А теперь просить у мамы как-то стыдно. Я человек взрослый. С дипломом уже. Надо самой со всем справиться.
Утром я проснулась часов в одиннадцать — сказалась бессонная ночь. Ожидая закипания воды, я села за стол, взяла листочек и ручку и начала набрасывать список, что я хочу сделать.
Первое: заработать денег.
Второе: найти амулет.
Третье: разобраться с балконом.
Четвертое.
А, точно, похудеть. Да, и ключи найти. И хламовичка поймать.
И почему все дела такие. объемные? Вот если бы у меня в списке было написано: помыть чашку, досмотреть сериал, почитать книжку....
Кстати, я же книжки вчера купила!
Вынув один из приобретенных вчера романов, я решила почитать за завтраком. Сделала себе яичницу с колбасой и чай с печеньем.
Но хоть книга оказалась весьма интересной, я так и не смогла полностью окунуться в созданную авторшей атмосферу. Меня грызла тревога за свое финансовое положение. Могла бы, наверное, и без книжек обойтись. И даже без сумочки.
Я кинула тоскливый взгляд на свое розовое совершенство. Сейчас, когда на счету осталось так мало денег, сумка уже не казалась такой уж необходимой. И старая еще ничего была, если задуматься...
Помыв посуду и вытерев стол, чтобы не остановить волшебные часы снова, я пошла в комнату за компьютер. Сначала хотела зайти на сайт с вакансиями, но начала с соцсетей. Настя прислала мне ссылки на те вещи, что вчера мне понравились в интернет-магазине. Какие уж тут вещи....
Но я все равно еще немного полазила по сайту, прежде чем заставить себя переключиться на поиски работы. Список вакансий меня разочаровал: требовались либо люди с навыками, которыми я не обладаю, либо продавцы и менеджеры по продажам. А меня как-то ну вообще не тянет ничего продавать. Я не умею!
Скопировав два объявления, которые меня более-менее заинтересовали, я еще час корпела над своим резюме. Отправив его обоим потенциальным работодателям, я встала поразмяться.
С балкона тянуло прохладой, на небе собирались тучи. Кажется, через пару часов ливанет. Балкон в такую пасмурную погоду показался еще более серым, пыльным и унылым, чем раньше.
Я решительно потянула за картонный край коробки, и тот с треском порвался. Банки громко и как будто возмущенно звякнули, словно интересуясь, кто посмел нарушить их многолетний покой.
Я принялась вытаскивать банки по одной. Пыльные, с мелким мусором внутри. В одной валялся листочек, в другой — дохлая муха в паутине. Бр-р, гадость.
Вытащив семнадцать банок, я поволокла в ванную комнату и поставила прямо в ванну. Вытащила в коридор ошметки пыльной коробки. Все равно мусор собиралась вынести.
Выбросив пакет и коробку, на которую сразу же оценивающим взглядом уставился дворник, я зашла в свой подъезд и постучалась к тете Лиде.
— Здравствуйте. — проблеяла я, ужасно смущаясь. — Вам банки не нужны. Для закруток.
— Сколькилитровые? — поинтересовалась открывшая дверь соседка. — Здравствуй, Анечка.
— Есть по три, есть поменьше, — сказала я. — Семнадцать штук.
— Давай, — улыбнулась та. — Пригодятся. А крышек нету?
— Не нашла пока, но если найду, тоже вам принесу, — кивнула я.
— Ну давай с тобой схожу, помогу тащить, — предложила тетя Лида, отряхивая мокрые руки.
— Ой, мне их еще отмыть надо, они на балконе долго стояли. Я вечером принесу, — сказала я, смутившись еще сильнее. Сейчас как посмотрит на мои завалы и начнет читать мораль про унитаз — лицо хозяйки и генетическую способность женщин поддерживать порядок в доме.
— Ну отмывай, если хочешь, — согласилась та. — А вечером я Ильича пришлю, он и унесет. — Ильичом она называла своего мужа.
Честно говоря, когда я принялась тереть губкой первую банку, я подумала, что вообще зря в это дело ввязалась. Застарелая грязь и пыль отходила плохо, на губке собирались черные лохмотья. Я налила немножко средства для мытья посуды во все банки, залила их водой до краев, чтобы образовалась густая пена, и, хорошенько вымыв руки, ушла на кухню. Сварила себе макарон с сыром, нарезала и посолила огурчик. После этого снова вернулась за компьютер посидеть в соцсетях и проверить почту.
Ответов на мои письма с резюме пока не было, я сидела в соцсетях, резалась в нехитрые игрушки. За окном тем временем поднялся сильный ветер, я закрыла окно на балконе, отметив, что делать это стало гораздо легче. А я всего лишь вытащила одну-единственную, хоть и большую коробку. Но сил и желания лезть в следующие не было. Мне еще тех, в ванне, отмыть надо.
Я отмыла банки и сложила их в пакеты, стараясь не разбить. Поняла, что самой хочется помыться и не хочется отмывать ванну от грязи, стекшей из банок. Ладно, попозже. Наберусь сил и отмою.
Благополучно отдав пакеты с “добром” Валерию Ильичу и получив взамен пакетик с дачной клубникой, я доела макароны и, скрепя сердце, отправилась отмывать ванну.
Когда я, довольная и расслабленная теплым душем, вышла на кухню, то радостно всплеснула руками. Весь песок пересыпался куда надо, а кристаллик горел золотистым светом. Ура, я справилась!
Доманю я вызывать не стала — кажется, сегодня я больше никакое задание не потяну. Поэтому я помыла клубнику, проверила почту и посвятила остаток вечера сериалам.
День 8, когда Аня пытается не покупать лишнего
Сегодня я проснулась по будильнику.
Сразу же потянулась к ноутбуку — проверить почту. Увы, один из работодателей мне не ответил, второй прислал сообщение, что вакансия уже неактуальна. В агентстве, где я подрабатывала промоутером, сейчас тоже пока мои услуги не требовались.
Черт. Придется искать дальше.
Я полистала соцсети, обнаружила перепост о поиске менеджера и написала указанному в объявлении контакту. Вспомнила, что еще даже не умывалась и не завтракала, и пошла на кухню. Пожарила себе гренок из подсохшего и зачерствевшего батона. Когда я доедала свою порцию, явилась Доманя с огромными наушниками, надетыми на шею, как хомут.
— Доброго утречка.
— Доброго, — отозвалась я, от неожиданности едва не подавившись кусочком.
— Что-то ты опять с утра лоб хмуришь, — покачала головой домовушка. — Ты ведь и с заданием справилась, и даже расхламляться потихоньку начала... И зеркало какое вчера еще было — блестящее!
Ну, да. Было. Сегодня утром я заметила на нем несколько следов от брызг.
— Работа не находится, — довольно обтекаемо пожаловалась я, но домовушку такими фразочками было не провести.
— Работа найдется, ты пока всерьез и не искала. А беспокоит тебя то, что денег в обрез, а маму с папой тревожить не хочется.
— Все-то ты знаешь, — проворчала я, ставя тарелку в раковину. — Чаю?
— Да нет, недосуг мне чаи распивать. Видишь, аудиокурс по современной бытовой технике слушаю, вникаю, — показала Доманя на свои наушники. — Я так заскочила, подсказать немножко да задание оставить.
— Ну, задавай, — обреченно вздохнула я, засовывая посуду на сушилку.
— Погоди. Давай сначала о деньгах твоих поговорим.
— А чего говорить про них? — Я потерла кончик носа. — И так знаю, что слишком много потратила. И что сейчас тратить нельзя, пока работу не получу. Но не получается же. Вот хлеб у меня кончился. Как без хлеба? И за выпускной надо было заплатить обязательно...
— Хлеб-то твой сколько стоит? — спросила Доманя со своим хитрым прищуром.
— Рублей тридцать, — ответила я.
— Ну, вот и купи только хлеб, — сказала Доманя. — Продуктов у тебя хватает. — Она посмотрела на холодильник, словно видела его насквозь, а затем перевела взгляд на буфет.
— Крупы, консервы есть. Приготовишь что-нибудь. Хотела тебе другое задание дать, но раз уж у тебя с деньгами так вышло, давай разок отойдем от плана подготовки в Академию.
— Ну, что ж это за задание, — повеселела я. — Это легко!
— Ну, легко так легко, — согласилась домовушка. — Тогда два зараз: первое — ничего, кроме хлеба не покупать, пока в часах песок не пересыплется. — Она щелкнула пальцами, затем пошептала что-то и перевернула часы. — А второе — письменное. Напиши-ка на листочке для себя, что тебе в своей квартире не нравится.
— Это что например? — уточнила я.
— А что в голову придет. Только одно условие: в кучу не мешай, по комнаткам распиши. Ну, закрытые пока не трогаем, само собой.
— И ванну, и туалет? — продолжала задавать вопросы я.
Доманя кивнула:
— И балкон тоже можешь. Кстати, ты молодец, что банки не просто отнесла к мусорке, а предложила соседке. И ей польза, и тебе радость.
— И клубника. — Я вспомнила угощение.
— Так, Анечка, так, — покивала головой домовушка и, надев наушники, махнула рукой. — Удачи тебе, свидимся скоро!
Я окинула взглядом кухню, пытаясь понять, как выполнить задание.
Вот клеенка новая мне нравится. Сразу глаз радуется. Нет, стоп, вопрос был — что не нравится. Хм...
Я притащила листочек и ручку, решив записывать по ходу мысли. Ну, тесновато, конечно, но где вы видели “хрущевку” с большой кухней? Их все тогда строили небольшими, ведь считалось, что советский человек в столовой будет питаться, а дома максимум чай с бутербродами попьет или яичницу на завтрак пожарит. И темновато, но как это исправить? Лампочку поярче вкрутить, наверное? Так ее купить надо, а мне тратить сейчас нельзя. Или запас лампочек где-то тоже лежит, просто я не натыкалась?
Ладно, темно, тесно. Что еще?
Кран от кухонной мойки, точно. Оба вентиля синие. Жить это не мешает, конечно. И дорожка эта желтая в раковину, и вообще раковина какая-то желтоватая и поцарапанная. Ой, а какие вокруг нее подтеки на кафеле!
Я, словно на мне вдруг оказались волшебные очки, вгляделась в старый плиточный фартук. А над плитой, ох. Я же сто лет там не протирала, все как-то в голову не приходило.
И ручки у плиты какие-то неопрятные. Сама поверхность еще ничего, хоть и с пятнами вокруг дальних конфорок. Да и по дверцам кухонных тумб видны следы каких-то подтеков
— особенно под кухонной мойкой, где ведро стоит. А подоконник когда я последний раз протирала? Там же завалы, и цветы подсыхать стали. И пакеты эти у батареи. Когда мне надо открыть морозилку, я их отодвигаю каждый раз. А под кухонным столом? Я туда ноги не могу задвинуть, там коробки....