— Ценю. — Я посмотрела на свои руки, вспомнила то, как ладони Киена легли поверх моих, больно сжимая… — Но, Ран, ты ради Олини согласился жить у нас, пока она не завершит образование. Ты даже от повышения отказался, чтобы не уезжать далеко, а ведь мог бы забрать ее, и все… И никто бы не осудил, потому что это твое право, а ты обучение уже завершил, и тебе можно. Ты пошел на жертвы ради нее… Шен также ценил мое желание работать, а если я останусь с Киеном, больше не буду знающей.
Я больше не буду знающей… понимание придавило, лишая сил даже говорить.
— Знаешь, Эля… — Ран поднялся, положил руки мне на плечи и прошептал: — Может, это и слухи, но говорят, что знающие, специализирующиеся по «Истории Талары», долго не живут. Будь с Киеном и будь благодарна за то, что он с тобой. И, Эля… в вашей семье уже есть отступник… подумай, что станет с твоими родителями, если появится второй!
Прозрение! Какой точный древний термин, характеризующий тех, кто перестал быть слепыми! Прозрение… страшное и жуткое, которого не желаешь и страшишься, прозрение, разбивающее иллюзии на осколки, потому что:
— Ран… — простонала я… — ты не законник! Ты только что использовал методику наблюдающих!
— Я совмещаю, Эля, — тихо сказал тот, кого я так любила и уважала, которого я приняла в свою семью… — Иначе мне никто и никогда не позволил бы взять в спутницы познающую искусство, такую прекрасную Олини Манире, точнее, ее бы просто отняли у меня, как отняли тебя у Шена! — Он больно сжал мои плечи: — Не делай глупостей, а сеор верни завтра же главе Академии инору Осане… Ты не первая, кто прочитал надпись, но ты первая, взломавшая базу и выяснившая имена всех. Считай это шуткой, детской и безобидной! Ложись спать, Эля, не копай яму себе и своим родным!
Когда Ран вышел, я тихо заплакала, закрыв лицо руками — мы все рабы и заложники, оступится один, упадут и те, кто привязан к нему цепью!
В этот миг я даже не могла ненавидеть Рана — он и сам стал заложником своей любви, пойдя ради нее на все. Я не могла его ненавидеть, но у меня не осталось к нему родственных чувств и уважения — ты больше не член моей семьи, Ранандан Ашедо!
Устало приняла омовения и легла спать, невольно сжавшись в позу эмбриона, — счастливы неведающие!
Не знаю, как я уснула, помню, что снился мне тот самый сказочный сон, в котором я бежала по траве, и не было никаких дорожек… совсем никаких. Только деревья и реки… реки текли правильно и все в одном направлении, как наши водоканалы, а по берегам росли деревья, все одинаковые. И я копала яму сеором, было тяжело, и яма очень медленно увеличивалась, а земля оказалась серой, как бетон. И вдруг прозвучала сирена… И тут же поверх рек и деревьев легли белые дорожки, а по ним побежали люди… Глупо улыбающиеся, слепо верующие, на что-то надеющиеся таларийцы…
— Эля, Эль, бежим, пора уже! — Олини трясла меня за плечо, одетая в форму для физических упражнений.
Устало поднялась, стараясь не думать о том, сколько же я спала. Сегодня был второй день отдыха, но только первый выходной мы отдыхали, а второй уже являлся днем подготовки к трудовой ган, состоящей из восьми оборотов Талары. Кое-как встала, переоделась и, умывшись, выбежала на улицу вслед за сестричкой.
Обычно на площади занималась только молодежь, все после пятидесяти делали упражнения дома, под трансляцию на передатчики, но в выходные дни было много и пожилых, которые, словно желая вспомнить молодые годы, старались бежать наравне со всеми. И они бежали, радостно улыбаясь и слепо веря… Во что?
Я остановилась. Просто замерла, не в силах продолжать этот стремительный каждодневный бег по белым дорожкам… Мимо меня, иной раз больно задевая, но чаще раздраженно взирая, бежали таларийцы, молодые и старые… И все улыбались… И все были счастливы… или казались такими. А я стояла, не в силах улыбнуться и позволить людскому потоку увлечь себя вперед…
— Эля, — крик Олини заставил сбросить странное оцепенение, — догоняй!
Подбегая к Олини и Рану, заметила неподалеку Шена и, не обращая внимания на выразительный взгляд Рана, помчалась к нему. Шенондар стоял, как и я кан назад, он не улыбался, не радовался новому дню, ему тоже было плохо…
— Лирель… — Шен выглядел очень бледным, под глазами залегли тени, руки дрожали.
Еще несколько оборотов Талары назад он был центром моей вселенной, он был моим будущим, моим партнером по отношениям и моим другом. Единственным, кроме мамы, с которым я могла говорить, не прикрывая рот ладонью от страха быть неверно понятой.
— Шен, я не… — Не знала совершенно, что сказать, но и промолчать, сделав вид, что не заметила, тоже не могла.
— Я знаю, что ты не хотела… — Шен взял меня за руку, чуть погладил пальцы, как делал всегда, чтобы успокоить. — А я ничего не смог сделать…
И я посмела сказать то, что не решилась бы сказать никому, кроме него:
— Мы все рабы системы… — Я говорила очень тихо, но он услышал и чуть кивнул.
На площадь мы побежали вместе, сзади догоняли Ран и Олини…
Странно, но сейчас, в потоке бегущих людей, я впервые ощутила не радость единения, а чувство дикого острого одиночества… Я была совсем одна и не имела права оступиться… Оступлюсь, со мной упадут скованные узами родства…
…Площадь Пяти Воинов… мне казалось, впервые так долго бежала до нее. Я, Олини и Шен направились к части Воина Огня, Ран традиционно занимался с Воином Воздуха.
— Займите место! — прозвучал приказ того, кто уже двенадцать тысяч лет не ходил по земле Талары, и мы встали по центру расчерченных белым квадратиков, готовые приветствовать своего учителя. — Утренний свет — это энергия светила. Светило — это огонь. Готовы ли вы впитать силу огня?
— Да, великий учитель! — прозвучал хор почти шести сотен тысяч человек, сливаясь с общим гулом на площади.
Отбросив все мысли и все переживания, я сконцентрировалась на упражнениях и вскоре снова стала частью этого мира, который жил по расписанию, любил по разрешению и был счастлив.
— Ученики, время огня завершилось. Удачного всем дня! — прозвучало сверху, возвещая окончание урока.
— Благодарим, великий Мастер Огня!
Поклон тому, кто пользуется уважением даже после смерти! Люди покидали площадь Пяти Воинов. А я смотрела на лица пробегающих мимо и невольно думала о ночном предостережении.
— Эля, идешь с нами на озеро? — тихо спросил Шен.
— Да, — не задумываясь, ответила я, — только давай сегодня на другое место пойдем?
Шен кивнул, посмотрел на меня с благодарностью, а мне… просто хотелось побыть рядом с друзьями.
— Тогда бежим домой, переоденемся, и я тебя жду. — И я подмигнула Олини, затем сорвалась на быстрый бег, обгоняя прохожих.
— Эля, — послышался сзади крик Рана.
Даже не обернулась! Ты больше не член моей семьи, наблюдающий Ранандан Ашедо!
К счастью, мамы не оказалось. Ничего предосудительного я не делала, но в свете последних событий она была бы против. Перехватила настой из трав и несколько конфет, быстро переоделась, положила в пакет полотенце, покрывало, свой сеор и выбежала из кимарти. Олини с Раном как раз входили. Оли весело мне подмигнула, Ран смотрел так, словно готов был убить… Странно, вот, кажется, общаешься с человеком, принимаешь его, но происходит всего одно событие, и перед тобой словно кто-то другой… и ты его совсем не знаешь!
— Эля, я бы не рекомендовал… — тихо произнес мой родственник.
— Ран, я бы тоже! — поцеловала сестричку и выбежала на лестницу.
Я впервые вот так сбегала из дома, не предупредив маму, но настроение от этого не испортилось, скорее даже наоборот.
Шен ждал меня внизу на стоянке, почти бегом приблизилась, сама села в кийт.
— Ты так быстро шла… Ты из дома сбежала? — поинтересовался Шен.
— Нет, Олини же знает, что я с тобой.
— Но Ран не одобряет.
— Ран… мне неважно, одобряет он или нет! — Упрямо посмотрела в сторону, подозревая, что Шен в этот момент заинтересованно поглядывает на меня — Шен знал, как хорошо я отношусь к Рану.
И мы взмыли над городом, помчались над его прямыми улицами, над академиями и заводами, над темными рабочими кварталами… На Таларе все новые города похожи своей планировкой, и окажись я в соседних Отаге или Сайран, чувствовала бы себя как дома… странно, никогда раньше об этом не думала.
…Мерцающее зеркало озера показалось, едва мы поднялись выше новых высоток, и Шен уверенно направил кийт к нему. Во второй выходной день мы всегда собирались здесь до обеда, поэтому, когда поставили кийт на стоянку и подошли к озеру, нас уже приветствовал гомон дружеских голосов.
— Эля, Шен, вы сегодня рано! — Идит подбежала ко мне, и мы радостно обнялись.
С улыбкой осмотрела нашу компанию — Идит и Винен сегодня без парней, значит, те опять на лабораторных, Сита Асшаго, зеленоволосая хранящая, и ее парень Юстаг Итомо, узкоглазый блондин, мы с ним часто устраивали соревнования по плаванию. Ну и все друзья Шена, без девушек.
— Чем сегодня займемся? — весело спросила, развязывая пояс на платье, и поймала хитрую улыбку Юстага — ну уж сегодня я буду первая!
— Есть два предложения. — Идит тоже сняла платье. — Сначала устраиваем заплыв, потом играем в адаше, потом ты мне все рассказываешь про того красавчика, который подходил к тебе с Саней! Можно поменять пункты и сначала про красавчика-ведущего.
Они ведь ничего не знают! Совсем! Они думают, что мы с Шеном все еще партнеры по отношениям.
— Идит, если я тебе расскажу, тебе это все равно не понравится, — говорить об изменении моего семейного положения не хотелось, — так что оставим данный вопрос на самый конец.
Блондинка надула губки:
— Значит, сначала заплыв!
— И забег, — улыбнулся Шен, — давайте место поменяем.
Мне эта идея понравилась, остальным не очень. После недолгих споров решили, что девушки поплывут, а все вещи парни перенесут на противоположную сторону. Торжественно передала свой пакет Шену и нырнула первая. Рядом, взметая столп брызг, нырнула Сита, следом за ней Идит и самая последняя Вин.