Потом я перетрясла те полки, где лежали полотенца, скатерти и простыни. Большинство было стареньким, выцветшим или посеревшим, кое-где даже заштопанным, поэтому я решила все это отдать как ветошь для приюта. Скатерти, наоборот, были новыми и практически новыми, потому что пользовалась бабушка только одной, остальные лежали и ждали неизвестно чего.
Мама моя вообще не пользовалась скатертями, предпочитая чистую непокрытую столешницу, а в праздники украшала ее маленькими салфетками и подходящими к случаю вещичками вроде пластмассовой елочки на Новый год или цветочного букетика весной. Значит, и скатерти отдам, тем более что ни одну из них я на стол стелить не собираюсь.
Потом я взялась за отрезы для рукоделия и вздохнула. Внутренний хомяк, знакомый большинству рукодельниц, вцеплялся в отрезы своими маленькими, но сильными лапками. Это же ткань! А вдруг мне захочется что-то сшить, не в магазин же ехать... Но, выдохнув, я сделала над собой усилие. Отдать или продать. У меня полно тканюшек более приятных мне расцветок, а за машинку я так и не садилась уже давно.
Еще я перетряхнула две сумки из дальней комнаты и не нашла там ничего ценного для себя. Часть беспорядочно лежащих коробок поменьше я сунула на освободившиеся полки. В конце концов, так комната смотрится чуть опрятнее. Буду вынимать по коробке и разбирать.
Затем я принесла тряпку для пыли и протерла стеклянные полочки, а заодно и помыла весь хрусталь. Подсушив его, я сфотографировала и сложила в подходящую коробку, завернув каждую вещь в газеты, на дно коробки подложив старый одинокий пододеяльник — наволочек и простыней такой же расцветки я не обнаружила.
Нет, все. Я устала. Перерыв.
Мне пришло сообщение с “Хламовито” — я ведь все-таки почистила свой телефон как могла. Удалив кучу ненужных и однотипных фотографий, несколько приложений и почистив кеш у мессенджеров, я освободила себе место для приложения “Хламовито” и теперь могла переписываться с покупателями где угодно.
Ага, мой телевизор кому-то нужен!
Но вместо нормального сообщения о встрече это было с чудовищными ошибками (я даже подумала, что мне пишет кто-то, для кого русский не родной язык, но имя у продавца было самое славянское из возможных — Иван) сделанное предложение отдать телевизор бесплатно.
“Адайти бес платна тиливизр мы мало имущи у миня четыре дети нам очинь нужно. Если есть тилефон тоже вазьму”
Ну уж нет, не отдам! В моих глазах мужчина, сделавший супруге четверых детей, должен был подумать о том, как он прокормит всех своих отпрысков. Ладно бы попросила мать-одиночка — мне говорили, они часто просят и даже требуют, но я ни разу не сталкивалась с таким. Зато мне уже пару раз писали мужчины — один настырно просил продать ему мой купальник, а оказалось, что ему на самом деле нужно было мое нижнее белье — желательно, чтоб я его поносила недельку. Да я представить себе не могу, чтобы сейчас, в такую жару, не менять белье хотя бы раз в день! Второй предлагал интимную встречу, напрочь проигнорировав мой ответ, что мы вообще-то на интернет-барахолке, а не на сайте знакомств.
Я, усталая и с немного испорченным настроением, поплелась на кухню, захватив одну из книг, оставленных на почитать. Выпью чаю перед сном, немножко почитаю, завтра еще денек отмучиться — и привет, выходные!
Я еще немного попереписывалась с Тиной, которая повеселила меня своими байками о странных “покупателях”, и рассказала ей о расхламлении комнат.
“Так что ты имей в виду, у меня через месяц, наверное, будет комнатка готова к сдаче. Если вдруг кто будет интересоваться...”
“Поняла, — ответила подруга. — Ты ведь за десяточку сдавать будешь?”
“Давай так, — согласилась я. — Спокойной ночи!”
Ночью мне приснился яркий и совершенно необычный сон. Я редко запоминала свои сны, но этот отчетливо отпечатался в моей памяти, словно все происходило наяву.
Мужчина — довольно симпатичный, высокий, широкоплечий, с военной выправкой в осанке, — стоял у стола, уставленного каким-то странными приборами, похожими на алхимические. Что-то мерцало и шипело в блестящем полупрозрачном шаре, но маг — почему-то я не сомневалась, что это был маг, — не обращал никакого внимания на звуки и мерцание.
Он шумно вздохнул, резко сел, словно упал на стул, уронил лицо в подставленные руки и сжал пальцами собственный лоб. Посидев так, он встал, взял со стола что-то маленькое
и блестящее, крепко зажал в кулак. Губы его что-то беззвучно шептали. Я сумела расслышать только слова:
“Скоро... скоро мы свидимся ”.
День 36, когда Аня экологично расхламляется
В пятницу я не делала ничего для расхламления комнат. Начальник снова орал на всех, коллеги нервничали и злились. Поэтому вечером я утешалась пирожными, сериалом и книжкой. И еще — вспоминала и бесконечно перекручивала в голове странный сон.
Это что, мне скоро придется увидеться с приснившимся мне магом? И более того, принести ему грустные вести, что женщины, которую он любил, давно уже больше нет? Или он и так уже об этом догадался, ведь не все люди доживают до восьмидесяти двух...
Да и если бабушка была бы жива — каково бы ему было видеть ее согбенной, немощной, путающей происходящее сейчас с событиями ее молодости. А если бы и она каким-то чудом сохранила разум — было бы ей приятно видеть его таким молодым, когда ее саму не пощадило время?
Я не знаю, что я ему скажу, не знаю, что скажет мне он. но мне нужно ускорить эту встречу и во всем разобраться!
Сегодня же я чувствовала себя немного пободрее, потому что должна приехать Саша. Мы выберем все, что можно сдать, а потом она с сестрой поедет на машине и все сдаст. Что бы я без нее делала.
Я успела позавтракать и только начала копаться в коробках, как в дверь позвонили. Это приехала Саша.
— Извини, я на полчасика раньше, ничего? — чуть виновато поприветствовало меня она.
— Телефон сел, предупредить не смогла. У тебя зарядки не будет?
— А у тебя какой разъем? — спросила я.
— Стандартный микроюэсби.
— Найдется, — кивнула я, взяла Сашин телефон и поставила его заряжаться, воткнув шнур в слот компьютера. — Чаю?
— Нет, давай сначала разборки устроим. А потом, если время останется, посидим за чаем.
— Хорошо. Вот, смотри...
Я показала Саше отложенные вещи, и она принялась их осматривать. Макулатуру она сразу сказала, что заберет, отрезы ткани пообещала завезти в рукодельный кружок при нашем доме культуры.
— Они там бесплатно с детьми занимаются. А материалы дорогие. Если не жалко, могу тоже забрать.
— Забирай, — сказала я. — Не жалко. Ты еще вот, посмотри, эти штуки — давление мерить...
Сашка ловко проверила на мне исправность этих приборов и забрала их для дома престарелых. Для него же я отдала старые шашки, шахматы и домино.
— Слушай, а телевизор-то тебе нужен? — спросила вдруг Саша, словно только сейчас заметив эту громадину.
— Да не особо... — сказала я.
— Ну, может, ты продать его хочешь, — сказала она. — А то я бы тоже отвезла в дом престарелых, там сломался.
— А ты его унесешь? — спросила я.
— Да легко, — сказала Саша, улыбаясь. — Ну, не одна, а с сестрой запросто утащим. Хочешь, я у тебя его выкуплю? Тина говорила, тебе сейчас деньги нужны.
— Да я работать уже устроилась, — сказала я. — Я, конечно, выставила его на продажу, но, знаешь. Сможешь забрать — забирай, бесплатно отдам. Я хочу побыстрее от всего громоздкого избавиться, а то еще сто лет разгребать буду.
— Спасибо! — Саша просияла. — Ты столько всего отдаешь, я тебе фото пришлю потом, как твои вещички пользу приносят.
— Давай, — обрадовалась я. Пару дней назад я увидела в блоге Марины свой бывший шкаф, преобразившийся до неузнаваемости, — она перекрасила его в темно-зеленый, нанесла на дверцы золотистый растительный орнамент, заменила ручки. И даже чуть-чуть искусственно состарила краску — не знаю, как правильно называется такой эффект. Да уж, был бы шкаф таким — я бы с ним не захотела расставаться!
Перетаскав в прихожую все вещи на отдачу, кроме телевизора, мы с Сашей уселись на кухне. Я посмотрела на свой забитый коридор и удивилась — сколько же вещей покидает мой дом, а простором все еще не пахнет. Саша же прикидывала объем машины (объема багажника, само собой, уже не хватило бы, но Саша рассчитывала заполнить задние сиденья.
— Если хочешь, могу ненужную посуду еще взять, мы хотим через неделю объявить сбор,
— предложила Саша. — Хорошую передадим нуждающимся, а щербатую и надколотую — одной рукодельнице. Ты бы видела, что она из битых тарелок творит, смотри!
Саша достала свой смартфон и показала мне страничку, пестревшую фотографиями украшений. Броши в виде разных птичек с диковинными узорами, изящные браслеты из цветных овальных пластинок, оригинальные серьги, кулоны на длинных цепочках, даже рамка для фото, искусно выложенная мозаикой.
— Это все из разбитой посуды? — спросила я.
— Ну да. Только у нее материалов не хватает, у нас же не Москва, мало кто приносит. Обычные люди не часто посуду бьют, тем более не станут копить большой пакет. Так что, если хочешь, переберем твою.
— А давай. — Я вздохнула, поскольку было немножко жаль расставаться с хорошей посудой. Но ведь для меня самой ее слишком много, в одном буфете три большие стопки тарелок.
— Ты, если не готова сдать, не сдавай, — уловила мой вздох Саша. — потом подумаешь и переберешь.
— Нет, я хочу посмотреть. Мне кажется, у меня и правда много лишнего.
Перебрав полки, мы с Сашей отобрали десяток надколотых тарелок и две кружки с отбитыми ручками. Еще я отдала старую алюминиевую посуду — две кастрюльки очень обшарпанного вида и пучок ложек и вилок. Как я раньше не додумалась от нее избавиться? Еще я отдала две эмалированных кастрюли со сколотой эмалью, а в отсеке под духовкой нашлись три сковородки, которые я тоже вручила Саше. Две были с исцарапанным тефлоновым покрытием, а третья с железной ручкой, которая явно будет нагреваться при готовке. Еще, по наитию, я вынула из ящичка два венчика для взбивания, потому что у меня их, оказывается, четыре.