Так что теперь в комнате был свободен весь шифоньер — неразобранное из него я переместила на полки комода и стенки, — письменный стол, полки. Кресло-кровать вполне себе раскладывалось, и я как следует почистила его пылесосом. В общем, все было готово для подселения сюда Кристининой знакомой. Девушку звали Маргарита, и она как раз должна была сегодня вечером заехать — посмотреть квартиру и привезти сюда свои вещи. Конечно, оставался шанс, что комната ей не понравится, но это было маловероятно.
Вечером, когда я ушла с работы вовремя (ну как — вовремя: всего на час позже), мама позвонила мне по видеосвязи.
— Привет, ну как ты? Ждешь эту девочку?
— Да вот, смотри, комната уже готовая, почти как в отеле, — пошутила я.
Конечно, отелем и не пахло. Отель — это когда минимум вещей, пустые полки и столешницы, атласные покрывала, белое белье. Здесь же старая мебель, приобретенная по случаю и поэтому не вполне сочетающаяся друг с другом, советский ковер на полу (мы с мамой и папой сняли его со стены в гостиной и постелили сюда, а палас из гостиной был отдан в приют для животных. Честно говоря, мне и без ковров нравится больше, деревянные полы все равно очень теплые).
— Какие у тебя красивые сережки, — вдруг заметила мама. — Ты сама сделала? Что-то очень знакомое...
Я слегка покраснела.
— Да... Чашку с вишенками разбила. Вот, украшение из нее получилось.
— А хорошо смотрится, — вынесла вердикт мама. — И не скажешь, что самоделка. Прямо как из магазина.
Да, после того, как мы с Сашей выгребли из моего дома кучу хлама, я почему-то возвращалась мыслями к своей любимой чашке. Любимой и щербатой, где уже намечалась на стенке тонкая серая трещинка.
Наверное, глупо так привязываться к вещам, но это решение далось мне нелегко. Я ужасно боялась, что пожалею, но... все-таки отдала эту чашку на переделку. Из нее вышел очень симпатичный комплект — серьги и кулончик. В общем, когда я увидела украшения, то поняла, что не жалею.
А чашку новую куплю. Когда увижу на полках магазина какую-нибудь такую, что захочется немедленно схватить и бежать с ней на кассу.
Наконец пришел назначенный час. В дверь позвонили, и я пошла открывать.
За порогом стояла девушка среднего роста, с яркими рыжими, чуть вьющимися волосами, собранными в хвостик. На ней была простая белая маечка и бриджи цвета вареной джинсы. На ее плечах висел синий рюкзак, а в руке она держала внушительного размера сумку.
— Привет! — улыбнулась она. — Я Рита. Я насчет комнаты.
— Конечно, — сказала я. — Проходи, посмотришь.
Рита сбросила с ног легкие летние шлепанцы, поставила сумку и прошла в комнату.
— Кресло раскладывается, — сказала я.
— Отлично, — Рита просияла, осматриваясь, — хорошая комната, мне очень нравится. И на работу ходить пешком можно.
— Ну. Тогда располагайся. У тебя много вещей? — спросила я.
— Да вот, и еще несколько сумок, я за ними сейчас съезжу тогда. Тебе наличными деньги отдать или можно на карточку перевести? — уточнила она, проводя ладонью по поверхности письменного стола.
— Да как хочешь, и так, и так можно, — пожала плечами я, хотя сама ситуация казалась чуть-чуть неловкой.
— Тогда я сейчас переведу. — Рита достала свой смартфон.
Выполнив перевод, девушка достала и водрузила на стол тонкий ноутбук, открыла дверцы шкафа.
— Шкаф в твоем распоряжении, а в комоде пока что еще вещи лежат, ладно? — сказала я, немного стесняясь.
— Да мне шкафа хватит. С моими вечными переездами. Знаешь, раньше я каждый раз столько вещей раздавала! Устала раздавать, и откуда они постоянно берутся? — дружески улыбнулась она.
Я понимающе улыбнулась в ответ.
— Ну, ты тогда располагайся. Я ключи в коридоре на полочку положу, твои с брелочком-дельфином.
— Хорошо. Кстати, классные у тебя сережки. Такие необычные! — с восхищением отметила Рита.
— Спасибо, это ручная работа, — сказала я.
— Сама делала?!
— Да нет, не я. Я такое не умею, — помотала я головой.
Пока Рита разбиралась со своими немногочисленными вещами, я пошла на кухню, на всякий случай согрела нам чайник. Села, достала телефон и по недавно обретенной привычке начала чистить ему память, удаляя ненужные сообщения и фото.
Теперь мой телефон куда реже жаловался на недостаток памяти, и это при том, что я все-таки поставила туда три новых приложения. Два — приложения барахолок, чтобы переписываться с покупателями, и третье — для подсчета бюджета. Удобнейшая штука оказалась, куда проще тетрадки с чеками.
Не сказать, чтобы у меня был точный бюджет. Я все еще иногда не могла понять, на что я потратила ту или иную сумму, поэтому я даже завела категорию: «Неизвестные расходы», но к моей радости, сумма в этой категории держалась на уровне тысячи рублей.
Рита тем временем вышла из комнаты с косметичкой в руках, зашла сначала в ванную, а потом заглянула на кухню.
— В холодильнике я одну полочку освободила, — сказала я. — И вот здесь в шкафчике уголок... Я потом побольше разберу. Посуду всю бери, пользуйся. Зажигалка вот тут лежит. Хочешь чаю?
— Да, спасибо! — Рита нерешительно направилась к шкафчику за кружками. — Здесь?
— Да, здесь, — подтвердила я.
Мы попили чаю, и Рита рассказывала о своей работе в издательстве, где она трудилась менеджером по рекламе, а я сказала, что хочу сменить свою.
— А где ты работаешь? — уточнила она. И услышав название фирмы, закивала: — Ой, у меня одноклассница бывшая там работала. Четыре месяца продержалась. Постоянные переработки, придирки, штрафы. Лучше что-нибудь другое попробуй!
— Да я и на эту кое-как устроилась, никуда не брали особо, — сказала я.
— Да ничего, найдется место, — ободрила меня Рита. — Я сама уже на пятой работе работаю, если что не нравится — ухожу. Чего терпеть? Когда и пробовать, как не сейчас? Потом уже семья, дети, обязательства начнутся. А пока я сама себе хозяйка. Тогда я сейчас вещи съезжу привезу, хорошо?
Рита попрощалась и, захватив комплект с дельфинчиком, ушла.
— Привет, — раздался знакомый голос.
— Доманечка! — обрадовалась я.
— А у меня к тебе важные новости есть, — сказала домовушка, усаживаясь на спинку стула.
— Ух ты! Какие же? — вскинулась я.
— Во-первых, — сказала домовушка, загибая пальцы, — в Академию нашу можешь поступить уже в сентябре. Очень уж быстро у тебя процесс идет, ловко да споро. И баллов у тебя уже двенадцать тысяч с половиной. Это блестящий результат — так что можешь не то что без экзаменов, а даже без собеседования поступать.
— Вот как... — Я не знала, что и сказать.
— А во-вторых, знаешь, что это у тебя? — Доманя прикоснулась к моей правой сережке, а затем к левой.
— Сережки? — Я, кажется, выбрала, самый идиотский ответ.
— Это магический накопитель, — ответила Доманя, улыбаясь. — Ты сама не догадываешься, как права была, когда отдала переделывать старую, очень любимую вещь. Понимаешь, твоя кружка, которая уже начинала трескаться, была наполнена теплотой твоих детских воспоминаний, любовью к бабушке, наливавшей тебе вкусный чай из молодого смородинового листочка, удовольствием от пирожков и домашних печенек. И, получив новую красивую жизнь, она теперь накапливает магию!
— Э-э. — Я ничего не могла понять. — Откуда она ее накапливает? Я что, могу совершать чудеса?
— Чудесам надо будет подучиться у нас в Академии, это только в сказках все просто — палочкой там взмахнуть, и все, — начала прояснять ситуацию домовушка. — У вас же есть всякие поверья, что при расхламлении освобождается какая-то энергия? Так вот, даже хорошая энергия разлетается, словно дым, поэтому нужен специальный накопитель, удерживающий ее и аккумулирующий!
Я опять не могла не улыбнуться, и хотя Доманя уже не выглядела старушкой, а скорее молодой женщиной, ненамного старше меня, лет под тридцать, наверное, но ее манера выражаться, в которой причудливо переплетались старомодные словечки с научными терминами, всегда вызывала у меня улыбку.
— И как мне теперь, носить их постоянно? — уточнила я.
— Носить необязательно, они даже в шкатулке будут магию притягивать и собирать, — ответила Доманя. — Конечно, при ношении она собирается немножко лучше. Значит, и я смогу тебе помогать в уборке, как побольше накопится. И перейти в наш мир для поступления будет проще!
— Это хорошо, — обрадовалась я, трогая серебристую оправу сережки. — Надо же, как оно бывает.
— И артефакт можно будет принести, который поможет нам амулет найти, — добавила Доманя. — Теперь-то уже точно отыщем мы его, никуда он от нас не денется!
День 70, когда Аня учится чинить кран
Даже не верится, насколько изменилась моя жизнь.
Я встала с постели, с удовольствием предвкушая новый день, включила компьютер, поставила чайник и пошла в ванную.
Квартира была уже пуста, Рита ушла на работу.
На завтрак у меня были оставшиеся с вечера тонкие кружевные блинчики, и я с удовольствием выпила кофе, которое — немыслимое для меня дело — сама сварила в турке.
Удивительно просто, сколько у меня стало сил на домашние дела.
Пока я работала на своей уже бывшей работе, я постоянно покупала себе полуфабрикаты и разные вкусняшки, чтобы себя порадовать и немножко забыть о рабочих буднях. Я с трудом заставляла себя мыть посуду и убираться, я делала это по двум причинам: не хотелось выглядеть грязнулей перед Доманей и Ритой, ну и понимала, что если я сегодня просто сложу чашку и тарелку в раковину, то завтра к ней добавится еще какая-нибудь кастрюлька, миска, ложка, и так — как снежный ком.
Я испытывала огромную признательность к моим подругам, особенно к Саше: ведь это она нашла мне эту новую работу. Конечно, она была не слишком денежная, но мне нравилась.
Сашина знакомая — ее звали Полина — открыла в нашем городе небольшой благотворительный магазин “Добрый”, а теперь совместила его с арт-пространством. Туда можно было сдать вещи в хорошем состоянии, часть из которых передавалась нуждающимся, а по вечерам и по выходным там проводили мастер-классы. Я же уже неделю как заполняла карточки для интернет-версии ее магазинчика. Это была довольно однообразная и скучноватая работа, но после моей предыдущей она казалась мне раем. Никто не давит и не кричит. Инструкции четкие и понятные. Садись и делай!