Мне стало немного грустно — как же им не повезло-то так? Вот читаю сейчас эти строчки и знаю, что бабушки давно нет, что этому никогда не исполниться... Так чего ради я ищу амулет? Чтобы самой посмотреть на бабушкиного несостоявшегося мужа?
“Учусь я на военного мага, все дни заняты, а ночью заснуть не могу, все мысли о тебе: как ты там? И весточки ведь не пришлешь. Вся надежда на амулет этот.
Тут столько чудес в мире разных, вот бы тебе показать — а напишу, не поверишь же, я бы и сам не поверил, если бы не очутился тут.
Обнимаю. Степан”
— Домань, — сказала я, вернув в конверт письмо, — а как нам поможет амулет? Бабушка умерла, да если бы и нет. Может, он давно забыл ее, тоже женился, детишек завел, сейчас внуков нянчит. Я, что ли, с ним встречусь? И что я ему скажу?
— Нет, не забыл, — сказала Доманя. — Если бы он забыл ее и разлюбил, то все бы эти письма исчезли. Поверь, тут что-то неспроста с этим амулетом. Найдется он. Я тогда прибор принесу, может, с его помощью и обнаружим. И расхламляться не бросай, как-то твое расхламление с амулетом связано. Я попробую про такие штуки узнать — не моя это специальность, но у людей знающих попрошу разъяснить.
— Да как он хоть выглядит? — Я растерянно развела руками. — Найди то — не знаю что?
— Это должна быть небольшая вещь, — сказала Доманя, — скорее украшение, чем одежда, обычно амулеты делают из металлов или кристаллов — на ткани чары разрушаются быстрее, подновлять надо. Монетка тоже сгодится или безделушка — статуэтка маленькая.
— Черт, а я с кухонного подоконника статуэтки отдала даром, — сказала я. — А вдруг.
— Нет, не стала бы твоя бабушка держать их на виду, раз ее просили спрятать, — возразила домовушка.
— Ну, может, поначалу и прятала, а потом действительно обиделась и перестала ждать этого Степана? — предположила я.
— Нет, Анечка, думается мне, что те статуэтки были самыми обычными, — успокоила меня Доманя. — Не спутаешь ты вещь волшебную. Раз уж хламовичков этих пакостных видишь и даже в руки берешь. То и амулет опознаешь, чем бы он ни был.
— А ты этого Степана найти не сможешь, раз он в твоем мире? — спросила я.
— Выпускника военной академии непонятно какого года? — поникла Доманя. — трудное это дело, Аня. Мы ведь не знаем, как его звать — сменил он имя, я думаю, как это многие пришельцы в наш мир делают, чтобы с местными слиться. А к данным по иномирянам у нас у меня доступа нет, я ведь просто домовая. У нас таким специальные службы занимаются, да и обычные люди не всегда про это в курсе.
— Ладно, — сказала я. — Тогда прилетай ко мне с приборчиком, а я буду этот хлам потихоньку перебирать, чтоб проще искать было.
Доманя улетела к себе, а я принялась приводить комнату в порядок. С чего тут вообще начать? Наверное, с телевизора — жила я без него прекрасно, и еще проживу. Щелкнув кнопкой, я обнаружила, что телевизор работает. В стенке нашелся пульт, который, при смене батареек, тоже оказался исправным, даже не потертым — ведь еще дедушка заботливо заклеил скотчем прозрачный пакетик, в который он был упакован.
Я отодвинула по возможности тяжелые коробки, сняла с телевизора все, что на нем стояла, протерла его мокрой, а затем сухой тряпкой. Сделала несколько фотографий, чтобы выставить его на продажу. Только бы мама с папой не решили забрать! Впрочем, наверное, зря я их подозреваю в таком, ведь у них есть современный плоский телевизор, зачем им это громоздкое старье?
С другой стороны, может быть, у меня его никто и не купит. Надо будет кого-то просить, чтобы помогли вынести.
Теперь вот эта гора шмоток. С ними сложнее. Вроде бы вещи еще нормальные, но кто же возьмет их? Я позвонила Саше, но телефон не отвечал. Тогда я зашла в группу-барахолку своего города и написала: “Отдам даром одежду в хорошем состоянии, осталась от бабушки и дедушки. Есть рубашки, куртки, пальто, брюки. Или подскажите, куда такое можно отнести”.
Я отправила сообщение и спохватилась, что не указала размеры. Дополнив сообщение, пошла складывать вещи в самые большие пакеты. которые только у меня нашлись.
Управившись с куртками, я решила не думать о том, куда разбирать разномастные вещи из пакетов и заняться чем-то попроще — например, выгрести из шкафа лекарства, которые уже практически все должны быть просрочены. А жаль... Займись я этим раньше, их тоже можно было бы предложить пожилым людям, которым не хватает денег, чтобы купить их.
Через минут тридцать от трех полок с лекарствами осталось четыре упаковки ваты и несколько пачек марли, а еще большой пакет запечатанных шприцов. Кроме этого, на отдельной полке лежало два аппарата для измерения давления, пара градусников, какой-то прибор, назначение которого я не поняла, массажный коврик с иголочками и стопка журналов по народной медицине.
Журналы тоже сложила в макулатуру, а с остальным задумалась. Наверное, предложу вместе с одеждой и измерители давления. Для пожилых они точно пригодятся, если исправны, конечно. Тем более тот, которым пользовалась бабушка, лежит на нашей квартире, так что оставлять другие мне незачем.
Фух, поздно уже. А завтра рано вставать. Я с тоской подумала о тех временах, когда я могла встать, когда мне вздумается. И то сказать, моя работа выматывала мне нервы, поэтому я туда шла как на каторгу. Может, и правда, разберу эту комнату и сдам? Или лучше из дальней все перенесу сюда — она хоть с письменным столом, спальное место есть, шкафы для вещей, опять же. Полки можно покрасить, тут мне Света поможет. Шторы заменить. А если еще мы с квартиранткой будем примерно одного возраста и совпадем интересами
— еще лучше.
Захваченная этой мыслью, я попила чаю с пирожком и решила еще часочек посвятить расхламлению — хотя бы по полкам шкафа полазить, чтобы посмотреть, что там лежит.
В среднем отделении стояли книги, и их надо будет точно разобрать до маминого прихода. Надо будет попросить Сашу помочь мне с довозом макулатуры, она вроде говорила, что у нее сестра на машине. Потому что по большей части там стояла та же самая классика, что и у нас дома. Толстой, Пушкин, Тургенев, несколько зарубежных детективов, и еще что-то, не представлявшее для меня интереса.
Хрусталь. Наверное, его тоже надо куда-то пристроить. Даже оленей, с которыми я в детстве так хотела поиграть... Грустно вынув из витрины одного, я погладила пыльный стеклянный бок. Конечно, играть мне с ним уже не хочется. Бабушка боялась, что я разобью. Так они и простояли, бесполезные, столько лет, и мне пришла в голову мысль, что ничего страшного бы не произошло, если бы я поиграла ими и разбила. Все равно они стояли без дела, лишь добавляя бабушке хлопот по вытиранию пыли.
Есть я из хрустальных салатниц я как-то не собираюсь, значит, их тоже надо пристраивать. В одной из вазочек я нашла старую купюру в десять тысяч рублей, и несколько монеток номиналом двадцать, пятьдесят и сто рублей. Эх, лучше бы такую сумму.
Кстати, может, в книгах что-нибудь найдется? Вдруг бабушка и дедушка там заначки прятали?
Я перелистала штук двадцать книг, но не нашла ни единой денежной закладки — только чистую открытку с лесными зверюшками художника Зарубина. Ой, а ведь я в детстве собирала открытки — может, где-то и лежат еще.
В остальных ящиках хранились тоже книги и еще — много-много тканей. Постельное белье, отрезы ситца, кримплена, еще каких-то тканей. Целые полки скатертей, занавесок, постельного белья. один шкафчик, заполненный какими-то инструментами и железками, набор керамических горшков...
Я захлопнула все дверцы, понимая, что уже очень, очень устала. Значит, в первую очередь я разберусь с книгами и переберу белье, полотенца и эти отрезы тканей. Да, и посмотрю, что еще там в коробках. Нижние очень тяжелые — там тоже могут быть книги. Вот и отдам их все за один раз! Столько места освободится!
День 34, когда Аня устает и злится
Я пришла с работы очень злая и очень уставшая. Даже уморительные кувыркания хламовичков, храбро атакующих магазинный пакет в поисках сгущенки, меня скорее раздражали, чем развеселили.
В пакете сгущенки, естественно, не было, зато я потратилась на очередные салатики в контейнерах и готовые пирожные. Кажется, не такое уж выгодное дело — моя работа. Моя с трудом только-только полученная привычка готовить себе — пусть что-то простое и быстрое, — улетучилась уже после трех рабочих дней. На этой неделе я хотя бы пару раз готовила, но через силу.
И вот сейчас — у меня сил осталось только чтобы упасть и засмотреть серийку-другую, жуя салатик прямо из пластикового контейнера. Кошмар! Неужели придется увольняться? А мама всем уже успела похвастаться, что я на работу устроилась, живу как все люди.
Но ничего не поделаешь, я так больше не могу! Греет только мысль, что завтра уже пятница, а потом выходные. В субботу обещала приехать Сашка и как следует уменьшить мои запасы хлама.
Я, приняв душ, устроилась на кровати с ноутбуком, едой и сериалами. Посмотрев три серии подряд, я поняла, что мне все-таки хочется хоть чуть-чуть убраться, поэтому я, выбросив упаковки от еды, чтобы хламовичков не искушать, отправилась в комнаты — наводить порядок.
Я вытащила из дальней комнаты все сумки и коробки, кроме двух самых больших — очень уж они оказались тяжелыми. Остальное я перенесла в зал. Буду ту комнату в порядок приводить, а в этой пока пусть полежат на креслах и возле телевизора, они пройти не мешают.
В двух коробках у телевизора обнаружились книги. Я решила отдать их Саше, оставив себе всего девять, которые хотелось почитать. Из стенки я вынула практически все, что там стояли, — в общем, из всей библиотеки осталась одна полка книг.
Те, что в коробке, я пролистала из чистого любопытства, найдя там закладки — мамину фотографию времен ее студенчества, две открытки того же Зарубина, старую банковскую карту и лист с детскими наклейками. Все равно пришлось бы их вынимать — полные коробки я бы не вытащила. А ополовинив, я смогла перенести их поближе к двери и снова сложила туда книги. Те же, что из стенки, я собрала в четыре пакета — иначе бы точно оторвались ручки.