— Да, целое гнездо хламовиков разогнала, — кивнула Доманя. — Ух они ночью-то разбегались, новое убежище искали...
— Ой, а я ни одного не видела, — расстроилась я.
— Ну и хорошо, а то бы еще пожалела этих дармоедов, — строго произнесла домовушка.
— Они же шнурки от кед твоих запутали да кончики разлохматили. Ты, Анечка, на верном пути. А что не получается у тебя? Сложности какие?
— Да все не получается, — пожаловалась я. — Статьи эти. Все поголовно только и делают, что выбрасывают да вдохновляются, а я так не могу! И по миру путешествовать с двумя рюкзаками мне не очень хочется. Ладно бы просто к морю куда-нибудь слетать. И убираться я просто не знаю как. Чище не становится. Вот сняла я с обувницы несезонную обувь. А куда ее девать? Кладовка-то забита, и шкаф весь полный, и балкон.
— Да, — кивнула домовушка, словно услышав что-то очень знакомое, — вот так хлам мешает тебе свои вещи пристроить и пользоваться.
— И что с этим делать? — уныло спросила я.
— Задавать вопросы, — улыбнулась Доманя. Я непонимающе посмотрела на нее, а та решила рассказать мне подробно, так сказать, теорию избавления от хлама.
. Неудивительно, Анечка, что ты в растерянности от всех этих модных способов по расхламлению. Способы сами по себе ни плохи, ни хороши, вопрос всегда в том, чтобы они подходили тебе лично, делали твою жизнь проще. Ломать себя — это путь неправильный. Как с диетой. Если любишь конфеты, сложно убедить себя в том, что хочешь съесть кусок курицы на пару с гарниром из гречки. Если тебе не хочется путешествовать, то и вещи в два рюкзака умещать не захочется. Советов-то в Интернете много, да только на кого они рассчитаны? Вот у моей подружки-домовушки ее хозяюшка с мужем и двумя детишками живет, ипотеку тянет, а муженек-то в свое удовольствие на диване лежит с планшетом. Думаешь, есть у нее время радоваться хоть чему-то из окружающих ее вещей? Разве что стиральной машинке. Она читает в статьях этих совет вроде: “Просто положите вещь на свое место” и плакать хочет. Она-то положила, а младший подошел да раскидал. Ей советуют, что можно выбросить старую вещь да новую купить, а она на пособие выбирает, ребенку соков да фруктов купить или отложить ему на сапожки. Тебе немножечко проще
— ты пока одна живешь, какой порядок заведешь, так и будет.
Все эти советы, от которых ты чувствуешь себя неряхой, — это попытка вывести четкие формулы, как в математике. Недаром там цифры в почете. Поэтому так гляди — если ты читаешь совет и чувствуешь себя виноватой, ленивой или неумелой, не поможет тебе этот совет, разве что на короткое время. Всю жизнь себя не заставишь через “не хочу”.
— Так как же быть? — удивилась я. — Ведь не может быть, что всем подходит, все успешно расхламляются, одна я особенная?
— Все особенные, — подмигнула мне домовушка. — У всех разные характеры, разные дома и разные цели. Кто-то любит короткие эксперименты делать, вызовы самому себе бросать. Насчитал нужное количество вещей, выбросил и обрадовался. Потом другой эксперимент проведет. Кто-то хочет, чтобы вещами стало удобно пользоваться, а то вроде и разложены аккуратно, а доставать-убирать почему-то не хочется. Кто-то рукоделием увлекается, пряжу-нитки-бисер накупает-набирает, а потом другое увлечение нашлось, а накопленное лежит, вдруг захочется когда-нибудь еще связать или сплести что-то. Но это все теория, давай твой случай разбирать. Ты вот чего хочешь?
Я задумалась. Чего я хочу?
Наверное, пить чай на балконе, как Настя. Работу найти... Так, нет, это не про дом... Мебель переставить — честно говоря, мне не нравится, что кровать почти упирается в письменный стол. Чтоб в кладовке лежали нужные вещи. Чтоб из шкафа ничего не падало.
— Ну, вот этого, примерно по списку, — указала я на листочки.
— Значит, — сделала вывод Доманя, — ты хочешь, чтобы вещами твоими было удобно пользоваться. Значит, надо найти для них удобные места. А если в этом удобном месте лежат бабушкины пожитки, то придется их все-таки разобрать.
— Жалко. — вздохнула я.
— Ты, Анечка, не жалей. Я понимаю, Анна Ивановна всех приучила: где вещи она положит, там и должны лежать. Но теперь тебе самой хозяйкой своей жизни стать надо. Да и чувствую я, — Доманя приложила руку к сердцу, — без разбора вещей амулет нам не найти. Сыграет он роль свою еще, сыграет.
— Ой, точно, я и забыла, — подскочила я и вынула шкатулку. — Вот посмотри, нет ли тут. чего-нибудь волшебного?
— Нет, нету, — покачала головой Доманя. — Обычное золото да серебро. Теперь твое, носи на здоровье.
— Так я такое не ношу, — растерянно сказала я.
— Значит, решай, куда девать, — подмигнула домовушка, вставая и собираясь исчезнуть.
— Погоди, а задание? — сообразила я.
— А задание. От пяти вещей избавиться, — сказала та. — И желательно, с прибылью.
И пропала.
Ох, кажется, все она про меня знает. Даже про то, что я у Тины собралась продавать учиться. Правда, подруга позвонила мне, когда я уже собиралась выходить и перенесла встречу.
— Извини, Ань, у меня форс-мажор, — скороговоркой произнесла Кристина. — Завтра давай напишу тебе, а?
Ладно, — согласилась я.
— Ты пока там найди чего продать хочешь, сфотографируй, что ли... Давай, до скорого.
— До скорого...
Я поела и направилась в комнату, не зная, что выбрать на продажу. Неужели кому-то это нужно — не новое, использованное, бывшее в употреблении? Нет, конечно, мы с девчонками в удовольствием иногда покупали одежду в секондах, но она была на вид совсем новая, некоторая даже с ярлычками.
Я в нерешительности оглядела комнату. Что там говорила Тина? Орешницу? Ну разве что ее. Журналов на английском у меня все равно нет.
Хм, журналов нет, а книги были. И словарь какой-то. Я направилась к книжной полке и сняла с нее все книги с английскими буквами. Получилось шесть штук. Но сейчас же в интернете столько возможностей выучить язык. Хочешь — переписывайся с иностранцами, хочешь — игрушку на телефон ставь и прогресс отслеживай.
Но обещание есть обещание. Я разложила книги на покрывале и сфотографировала их. За орешницей лезть в кладовку не хотелось. И вообще лезть в кладовку не хотелось. А хотелось. на балкон!
Как ни странно, меня словно притягивал этот расчищенный кусочек пола, где раньше стояла коробка. Я решила покопаться еще и что-то выбросить. Или отдать, как те банки. Вот, например, пыльные цветочные горшки с засохшей землей. Вот краска. Я попыталась отковырять край, но тот намертво присох. Побоявшись, что крышка от усилий отлетит и замажет краской весь балкон, я попыталась вспомнить, сколько лет она тут стоит.
Так я и думала — просрочена.
Вооружившись мусорным пакетом, я сложила в него три разнокалиберных, но одинаково непригодных ни к чему краски. Ого, там еще и какие-то кафельные плитки виднеются. Я постаралась придвинуть к себе одну стопку. Ох и тяжелые. Ладно, оставим пока.
Один из горшков оказался треснутым, и я тоже сложила его в потяжелевший пакет. Целые
— их было три штуки — сфотографировала на телефон. Куда бы их пристроить? Просто выкинуть на помойку жалко, наверняка их тоже можно отдать каким-нибудь цветоводам. На продажу-то они вряд ли сгодятся, я, честно говоря, не горю желанием их отмывать.
Выйдя из подъезда с мешком в руках, я решила вытрясти землю во дворе, рядом с кустами сирени. У нас не слишком-то ухоженный двор, под окнами растут в основном всякие травки-муравки, а не специально посаженные цветы. Когда я, благополучно вывалив землю из горшка под толстую березу, направилась к мусорным бакам, я неожиданно встретила маму.
— Ой, мам, привет, — сказала я. — Ты ко мне?
— Да вот заглянуть решила. Мусор выносишь?
— Ага, хочу немножко на балконе порядок навести, — сказала я. — Знаешь, я у Насти на днях была — она свой балкон в настоящую комнату отдыха превратила. Ничем не хуже веранды.
— Это которая Настя? — наморщила лоб мама.
— А... ты ее, наверное, не видела. Мы с ней как-то на концерт ходили, потом еще на разные... — ответила я.
Мы направились домой и наткнулись на тетю Лиду.
— Ой, привет, Шурочка, давно тебя не видела, — расплылась она в улыбке при виде мамы.
— Анечка, ты чего там к мусорке понесла? Не банки ли?
— Нет, мусор всякий, — ответила я.
— А то у меня брат пчел держит, а жена медом торгует, на рынке стоит, — пояснила тетя Лида. — Ты если еще баночек найдешь, хоть бы даже и маленьких, как, знаешь, от пюрешек детских, свистни мне, Ильич и заберет. Только с крышечками бы...
— Хорошо, тетя Лида, — кивнула я.
— Ну, клубника-то вкусная? Это, — она обратилась уже к маме, — я твою клубничкой угостила немножко, она мне банок принесла. Ты разве не будешь крутить в этом году?
— Да я уже года три, наверное, ничего не заготавливаю. Ну, варенья черничного разве что три-пять баночек, Маше витамины нужно для глаз, — ответила мама.
Они поболтали еще минут пять, а я переминалась с ноги на ногу.
— Ну, я пока поднимусь? — я тронула маму за локоть.
— Ой, да, Лид, звони потом поболтаем, — очнулась мама и, попрощавшись с соседкой, прошла со мной домой.
Увидев ряд моих зимних сапог и ботинок в ванной — все вымытые и высохшие, но так и непристроенные, — мама немножко удивилась.
— Да вот, прибираюсь немного, — сказала я в ответ на ее вопросительный взгляд.
— Да я уж смотрю, банки раздаешь, — усмехнулась она.
Пройдя на кухню, она вынула из сумки пакет с яблоками и еще один — с домашними пирожками:
— Держи-ка.
— Ой, мам спасибо! — обрадовалась я. Обожаю мамины пирожки!
— О! Смотрю, ты и скатерку заменила? — Мама погладила новую клеенку.
— Ну да, старая уже совсем как-то поистерлась....
— Хорошо смотрится, - вынесла вердикт мама.
Мы попили чаю, мама рассказала про Машку и ее занятия с репетиторами. После в комнате она увидела шкатулку с бабушкиными украшениями и взяла ее в руки:
— Что это ты вдруг?
— Да я ж говорю — разбираюсь с вещами, — ответила я, глядя, как мама откидывает крышку и перебирает украшения.