— Ты бы их на заказ делала, — сказала Тина, с удовольствием смакуя свой кусок.
— Не хочу, — отмахнулась Светка. — Это — для души. А заказчики пойдут — одному то, другому се, всем срочно, тем недовольны, этим...
Тина, кажется, хотела возразить, но умолкла, отправив в рот последнюю ложечку торта. Видимо, мои подруги решили не портить нашу расхламительную вечеринку очередным пылким спором.
— Да ты и столик разобрала! — удивилась Света, заглянув в комнату. — Там же у тебя столько лежало!
— Ну, теперь не будет, — сказала я. — И я балкон начала расчищать. Знаете, у Насти там такое. Прямо релакс-зона!
— Ты рассказывала, — напомнила мне Света.
— А мне не рассказывала, — подала голос Тина, перебирая отложенные мной вещи на продажу.
Пока я рассказывала Тине про преображенный Настин балкон, мы со Светкой принялись изучать содержимое старого бабушкиного шкафа. Найденные украшения мы временно переложили к моим, тяжелые старые альбомы тоже сунули на освободившуюся от дисков полку. Нашли нотные тетради — чистые, хотя бабушка музыкой не занималась, и маму тоже в музыкальную школу не отдавала. Машка, правда, ходила недолго, но бросила, ей надоело.
Еще там нашлась старая, обернутая в черную бумагу книжка с текстами на церковнославянском. Тина было вскинулась, но, рассмотрев состояние — некоторых страниц не хватало, сказала, что много за такое не выручишь.
Нашелся еще большой запас канцелярских принадлежностей — кнопки, скрепки, пять баночек “корректора”, причем две были вскрытые и засохшие. Светка тут же забросила их в мусорный пакет.
Носовые платки (чистые и новые), запас бумажных полотенец, старые шахматы, домино в потертой коробке, палехская шкатулка с пуговицами и прочей рукодельной мелочью, бусы из янтаря, открытки, подписанные и нет, брошюра по йоге лохматых годов, толстый конверт с вырезками из журналов по домоводству, мамины школьные тетради (вот и отдам их маме, пусть сама решает), и еще много самых разнообразных вещей. Насколько же проще, когда на полке хранится, например, только косметика. Или только книги. А вот сейчас — как решать? Нужны мне эти шахматы или не нужны? А вдруг мы захотим сыграть партию?
Этими сомнениями я поделилась с Тиной.
— На компьютере сыграем, — сказала она. — Могу тоже выставить на продажу по дешевке. Если не возьмут, у Сашки где-то были контакты девочки, которая собирает всякое для домов престарелых. Вот и пусть там бабушки и дедушки в домино режутся.
Палехскую шкатулку Тина тоже повертела в руках.
— Какой же это палех, — улыбнулась она. — Здесь обычный лес нарисован, а палех — это сказочные сюжеты в основном... Можно и такую продать, много чести в ней пуговицы хранить. Найдешь куда переложить?
— Найду. — Я временно ссыпала пуговицы в прозрачный пакетик с застежкой и пошла протереть шкатулку от пыли.
— Ну вот и все, — сказала Светка, тоже с тряпкой в руках протиравшая полки и дверцы шкафа. — Осталось только найти крепкие мужские руки и вытащить! Кровать наконец-то поставишь поудобнее, к балкону проход откроется...
— Ох, — выдохнула я. — А куда же все это девать?
— Бусы тоже продать можно, — не отрываясь от экрана моего компьютера, произнесла Тина. На мониторе висели фотки шкатулок. — Рублей за восемьсот, наверное, можно, конечно, и больше, только долго продавать будешь. так, шкатулку ставлю тоже рублей семьсот, наверное...
— А как ты цену ставишь?
— Да я же тебе говорила уже, самый простой способ — найти что-то похожее на сайте и поставь чуть дешевле, тогда и продашь побыстрее, — напомнила мне Тина.
— А тут ведь совсем разные цены — вот шкатулка за двести рублей, а вот за десять тысяч,
— ткнула пальцем в картинки я. — Как понять-то?
— С шкатулками сложно, — призналась Тина. — Я ведь не антиквар. Вон открытки. Я могу их по 50 рублей за штуку выставить, но, может, какая-то из них суперредкая коллекционная и за нее больше дать могут. С другой стороны, сама понимаешь, если на каждую вещь ждать особого покупателя или разбираться во всех предметах коллекционирования, можно хламом по уши зарасти.
— Ставь по пятьдесят, — махнула рукой я. — Вряд ли они миллионы стоят, а так — пусть кому-то повезет редкость в коллекцию заполучить.
Тина продолжила бойко стучать по клавиатуре, периодически отвлекаясь и делая дополнительные фото. Она достала у меня из ящика стола красивую фиолетовую линейку и клала ее рядом с некоторыми вещами для фото. Одежду она обмеривала видавшей виды розовой сантиметровой ленточкой, которую специально прихватила с собой.
В конце концов я временно сложила то, что Тина выставляла на продажу в два больших пакета, хотя решила уже завтра сходить к какому-нибудь магазинчику и попросить там ненужную большую коробку, все же она аккуратнее смотрится.
А еще мы со Светкой хотели перетрясти все стоявшие в уголках комнаты пакеты не пойми с чем, но поняли, что подустали и пошли на кухню греть чайник и заодно допить бутылку вина. Тина в это время нащелкала шкаф, и пока мы со Светой убрали со стола лишнее и даже часть посуды помыли в раковине, Кристина уже закинула объявление со шкафом на “Хламовито”.
— Вот твой профиль. — Она показала мне с телефона красивые фотографии. — Полюбуйся-ка.
— Ух ты, спасибо! — горячо поблагодарила я. — Не знаю, у меня бы лет сто ушло на все эти объявления. Я же не знаю, что в нем писать...
— Вот и посмотри на мои для примера. — Кристина отрезала себе Светкиного тортика. — Главное, чтобы инфы побольше. Выгод побольше для потенциального покупателя.
— А если по-русски, для простых людей объяснить? — взмолилась я.
— Давайте выпьем сначала, — подала мне бокал Светка. — Ну, за твой будущий чистый дом уже пили.
— За быстрые и денежные продажи хлама! — подхватила Кристина и наши бокалы дружно звякнули.
Как раз в этот момент я услышала звук поворачиваемого ключа в замке и чуть не поперхнулась. Мама, что ли, заявилась? Так поздно?!
Но это была не мама — это оказалась моя сестричка.
— Привет! — радостно сунулась она в кухню. — Бухаете?
— Отдыхаем, — поправила я.
— А чего из шкафа все достали? Ого, какой торт! Я тоже хочу! — запричитала Машка.
— Иди руки мой. — Я невольно копировала мамины интонации.
— Щас. — Машка скрылась в ванной.
Светка тем временем достала еще одну чистую тарелочку, ложку и чашку.
— Наливать, нет? — Подруга кивнула на бутылку.
— Ну, плесни ей чуть-чуть, — разрешила я.
— Да там осталось-то, — заметила Тина.
Я мельком пролистала объявление. Забавно, что и шкатулка, и шкаф стоили примерно одинаково: первая семьсот пятьдесят рублей. а шкаф девятьсот.
— А почему не тысячу, для ровного счета? — спросила я у Тины.
— Да потому что помнишь цены в магазинах? Не тысяча, а девятьсот девяносто девять, чтобы мозг округлял в нужную сторону.
— И что, кто-то на это ведется? — удивилась Света.
— Представь себе, до сих пор, хотя многих этот приемчик “дешевле аж на рубль” бесит, — сказала Кристина. — Я, правда, предпочитаю округлять либо на сотню, либо на пятьдесят рублей, так честнее смотрится.
Тут из ванной вынырнула Машка, и на моей кухоньке стало совсем тесно. Мы допили вино, и сестренка принялась уничтожать свой кусок торта, словно ее только что выпустили из какого-то голодного края.
— Ты чего сюда так поздно? — спросила я.
— Да мама велела тебе передать кое-чего, — с набитым ртом произнесла моя сестра.
— И на ночь глядя тебя послала? — не поверила я.
— Да нет! Я сказала, что к тебе, а сама сначала к Лизончику пошла потусить... — Лизончиком звали ее лучшую подружку.
— Ну и как, потусили?
— Ага. — Машка дожевала свой торт и пошла наливать чаю.
— А что мама-то просила передать? — полюбопытствовала я. — Кстати, ей вон тоже передай. Тетрадки ее школьные нашла.
— А какое-то колечко бабушкино. Простое совсем.
— Ну, давай его. — Сердце у меня екнуло.
Машка долго рылась в своей сумочке — она у нее маленькая, как в нее столько всего помещается-то? — и наконец-то извлекла на свет небольшое колечко.
— Вот, держи.
— Оно золотое? — Я посмотрела на него. Обычное колечко, гладкое, словно обручальное.
— Папка сказал — латунь с позолотой, — авторитетно заявила Машка.
— Старое. — Кристина повернула его, прищурилась в поисках потертого клейма. — По-моему, это даже не пятидесятые, а раньше. Бабушка у тебя в каком году родилась?
— В тридцать седьмом, — припомнила я.
Кристина еще раз повертела кольцо и вернула мне.
— Ну, что скажешь? — спросила я.
— Да я не антиквар, — пожала плечами подруга. — Но вроде бы и правда не золото.
— Ну и ладно. — Я попыталась надеть кольцо. Оно было практически впору, только чуть-чуть великовато. Я переодела его на средний палец — сидело как влитое.
— Нельзя! — округлила глаза Машка. — Бабушкину судьбу повторишь! Она же знаешь сколько замуж не выходила?
Я перевела взгляд на Светку, та кивнула.
— Ну, есть такая примета, да...
— И ты так спокойно об этом говоришь? — удивилась я, поскольку подруга была просто находкой для какого-нибудь исследователя примет.
— Не работает она, — пожала плечами Светка. — Я лет в пятнадцать специально умыкнула мамино обручальное кольцо — оно ей больше не налезает. Помнишь, мы гадали на женихов? Ну вот и решила его поносить немного, ведь мама-то рано замуж вышла. Ну, как видишь, уже университет закончила, а кандидатов в женихи пока нету...
— Найдется безо всяких колец, — заявила я. — Суженого, говорят, на коне не объедешь!
Да уж, наверное, хорошо, что эта примета не работает. Я была уверена, что кольцо подарил бабушке именно ее таинственно пропавший возлюбленный, и никто другой. Дело даже не в замужестве, а в том, что она, видимо, так его и не забыла, хоть и в итоге сдалась и вышла за нелюбимого.
— Ладно, оставим в покое приметы, — сказала я, закрывая тему. — Вот, маме тетрадки ее передай.