без стеснений!
— Ты напал на нефрита, Киган. Не думаю, что стоит хвастать этим на каждом шагу.
— Да брось! — отмахнулся друг. — Что он мне сделает? Втянет в пари? Пф, тоже мне ужасы. Не переживай, Лэйни! Не думаю, что свет выжег ему разум настолько, чтобы тот кинулся меня убивать. Это же академия, тут с правилами строго!
Беззаботно рассмеявшись, Киган хлопнул меня по плечу и, расслабленно заложив руки за голову, зашагал к лестнице. Я смотрела ему вслед и чувствовала нарастающее в душе беспокойство.
Киган ошибается: свет выжег Ардену не разум, а сердце. И это намного страшнее.
Когда мир за окном укутала тьма, а на небе вспыхнули звезды, которые после речей магистра Роуна у каждого халцедона вызывали особый трепет, в дверь постучали. Мы с Эвис обменялись вопросительными взглядами. Потом я кивком головы указала на подушку, и уже через секунду под ней скрылся зеленый хвост.
Оправив платье и мысленно обрадовавшись, что еще не успела сменить его на ночную сорочку, я подошла к двери. Почему-то было страшно. Вдруг по ту сторону притаился Арден? Хотя в охватившем его безумии он бы не стал стучать — скорее явился бы переходом, как это всегда делала Мойра.
Может, вернулся Киган? Но почему так поздно?
— Лэйни, это я, — раздалось приглушенно с той стороны.
Едва я услышала первые звуки, как пальцы сами схватились за ручку и дернули ее на себя. На пороге стоял Хэйден.
Забыв о приличиях, о том, что для любой артиэллы непозволительно проявлять эмоции столь бурно, я кинулась ему на шею. Обняла крепко-крепко, услышала шорох смятой бумаги, но не обратила на него внимания.
— Лэйни? Все в порядке?
— Ты… тебя не было на обеде и ужине, и я решила, что… точнее, я просто… я не знала, что думать, — объяснение получилось сбивчивым, взволнованным.
Нехотя отпустив Хэйдена, я шагнула в сторону, дождалась, когда он пройдет, и закрыла дверь. Хэйден скинул на кровать пухлые, перевязанные разноцветными шнурами свертки и приблизился ко мне.
— Прости, что заставил волноваться, — произнес он, обнимая.
Потом наклонился и поцеловал, причем до того жарко и сладко, что закружилась голова. Я задохнулась от нахлынувших чувств. Прижалась теснее и, привстав на носочки, запустила пальцы в густые темные волосы. В объятиях Хэйдена все стало неважным: ни куда он исчез, ни что ждет нас впереди. Даже проблемы и те отступили на второй план. Главное, с ним все в порядке, он рядом.
— Что-то произошло? — спросила я, когда поцелуй прекратился.
Хэйден покачал головой.
— Ничего страшного: отец приехал раньше, чем мы договаривались. Пришлось срываться посреди занятия и четырьмя переходами мчаться в Эртентон.
— А… — я растерялась. — А чтобы покинуть академию, разве не нужно получить разрешение?
— Обычно да, — улыбнулся он. — Но в особых случаях бывают послабления.
— В случаях наследников, — догадалась я.
Он не ответил, но по хитрому взгляду я поняла, что попала в точку.