Если бы повременить немного. Ну совсем чуть-чуть. Чтобы я точно поняла, стоит ли нам сближаться с Димой или все-таки не стоит? Надо еще раз с Доманей поговорить. Уж она-то подскажет. Недаром же она мне когда-то показывала видение — чистую, расхламленную квартиру и таинственного мужчину. Может, это Дима и есть, и судьба моя тут, а вовсе не в Академии?
Я вздохнула и снова повертела лежащую на коленях куклу-амулет. Что же с ней такое, как его активировать, чтобы раскрыть тайну пропавшего бабушкиного жениха? Рядом с куклой на покрывале (я сидела на кровати) лежало бабушкино колечко — то самое, простое, гладкое, словно обручальное. Может, в нем секрет?
Я надела кольцо себе на палец, потом — на кукольную ручку, как браслет Что же с ним делать?
Стаскивая кольцо, я вдруг заметила, что бусики на кукле съемные. С любопытством я сняла их с нее, попытавшись развернуть их в круг. Но не получилось — они были перекручены, как знак бесконечности.
Меня словно током ударило. А что, если артефакт реагировал не на саму куколку, а на эти бусы? И это они и есть амулет?
Сама не понимая, что я делаю, я взяла кольцо и протащила бусы сквозь него.
Серьги вдруг резко потяжелели, оттягивая мочки ушей. В глазах потемнело, я провалилась в темноту.
— О, хвала высшим силам, она наконец-то очнулась! — закричала женщина средних лет в странной одежде: темное закрытое платье, с пелериной, по покрою похожее скорее на пальто.
Слова ее относились к лежавшей на постели темноволосой девушке с бледной кожей, которая только-только открыла глаза и смотрела на все вокруг непонимающим взглядом.
— Как вы себя чувствуете, милочка? — спросила женщина ласково, обращаясь к девушке.
Девушка с трудом подняла левую руку, бросила на нее взгляд и, вскрикнув, уронила ее обратно на одеяло.
— Не может быть. Не может быть... — повторяла она.
— Вам нужно привыкнуть, милочка, — сказала все так же ласково женщина в темном платье. — Хотите немножко ромашкового настоя? Он придаст вам сил.
— Где я? И... кто я? — прошептала девушка, не обращая внимания на предложение. — Этого не может быть. Это не я.
— Все так говорят поначалу, милочка. Будьте умницей и выпейте немного.
Женщина приподняла голову девушки, поднесла к ее губам стакан с теплым питьем.
— Вот так-то лучше. К вам скоро придут, милочка... — она скосила взгляд на табличку на столе, — Анна. Полежите. Вам надо освоиться с вашим новым телом. Браслет не снимайте.
На левой руке Анны блеснул браслет — точь-в-точь такой же, как бусы, что были сняты с обережной куколки. Видимо, на самом деле эти бусы были браслетом, только свернутым вдвое и закрепленным, словно петля бесконечности. Девушка медленно поднялась и села в постели, не решаясь пока вставать. Она медленно, с ошарашенным видом обводила глазами помещение и свои руки, ноги, пряди темных волос.
— Могу дать зеркало чуть-чуть позднее, — предложила женщина. — Только закончу с этим, — кивнула она на непонятный прибор у себя в руках, напоминавший планшет со стилусом.
— Кольцо... — прошептала девушка, глядя теперь на правую руку. — То самое...
То самое, что бабушке когда-то подарил исчезнувший навсегда кавалер...
—Да-да, вашему жениху уже сообщают. Он каждый день здесь бывает, уже извелся весь, так долго ждал, пока вы очнетесь!
— Мой жених? — Девушка все еще выглядела шокированной.
Не прошло и пары минут, как за дверью раздался мужской голос:
— Можно?
Даже не так. С запинкой — “М... можно?”
— Входите, грандмастер Фил, — разрешила женщина в темном. Она деловито проглядывала на грани кристаллов, закрепленных в изголовье кровати.
В комнату широкими шагами вошел тот самый маг, который однажды явился ко мне во сне.
— Привет, родная моя, — произнес маг слегка дрогнувшим голосом. — Узнаешь ли ты меня, Анюта?
Это что же... Я все еще не могла поверить, что та темноволосая девушка — это моя бабушка, помолодевшая каким-то чудом. Но ведь в молодости она выглядела совсем по-другому. Не настолько худая, и волосы у нее были чуть посветлее, и лицо...
Впрочем, лицо странной девушки словно расплывалось в моих глазах, меняя черты. Они были не совсем те, что у бабушки на старой фотографии, но и уже не те, что я увидела несколько минут назад.
Девушка, то есть бабушка ахнула, покачнулась и, наверное, упала бы, если бы мужчина не поддержал ее.
— Я тебя... столько лет ждала! А ты!... — Она некрепко ударила его кулачками в грудь.
— Ты как сквозь землю провалился... Записки твои эти... — Она не договорила. Крупные слезы побежали по ее щекам, и она зарыдала, приникнув к его плечу.
— Ну-ну, все позади, — принялся утешать ее маг. — У нас впереди целая жизнь. Новая жизнь. Вместе. На этот раз я никуда от тебя не денусь. Если хочешь, всю эту магию брошу и буду рядом сидеть, как привязанный.
— Так как же мы... Так где же мы.... — растерялась бабушка. — У меня же... семья была, Степ. Муж был...
Она глядела, горько сжав губы, словно ожидая упреков.
— Да, знаю, был, — кивнул Степан. — Думаешь, ревновать буду? Сам виноват. Пропал ведь. Ты ведь не на следующий же день замуж выскочила, долго верила, что я вернусь...
— Так и что ж теперь? У меня там дочь осталась, внучки, Анечка и Манечка, — умницы, красавицы. Я их что, навсегда оставлю?
— Ты их увидишь, — пообещал он. — Только они-то тебя не узнают, они тебя старушкой помнят, а ты теперь снова молодая стала.
— Да быть этого не может. Сплю я, что ли, Степушка? Снова про свое волшебство будешь толковать?
— Буду, — улыбнулся маг. — И чудеса разные тебе покажу, чтобы ты поверила.
— Так и у тебя, наверное, семья? — всплеснула руками бабушка. — Это ты что, вот сейчас жене скажешь, что к молоденькой уходишь? Да и как ты сам-то сохранился так хорошо, словно здесь время медленно тянется. Неужели тебе сейчас только тридцать?
— Восемьдесят семь мне, Анютка, — ответил он с горькой улыбкой. — А семьи у меня нету, не обзавелся. Никого лучше тебя нету. Если ты, девочка моя, за меня, старика, не пойдешь, то так один и останусь.
Женщина в темном тихонько, чтобы не мешать им, выскользнула из комнаты. Они еще долго разговаривали и обнимались, но слова теперь долетали до меня с трудом, словно я с каждым мгновением удалялась от них все дальше и дальше...
Аня, Анечка, проснись!
Я очнулась, потому что домовушка трясла меня за плечо.
— Ух, ну и напугала ты меня!
— Доманечка, — пробормотала я, приходя в себя. — Я что, заснула и видела сон?
Тут я почувствовала тупую боль в затылке. Нет, кажется, я просто ударилась и потеряла сознание.
— Или не сон, — вздохнула я. — Слушай...
И я рассказала Домане все, что видела. она слушала меня внимательно, не прерывая, в глазах у нее стояли слезы, а на губах блуждала улыбка. Видимо, домовушка радовалась за свою хозяюшку.
— Вот это да, Анечка! Уж не знаю, как ты догадалась, каким образом амулет активируется, — сказала Доманя, обнимая меня. —Надо же, как оно случилось...
— Так это все взаправду? Что это такое было? Бабушка переселилась в Авирейю в чужое тело? А куда делась душа той девушки? Я увижу бабушку?
—Взаправду, Анечка, взаправду, — сказала домовушка, смахивая слезинку. —Пожалуй, полечу я искать ее, мою старую хозяюшку. Все ей расскажу, какая ты умница, и привет передам. А ты возьми-ка мазь, живо ушиб пройдет. И сегодня сильно не утруждайся, тебе отдых нужен. Магия для неподготовленного человека с непривычки сложна, все силы отнимает.
Доманя еще раз крепко обняла меня и исчезла. Я завистливо вздохнула — вот бы сейчас туда. Хотя, наверное, бабушка сейчас в полном шоке. Да и со своим любимым ей есть о чем поговорить — за все-то годы разлуки. Но вот это, конечно, сильно — как он ее ждал и любил, что даже семьи не завел. Не всякий мужчина на такое способен, значит, бабушка с ним точно будет счастлива.
Я намазала ушибленный затылок сладко пахнущей мазью, которая оказалась совсем нежирной. Боль ушла довольно быстро, и я даже хотела чем-нибудь полезным заняться, например, коробку какую-нибудь перебрать или поработать, но решила послушаться Домани.
Я пошла на кухню, испекла блинчиков, подпевая любимому радио. Неожиданно ключ в замке повернулся. Для Димы вроде рановато...
—Кто там? — спросила я и выглянула в коридор.
— Привет, — поздоровался Дима, прижимавший к груди здоровенный полосатый арбуз. — Пахнет вкусно!
— Я блинчиков сделала, — сказала я. — Еще горячие.
— Ух ты. А я нам арбуз купил. Должен быть сладкий, — кивнул на свое приобретение парень.
— Обожаю арбузы, — улыбнулась я.
Дима тоже улыбнулся в ответ.
Через несколько минут мы ужинали блинчиками с ветчиной и сыром, а на большой глубокой тарелке лежали сочные красные арбузные ломти, дожидаясь своей очереди.
После ужина Дима собрал посуду в раковину и пустил воду.
— Кажется, что-то медленно уходит.
— Да, недавно засорялось, я вроде прочистила гелем от засоров, — сказала я.
— Я завтра разберу сифон, посмотрю. Сегодня хотел посидеть, почитать. — Дима кивнул на толстую папку, лежавшую на стуле.
— А что там? По работе что-то? — полюбопытствовала я. — Ой, я сама помою.
— Да я тоже могу, там всего ничего мыть-то, — настоял на своем Дима. — А там скорее подработка. Я иногда переводами занимаюсь, книжки перевожу с английского. На одну зарплату на квартиру не скопишь...
— Да с твоими-то руками, — сказала я, вспомнив, как он иногда откладывает распечатки, а потом снимает очки и привычным движением нажимает пальцами на закрытые веки, массируя уставшие глаза, — можно вместо переводов ходить и ремонтировать что-то. Муж на час, вроде того.
— Муж на час, а еще любовник на... — хмыкнул он, улыбаясь и ставя на сушилку вымытые тарелки. — Я как-то об этом не думал. Только хорошим знакомым помогал по мелочи, а с них как-то не хочется за это деньги брать. Подумаю на досуге. Спасибо за блинчики.
— А тебе — за арбуз. Давно такого удачного не ела!