— Вон у вас сборники с кратким изложением есть, — фыркнул папа. — Тягомотина этот твой Толстой, зачем Маше мозги сушить этой дурью? — Он махнул рукой в сторону книжных полок. — Толстые, Достоевские со своим «Идиотом», стоят и стоят, мне нормальные книги поставить некуда!
— Это ты называешь нормальными? — Мама выхватила у папы верхнюю книгу из стопки, потрясла ей. Из книжки мягко спланировал листочек, но мама в пылу спора не обратила внимания. Громко и с чувством прочла: — «Сволочи». Это разве литература? Чему она учит? Гадость какая-то, все только матюкаются, стреляют, убивают! Одно название чего стоит!
— Зато жизненно, — вступился за честь неведомых «сволочей» папа. — А вся твоя классика, туда-сюда, сопли жуют на пятьсот страниц!
Я переводила взгляд с мамы на папу, зная, что в этот нечаянный литературный диспут вмешиваться бесполезно. Но все-таки решилась:
— Пап, давай сюда книги и отвези меня домой, пожалуйста.
Не хотят расхламляться — как хотят.
— Сейчас.
— Что, доча, а ты разве не перекусишь? — всполошилась мама. — Окрошки, может?
Честно говоря, перепалка родителей подпортила мне аппетит, но я понимала, что если откажусь от еды, она расстроится еще сильнее. Поэтому я нехотя кивнула головой.
— Немножко буду.
— Тебе с квасом или с кефиром? — Мама мгновенно переключилась на житейские заботы.
— С квасом, — выбрала я, пристраивая книжки в освободившееся место в сумке и для верности завязав тряпичные ручки, чтобы у мамы не было искушения еще чего-нибудь сохранить на память.
Мама ушла на кухню, а я заглянула с сожалением в третий ящик. Ладно, в другой раз разберу. Пусть привыкают постепенно.
Поев вкусной окрошки и сделав искренний комплимент кулинарным талантам мамы, я быстренько переложила вещи из верхнего ящика в средний. Надо же, сколько места освободилось! Я сфоткала пустой ящик и поморщилась. Пошла за тряпкой, вытерла пыль и какие-то соринки и крошки непонятно чего. Сфотографировала еще раз.
Теперь лучше, хоть в блог выставляй.
— Ну чего дочка, пойдем? — Папа держал в руке еще и стопку старых журналов с кроссвордами. — Вот еще забирай. Я тут все решил.
Я покосилась на объемистую пачку, задумавшись мимолетом, что мешало папе расстаться с ней раньше. Ну не перерешивал же он уже решенные кроссворды!
— Спасибо, папа, — улыбнулась я.
Папа подхватил мою сумку, а журналы положил в пакет. Я нацепила на спину увесистый рюкзак, взяла пакетик, в котором лежал контейнер с маминой окрошкой и бутылочкой кваса
— «Бери, бери, в магазинах такого нету, я на рыночке у нас такой нашла», — и мы вышли во двор. Дошли до папиного гаража, но папа, прежде чем вынести машину, покопался и вытащил еще две кипы книг, перевязанных бечевкой.
— Вон, лежат, мыши их погрызли уже, — сказал он. — А тут крыша протекала, видишь, разбухли. Тоже сдай, чего им лежать.
Пристроив книги в багажник, папа повез меня домой, помог выгрузить книги, выпил кофе и поехал обратно. Я тем временем набрала сообщение Машке, что у нее теперь есть еще один свободный ящик.
Затем открыла телефонные заметки и, подумав, написала такую фразу:
«Выкинуть сломанную, испорченную вещь не так трудно, как ненужную, которая могла бы еще пригодиться. Только вот скорее всего пригождается она для того, что ты делать не любишь или вообще не собираешься».
Я еще раз перечитала свой очередной инсайт и вспомнила дурацкий спор из-за книжек. Честно говоря, я давно не читаю классику и вообще никогда не читала бандитскошпионских детективов, но вот книги из гаража было жаль. Мои любимые книги, которыми я зачитывалась в детские годы, с красивыми рисунками, которые будили во мне буйные порывы фантазии, все эти книги оказались подпорчены, погрызены, запачканы, разбухли и неприятно пахли сыростью, бензином и мышами. А все потому, что у нас дома не нашлось места... Получается, ненужные вещи выселили тех, что я люблю?
С другой стороны — это дом моих родителей. Для мамы важна классика. Не потому, что она это читает, а потому, что ей кажется — такие книги, стоящие в шкафу, дают ей право считаться культурным, интеллигентным человеком с широким кругозором, настоящей ценительницей искусства. Для отца важны его «Сволочи» и «Подонки», потому что он много напрягается на работе именно мозгами и хочет в свободную минуту расслабиться и почитать что-то не сильно интеллектуальное.
В их квартире я не могла выбирать. А сейчас — могу. Я должна разобраться, какие вещи я хотела бы видеть вокруг себя, а какие — не очень. И родители тоже должны решить это сами. Пожалуй, я вряд ли смогу убедить их избавиться от того, с чем они пока не готовы расстаться. Я снова достала телефон и открыла заметки.
«Когда начинаешь расхламление, вещи в квартирах у других людей кажутся лишними, их хочется расхламить в первую очередь. Свои вещи, наоборот, кажутся нужными и избавляться от них совсем не хочется».
Я набрала этот текст и гордо подумала, как прибавляются у меня невидимые баллы. Все-таки это здорово, словно я играю в игру и вижу заработанные очки, свой прогресс.
Надо будет попросить Доманю оставить для меня этот планшет, чтобы смотреть на него и помнить о своих успехах. Часы-то она оставила. Вон опять пересыпается песок тонюсенькой струйкой. Да, я привезла из родительской квартиры книги, но ведь это только до завтра. Я не собираюсь оставлять их у себя дома.
Хотя, конечно, оставила бы несколько книг из своего детства, не будь они в таком плохом состоянии. Наверное, если у меня когда-нибудь будут дети, я бы хотела показать им эти рисунки и сказки, а не свой дневник и почерк.
От приступа ностальгии меня отвлекли сообщения от Светы, которая обещала вернуться завтра и горела желанием помочь мне расхламиться.
“А я уже взялась, — напечатала я. — Смотри, сколько бумаги притащила!”
“Ух ты? Неужели ты наконец-то за расхламление взялась! — обрадовалась подруга. — Теперь жди: скоро в твою жизнь придут чудеса и позитив!”
Кажется, уже пришли. Доманя, например. И волшебный амулет от того, кто мог бы стать моим дедушкой, но стал магом в другом мире.
“Я это все завтра понесу на благотворительную акцию,” — ответила я и послала ссылку.
“Ой, даже жаль, что я все выкинула, — немного огорчилась Света. — Теперь буду откладывать, раз акции регулярные!”
“Я еще банки с балкона соседке отнесла, — принялась перечислять я. — И старые тапочки выбросила. И полотенца старые отдала в приют для животных.” “Класс! Где ты идеи берешь? — ответила Света. — А я все на помойку да на помойку... В какой приют?”
“Ну, не сама отнесла. Девочке отдала, которая волонтерит там, — уточнила я. — Могу дать ее контакт, спросишь сама”
“Давай! — обрадовалась Светка. — Я к тебе в понедельник тогда забегу, поразмусориваем твой дом”.
“Не поразмусориваем, а порасхламляем,” — уточнила я.
Нет, ну в самом деле. Я как-то видела передачу про людей, которые домой таскают вещи с мусорок. Сначала еще в хорошем состоянии, а потом уже и сломанные, грязные, испорченные. Вот при слове “размусоривание” я сразу представляла такие дома. А у меня здесь не мусор. Просто. хлам. Барахло. Вещи, которые мне лично не приносят ни пользы, ни удовольствия.
Ладно, надо перейти к насущным вопросам — а именно к выбору наряда. Во вторник у нас будет вручение дипломов, а я ничего не купила и обещала не покупать.
Я опасливо покосилась на свой одежный шкаф. Может, и его разобрать заодно. В прошлый раз мне это не очень-то удалось, но попробовать еще раз стоит. Заодно, наверное, за шкаф, мне пару сотен баллов насчитают. Эх, вот бы Доманя еще таких пирожных принесла, как в прошлый раз.
Но подступиться к такому сложному делу было трудно. Я послонялась по кухне, сгрызла яблоко, посмотрела фоточки в соцсетях и наконец решилась.
С трудом распахнула дверцы. Шкаф выплюнул мне под ноги комок вещей. Я подняла, заметив, как рукав одной из кофточек испачкался в пыли. Да. Что-то давно я тут не мыла.
Потратив минут десять на подметание и протирание полов перед шкафом, я снова взялась за это непростое дело.
Сколько же у меня джинсов! И платьев! И футболок! И на полках, и на вешалках, некоторые даже с ценниками. Интересно, на какую сумму тянет весь мой гардероб? Может быть, записать хоть приблизительно? Я представила себе вместо всех этих шмоток — ну, почти всех, кроме самых-самых любимых, груду бумажных купюр и вздохнула: вот бы прямо сейчас обменять это все на деньги. Тогда можно было бы не возиться тут, а пойти и просто купить обновку, всего одну. А остальную сумму оставить на жизнь.
Ладно, может, что-то и обменяю на деньги. Тина ведь не зря учила меня продавать. Разберемся.
Я вывалила все содержимое шкафа, отметив мимолетом, что оказывается, там у меня лежит не только одежда, но и карнавальные шляпы, обувь, пакет с запутавшейся пряжей и мулине, несколько одеял, пледы, постельное белье, запасные занавески. И как они все вмещаются тут? Сейчас приберу побыстрее и буду мерить платья.
Ох, побыстрее. М-да. Начнем с одежды. На эту полку — джинсы.
Складывая и засовывая на полку одну пару за другой, я вдруг подумала: а что, если какие-то из них мне малы? Надо ведь мерить...
Стащив с себя шортики, я принялась влезать то в одни штаны, то в другие. Честно говоря, устала уже на седьмых джинсах, а их аж двенадцать. Ой, у этих совсем обтрепались края штанин. А эти протираются у внутреннего шва и пуговица от них отлетела. А на этих какое-то пятно.
Ужас, до чего же небрежно я хранила свою одежду.
Нет, надо по-другому. Те, что на полку — в одну стопку, а те, что надо постирать или починить, в другую.
А, и те вещи, что на меня не налезают, тоже нужно отдельно отложить!
М-да.
Я устала как собака, а порядка в комнате не прибавилось. На кровати громоздились две внушительные кучи — одна для вещей с дефектами, другая для тех, что были мне тесноваты. И еще парочка футболок, которые совсем износились. Попрошу тогда папу с мамой отнести в гараж.