Киен не подпишет ничего до тех пор, пока традиции не будут соблюдены. У тебя нет выбора, Эля.
Закрыла глаза, сжала губы сильнее и медленно, ломая себя, наступая на горло своей гордости, попирая все свои моральные ценности, опустилась на колени. На Таларе нет богов, да? А вот они, сияют в свете сотни свечей! Их лица несут печать властности… Каждый талариец гордо хранит идеалы Талары, да? Но меня поставили на колени не враги Талары, не империалисты из древних эпох… Вот они, спутницы ведущих… Кобры… Да, какая точная характеристика, инор Шао!
— Вот и умничка, — прошептала маноре Шао и опустилась на колени рядом, затем села, как древние женщины.
Оглянувшись, поняла, что ее примеру последовали остальные спутницы ведущих, все, кроме маноре Райхо. Она продолжала стоять, и в ее руках появился… свиток.
— Голову, Эля, — снова прошептала маноре Шао, — ты должна опустить голову на сложенные ладони и…
— Нет, — так же шепотом прервала ее маноре Райхо, — она же знающая… Вот и полюбуемся умением знающих сдерживать эмоции.
И я посмотрела на эту женщину с ненавистью, даже не желая этого скрывать.
Маноре Райхо поднялась на одну ступеньку и, повернувшись к храму спиной, демонстративно развернула свиток. Древний бумажный свиток, такому место не здесь, а в культурном хранилище. Но свиток был здесь, маноре Райхо здесь, красноватый свет фонарей тоже здесь и я… стоящая на коленях.
Бросив на меня полный презрения взгляд, маноре Райхо начала зачитывать со свитка:
— Сегодня Лирель Манире удостаивается чести вступления в род Шао! Это великая честь, которой… Лирель недостойна!
Какое верное наблюдение! Позвольте рукоплескать вам и отпустите меня домой! Маноре Райхо бросила взгляд на меня, ожидая реакции на сказанное, но… отреагировала не я.
— Некоторым, — раздался ледяной голос Отнара Шао, — следует спуститься с небес на Талару!
Маноре Райхо вздрогнула и спустилась… со ступеньки на дорожку. Я испытала злорадное чувство восторжествовавшей справедливости… ранее мне казалось, что на подобное неспособна, однако…
Далее маноре Райхо зачитывала уже с меньшим апломбом:
— Лирель Манире Шао, вступая в род Шао, обязана знать и соблюдать заповеди женщин рода Шао.
Почему-то вспомнились слова инора Адана: «Забудьте свои мечты стать знающей! Забудьте раз и навсегда! Вероятно, я первый, кто высказал вам это в столь жестокой форме, но поверьте, Лирель, в данной ситуации это необходимо, потому что сейчас я разговариваю с женщиной, которая обязана стать идеальной спутницей нового таара!»
— Лучшее в женщине — покорность!
Правда?! Как мало женщине рода Шао нужно для счастья!
— Женщине запрещается проявлять свои эмоции!
Это вы, многонеуважаемая маноре Райхо, сейчас для себя прочитали? Да, вам это требуется, несомненно.
— Женщина — собственность спутника.
Так только, между прочим — мы живем в свободной стране, времена рабовладельческих государств давно миновали.
А маноре Райхо продолжала:
— У женщины нет тела, оно собственность спутника, а потому женщина обязана заботиться о сохранении красоты тела.
Теперь у меня еще и тела нет… Интересно, а что у меня осталось?
— У женщины не может быть собственных мнений, желаний, прав.
А, понятно… ничего у меня не осталось. Совсем. Тогда получается, это не мое тело стоит на коленях перед храмом, которого вообще не должно существовать, и это не мое тело мечтает… О Великие Свидетели, впервые мечтаю ударить женщину!
— Женщина обязана все свое время посвящать спутнику и детям.
Какое «свое»? У этой гипотетической «женщины» уже ничего своего нет!
— Женщине запрещается предаваться развлечениям.
Какие уж тут развлечения! Почувствовала, как ирония исчезает под тяжестью этих невероятных правил! Да, все таларийцы жили в соответствии с законами, но эти вот «Правила невесты» — дикость! А маноре Райхо торжественно зачитывала далее:
— Женщине запрещается покидать кимарти без разрешения спутника.
Что, совсем? Это как? Это не только работать запрещено, но даже… даже выйти на улицу?! Они в своем уме?!
— Женщина не смеет привлекать к себе внимание, ее удел быть тенью спутника!
Даже слов нет… хотя нет, есть, я вспомнила слова хранящего Адана: «Лирель, это твой долг! Долг! Отныне твои желания не имеют значения! Ни желания, ни стремления, ни надежды! Твоя задача — сделать все, чтобы Киен Шао был счастлив и чтобы с каждым днем он становился лучше. Слышишь?! И у тебя нет права на ошибку, Лирель! Ты выполнишь свой долг!» И снова спазм сжал горло… Хранящий Адан, тогда, проговаривая, почти вдалбливая мне все это, знали ли вы о существовании этого свода правил? И я ответила сама себе — он знал! Не мог не знать!
— Женщине запрещено проявлять физическую силу!
Да какая сила? Ведущие — это не просто сильные мужчины, это тренированные воины! Сила… вся моя сила подобна силе цветка против молота… Нет у меня силы…
— От женщины требуется не столько послушание, сколько беспрекословное подчинение. Непозволительно допускать даже мысль о неповиновении!
Сколько раз еще мне будут это повторять? Пока не пойму? Уже поняла и осознала, хватит… не вынесу больше…
Маноре Райхо бросила на меня полный презрения взгляд и с наслаждением, с каким-то воистину злорадным наслаждением зачитала:
— Если спутник наказывает женщину, она не должна стонать, просить о прекращении наказания и не имеет права жаловаться на боль!
— Что?! — это мой вскрик.
Попыталась встать, но меня неожиданно крепко удержали маноре Шао с одной стороны и какая-то незнакомая мне женщина с другой.
— Это сумасшествие! — захотела закричать, но от возмущения даже дыхание перехватило и вырвался лишь сдавленный хрип. — Это не может быть правдой! Это просто не может быть правдой! Это… немыслимо… вы ошиблись!
Стало так тихо, что я даже слышала, как где-то капает вода, шумят сосны и вдалеке поют цикады. И сияние фонарей уже казалось каким-то зловещим, таким же, как усмешка маноре Райхо, которая наклонилась и, повернув свиток ко мне, указала пальцем на место, откуда прочитала. И я прочла те же слова: «Если спутник наказывает женщину, она не должна стонать, просить о прекращении наказания и не имеет права жаловаться на боль. Когда женщину бьют, она не имеет права плакать, роняя слезы!»…
— Прочитала? — подчеркнуто заботливо спросила маноре Райхо.
Я переводила взгляд со свитка на эту женщину и просто не могла понять… Спутницей ведущего мечтает стать каждая девушка на Таларе, но… но ведь о подобных правилах не знает ни одна! Мы даже по «Истории исчезнувших цивилизаций» не изучали ничего подобного! Даже рабы, которые когда-то существовали, даже для них не было создано ничего, подобного данному своду! Но нет, память услужливо подкидывала забытые факты: и великого философа далекой древности, породившего не столько религию, сколько устои государственного строя этого древнего восточного государства… как извратили тебя прошедшие тысячи полных оборотов Талары…
— Ну, если Лирель уже закончила нарушать пункт о недопустимости проявления эмоций, тогда мы продолжим, — насмешливо объявила маноре Райхо, и я услышала: — Женщине рода Шао категорически запрещено смотреть на других мужчин, разговаривать с ними, позволять дотрагиваться до себя.
Надо же… И я вспомнила поведение Киена в тот момент, когда он появился у озера, а Шен держал меня за руку… Шен! И сердце сжалось…
— Женщине рода Шао категорически запрещено проявлять стеснительность и робость наедине со спутником. Любое желание спутника — закон и обязано исполняться немедленно!
Перед глазами пронеслись поступки Шао в ванной, его требования…
— Женщине рода Шао категорически запрещено сопротивляться наказаниям! Любые возражения запрещены!
А я вспомнила, как щеку обожгла боль, а затем словно снова услышала слова Шао: «Не плачешь? Значит, виновата!»
— Женщине рода Шао категорически запрещено скрывать от спутника даже мысли! Ложь в любой форме — запрещена!
И я снова вспоминала слова инора Адана: «Сегодня я увидел ту, прежнюю Лирель Манире, которая рыдала над экспозицией с нарийскими детьми. Я увидел таларийку, которую разрывают сомнения в правильности современного режима власти, не отрицай, я вижу это! И это недопустимо! Сомнения ведут к поражению, Лирель!» Но как я могла принять все услышанное? Как?! Меня даже не унижали, меня растаптывали, медленно и со вкусом.
— Радость женщины — дать радость спутнику. Цель женщины — способствовать достижению цели спутника. Удовольствие женщины — доставить удовольствие спутнику.
Странно, я стояла на коленях здесь, в месте, которого не могло существовать, и вновь и вновь вспоминала сказанное инором Аданом: «Лирель, ты сильная, ответственная, умная, ты прирожденная знающая и как никто другой понимаешь, что необдуманные, спонтанные и основанные на эгоизме решения могут привести к необратимым последствиям! Забудь о себе, забудь о прежней жизни, отныне твоя жизнь — это Киен Шао! Твои мечты — это его мечты! Твои желания — это его желания! Твои победы — это его победы! Ты стремилась быть идеальной знающей, отныне ты должна стремиться быть идеальной спутницей! И ты станешь идеальной для Киена Шао! Это твой долг, Лирель. Долг! И ты выполнишь свой долг!» Мой долг? Мой долг?! Долг, который выбран не мной, который навязан мне, который отнимает у меня не просто всё, он отнимает всю меня!
— Женщина обязана быть благодарной за любое проявление внимания со стороны спутника — от ласки до сурового наказания!
«Лирель, ты дочь Талары, ты должна быть Светом Талары, и поверь — Киен Шао сделал абсолютно верный выбор, потому что я не знаю иной женщины, которая сумела бы стать его достойной спутницей!» И я думала именно об этих словах, сказанных мне тем, кого я с уверенностью могла назвать своим другом. О словах инора Адана, а не о диких, не поддающихся объяснению правилах для женщины рода Шао…
— Эля, — шепот маноре Шао вырвал из оцепенения, — ты должна сказать, Эля…