— Какой шестерки? — не поняла я.
— Полистирола. Я уже даже начала в видах пластика разбираться. И даже теперь сортирую немного, а Сашка сдает. Стекло, пластик, банки консервные...
— А это тоже деньги приносит? — спросила я, вспомнив пластиковые контейнеры в кладовке.
— Нет. У нас в городе только бутылки пивные принимают, и то в промзоне. Там же и металл. Считай, что получишь за сданное, все на проезд туда-обратно и уйдет. А пластик
— тот только огромными партиями, от сто кило. Обычный человек столько не накопит. Так что я все Сашке отдаю.
— Слушай, — спохватилась я, поскольку этот разговор заставил меня вспомнить об очень важном вопросе. — А цену какую выставлять?
— Цену? Самый простой способ — найди что-то похожее на сайте и пляши от найденной цены. Я ставлю чуть дешевле, если мне нужно продать побыстрее. Или среднюю, если вещь может еще полежать.
— И что, совсем все-все продается? — уточнила я.
— Почти все, — удивила меня Кристина. — Только не сразу. У меня пара книг почти год стояла полке, ждала своего покупателя. А что-то в первый же день улетает. Ты попробуй. Не продастся — ничего же не теряешь.
— Время же... Отфоткать, написать, возня эта... — сказала я.
— А то ты так времени не теряешь, — пожала плечом Кристина. — По магазинам ходишь-глазеешь вместо того, чтобы быстро на кассу? В инстаграм залипаешь на фоточки? Я не к тому, что это плохо, это само по себе нормально. Мы ж не роботы, чтобы только вкалывать. Но ты как-нибудь вместо получаса на соцсети потрать их на написание пары объяв, вот и все. Ты, если еще какие вопросы есть, спрашивай. А то мне собираться скоро. Мы тут бизнес-встречу организуем для местных предпринимателей.
— Пока, наверное, нет вопросов, — сказала я. — Мне бы это в голове уложить...
— Укладывай. Если что, я тебе потом еще расскажу, что непонятно. Втянешься, — подбодрила меня Кристина.
Выйдя от подруги, я прошла к остановке, думая о том, что есть куда сбагрить найденные на балконе старые журналы. Признаюсь, мне грела душу мысль, что все это скопленное бабушкой "богатство" может кому-то пригодиться, послужить на доброе дело. Надо же, я и не знала, что есть такие благотворительные сборы. Думала, только вещи собирают, игрушки или деньги.
Так что сегодняшний день можно назвать удачным. Я отнесла пакет ветоши, и теперь он не будет валяться в моей прихожей. Я узнала, куда можно с пользой сдать бумагу, и теперь есть стимул покопаться хорошенько на моих полках и ящиках. Причем откладывать некогда — сегодня пятница, а акция на выходных. Значит, сейчас приеду и займусь. Хорошо бы еще родителей уговорить — у них книжный шкаф всегда был забит, но мама ни разу не доставала из него книг. Папа тоже не слишком-то любил собранную там классику, но при этом новые книги покупал и пытался складывать поверх имеющихся, потом отвел под это дело еще одну полку и тумбочку. И вообще, я бы зашла посмотреть на то бабушкино колечко. Вдруг это и есть тот самый волшебный амулет?
И уже влезая в маршрутку, я осознала, что так и не зашла посмотреть платья в магазине. Да и честно говоря, не особо уже и хочется. Тина права — у меня есть какие-то наряды в шкафу, и, кажется, кроме платья, там был еще отличный комплект из кофты с юбкой, которые я купила и не носила. Не хочу просить денег у родителей. Они наверняка найдут, но. Так неправильно. Я и работу найду, и расхламлю квартиру. Можно будет и сдать одну комнату, подселю какую-нибудь адекватную девушку, может, у кого-то из подруг знакомым нужно. Вдвоем веселее будет, в конце концов.
По пути домой я посмотрела сообщения от Саши — она сбросила ссылку на точки с приемом макулатуры. Оказалось, что сбор на той из точек, которая от меня ближе всего, пройдет в воскресенье.
— Алло, мам, — проговорила я в трубку по пути от маршрутки домой. — Я к вам завтра заеду, ладно? Хочу у себя в вещах покопаться. Вы, кстати, не хотите поучаствовать в сборе макулатуры? Там на благотворительность...
Проболтав с мамой до самого подъезда и даже навернув еще кружочек-другой вокруг дома, я договорилась, что завтра заеду повидаться и покопаться в бумагах.
Дома я нажала на грань кристаллика, успешно поменявшего цвет, ведь задание я выполнила. Посидела немного за компьютером, заодно доедая оставшиеся пирожки. Доманя так и не появилась, видимо, вся ушла в свою нелегкую учебу. Выкопав большую хозяйственную сумку, я положила в нее найденную на балконе макулатуру и пошла шариться по своим ящикам письменного стола, комоду и шкафу, где стояли книги.
Бумажек у меня оказалось много, очень много. Я складывала на пол одну за другой. Черновики диплома, билеты на экзамены. Шпаргалки, наверное, оставлю, отдам девчонкам с четвертого курса. Старые рефераты... Хм, они с одной стороны только использованные, может, оставить под печать? Пара тетрадей по особо бесполезным предметам. Я выдернула исписанные листы, оставив чистые. Пригодятся что-нибудь записывать.
Хм, что-то не так много набирается. Я критическим взглядом прошлась по книжкам на полке. Это же книжки, как их можно в макулатуру. Ну разве что рваные совсем или типа тех, папиных детективчиков. Журналы. Я взяла в руки увесистую стопку. Так, я еще часть убирала в шкаф. О-ох, там стопка еще внушительней.
Я посмотрела на свои запасы глянца. Журналы с рукодельными идеями, с выкройками — я хотела научиться хорошо шить. Стопка маленьких кулинарных журнальчиков — мама подсовывала, надеясь, что красочные фотки и завлекательные названия вроде “Торт за пять минут” и “Самые простые рецепты” сподвигнут меня на стояние у плиты, достойное идеальной хозяйки. Я смотрела на яркие обложки с тортами, мясными рулетами и шедеврами экзотической кухни и испытывала жуткое чувство вины. Как мне их выкинуть? Мама же старалась, хотела, чтобы я научилась. А я. Я даже не все просмотрела, просто складывала их в шкаф. Глянец, купленный от случая к случаю. В некоторых еще торчали приклеенные к страницам пробнички. Я принялась отрывать их и складывать рядом с собой — духи, крема для разных частей тела, чайные пакетики, — периодически отвлекаясь на статьи. Надо же, я совсем не помню, хотя вроде читала этот журнал. Или пролистала и сунула в шкаф?
Сдавать их на макулатуру было жалко. Там же столько всяких интересных советов. Как похудеть. Как распознать, что парень вам изменяет. Маски для ухода за кожей. Заметки о разных городах и странах.
Хм, с другой стороны, парня у меня все равно нет, так что распознавать измену мне все равно не придется. А если появится и примется бегать налево, то я и безо всяких журналов с ним разругаюсь. А вот похудеть я собиралась. Может, вырвать листочки с упражнениями и диетами? Они еще пригодятся.
Оставив журналы стопочкой на полу возле кровати, я скользнула взглядом по книжкам. Какие-то библейские. Справочники. Советская кулинарная книга (кстати, бабушка всегда готовила безо всяких книг, а если что-то забывала — смотрела по своей тетрадочке). Но вроде бы это книги и даже полезные .
Я повернулась к комоду, раскрыла дверцы. Ну, газеты пригодятся. Я вот окна хотела вымыть. А это какие-то журналы с народными советами по самолечению. Наверное, тоже полезные.
Я открыла один из толстеньких сборников, напечатанных на газетной бумаге.
“Мозоли и натоптыши лечатся голодной слюной. Утром, натощак, плюньте на палец и потрите мозоль. Повторите три раза в течение двух недель ”.
Хм.
“При близорукости хорошо принимать отвар листьев и плодов черники, яйцо вкрутую, морковь, политую растительным маслом ”.
Н-ну, это может быть.
“При боли и сухости в глазу Авиценна рекомендовал прикладывать к глазу повязку, пропитанную вином, а еще делать растирания висков муравьиной настойкой ”.
Авиценна? Серьезно?
Я растерянно перелистала сборник. Рецепты травяных отваров перемежались советами древних врачей, заговорами на растущую луну и молитвами святым угодникам. Честно говоря, у меня в голове не укладывалось, как христианские молитвы могут быть совместимы с языческими заговорами, и тем более, почему следует доверять врачам, жившим в те времена, когда причиной болезни считались некие вдыхаемые “миазмы”, а лекари, не помыв рук после заразных больных, осматривали рожениц?
В общем, да простит меня бабушка, так лечиться я не буду.
Освободив полку в комоде от стопки “лечебных” журналов, я нашла еще стопку старых писем — от сестры, от какой-то подруги, про которую я не имела ни малейшего понятия, пару писем от дедушки. Все совершенно обычные, ни капельки волшебства. Но от них мне не хотелось избавляться. Все-таки это память.
Дополнив отложенное еще несколькими клочками бумаги и листочками с записями, я прервалась. Завтра еще что-нибудь наберу.
И тут появилась Доманя.
— Привет. — Она помахала мне ладошкой и вынула из ушей наушники — на этот раз небольшие, беспроводные, чему я тоже удивилась. У меня, кажется, самая прогрессивная домовушка на свете!
— Привет. — Я традиционно предложила чаю, и Доманя кивнула, тут же остановив меня жестом:
— Нет-нет, я сегодня сама тебя угощу.
Немножко поколдовав (так, по крайней мере, выглядели для меня со стороны ее отрешенный взгляд и быстро шевелящиеся пальцы, словно она что-то невидимое нащупывала), Доманя предложила мне пройти на кухню, где нас ждал уже душистый чай в двух яблочно-зеленых кружках и какие-то совершенно прекрасные кремовые пирожные в виде цветочков.
— Какая красота, — восхитилась я, хотя и не очень люблю крем.
— Волшебные, — подмигнула мне Доманя. — Надо же отметить, как ты быстро за дело взялась!
Быстро? Я?
По-моему, я, наоборот, все медлю да откладываю. Другая бы уже и балкон разобрала, и ключи от дверей нашла, и в кладовке навела бы порядок, и... И на работу бы устроилась!
— Садись, попей чайку. — Доманя уже устроилась на краю стола и взяла свою чашечку — тоже зеленую, но поменьше. — Давай отметим твои успехи!
— Мои успехи? — уточнила я, приподняв вопросительно бровь.
— Ну конечно! — без тени сомнения воскликнула домовушка и стала загибать пальцы. — Первый и главный успех: ты решилась. Пусть понемножку да по кусочку, и сама не заметишь, как тут все переменится. Второй: ты стала записывать свои, — тут она подмигнула мне, — инсайты.