— Я сам сообщу вашим судьям о положении дел. В наших интересах, конечно, чтобы команды продолжали идти по следу. Самое главное для безопасности — не разделяйтесь. Держитесь хотя бы парами или небольшими группами.
— Они нас кидают в жернов, как расходный материал, — сказал Родди по дороге в гостиницу. — Где это видано, чтобы для скорости следствия студентов оставляли работать в деле, опасном для жизни! Для Олимпиады мы должны показать свой уровень на кражах, а не убийствах.
Я была с ним согласна. Выглядело так, будто дело посчитали важнее наших жизней.
Уже войдя в холл гостиницы, я отозвала Родерика и в лоб спросила, что он знает о жезле Варрана. Я была оборотнем, и ходить под мечом, не зная, что происходит на самом деле, мне категорически не нравилось.
— Я и сам помню только поверхностно, — признался друг, — это какой-то древний магический жезл. Был создан во время войны магов с Двуликими, по соглашению в конце периода смут и создания Совета должен был быть уничтожен. Знаешь, Мари, то, что хотя бы часть посоха сохранилась, — дурное дело. Пахнет невыполнением обязательств с человеческой стороны. Двуликие будут плясать на наших костях.
Он расстроенно покачал головой и пошел искать наших с капитаном. Если Итан вернулся, ему будет что передать Люшеру через летуна. Четвертая жертва! Самое ужасное, что мы подписали обязательства о неразглашении и не можем рассказать примарху о жезле. Родерик мрачно сказал, что чувствует себя потенциальным виновником преступления, где умолчание — тоже аморально. И это учитывая, что Родди человек.
Я лихорадочно думала, как сообщить нашему примарху о жезле, не нарушая магическую клятву. Как?
На чердачном этаже поджидал сюрприз. Розовеющая щеками Шани нервно выхаживала по холлу рядом с моей комнатой.
— Ты где была? — набросилась она на меня.
Не глядя на мое изумленное лицо, девушка ужом скользнула в номер, бросила на кровать тяжелую сумку и высоким, срывающимся голосом произнесла:
— Мари, я принесла радостную весть!
Бочком зайдя к себе и настороженно поглядывая на гостью, я вопросительно подняла бровь. Что-то сегодня я не любила новости.
Шани окинула меня взглядом и всплеснула руками:
— Я так и знала! Мистер Люшер дал мне денег, когда я сообщила, что у тебя вряд ли найдется достойное событию платье.
— Он дал тебе денег мне на платье?
— Да. — Шани сцепила подрагивающие пальцы и проникновенно произнесла: — Ты самая счастливая девушка мира. Примарх Люшер решил пойти с тобой на свидание.
Нащупав позади себя спинку стула, я села.
— Да ладно?!
— О, не благодари! Я не сказала о тебе ни словечка, — честно призналась гостья, — примарх сам принимает решения. Мы только былинки на ветру. Но согнуться под ним тебе будет приятно.
Она подмигнула и принялась споро распаковывать сумку.
— Девочки говорят, что быть с примархами — это ни с чем не сравнимо. Как будто забирают душу, а потом возвращают ее обновленной.
Она резко развернулась и позволила себе прикрикнуть:
— Что сидишь? Беги быстрее в душ.
Какой смысл спорить с блошкой? Я выдохнула пару раз и спокойно сказала:
— Шани, не хочу тебя разочаровывать, но я никуда не пойду.
На секунду в комнате повисло молчание, потом девушка по-птичьи склонила шею и тоненько рассмеялась:
— Ой, да не глупи, я понимаю, что волнуешься. Но ты же оборотень, тебе даже не придется думать, что делать и как, в грязь лицом, как человек, не ударишь. Он сам все скомандует. Расслабься и подыши.
И Шани, надувая щеки, старательно показала, как дышать для успокоения.
В дверь постучали, и зашел Итан. Мой золотоволосый чудесный Итан, горячий как огонь и греховный, как первые стыдные сны.
— Капитан, мы заняты, — звонко сказала Шани. Мари готовится к свиданию с примархом, видишь, как вся волнуется.
Глава 10НЕ СЛЕДУЕТ БУДИТЬ СПЯЩИХ СОБАК
«It is ill to waken sleeping dogs» (присловье).
Итан подчеркнуто спокойно перевел на меня взгляд. Я пожала плечами:
— Объясняю ей, что меня это совершенно не интересует, но она как будто не слышит.
— Примарх тебе нравится?
Шани всплеснула руками:
— Итан, опомнись, кто ты и кто он. Конечно, он ей нравится! Не держи Мари, у нее теперь другая судьба. Примарх Люшер впервые за многие годы официально зовет на свидание.
Глаза Шани заблестели, налившись слезами.
— Я так мечтала… Ладно, не буду об этом. Лучше поможем Мари, это такая ответственность, такое счастье. А тебя, Итан, я потом сама приласкаю, тебе понравится.
Пока Шани говорила, Итан шагал к ней. Внезапно схватил за волосы, собирая в пучок, дернул и потащил ее, ошарашенно перебирающую согнутыми ногами, к двери.
— Ты что делаешь? Ай, что происходит? Мари, скажи ему, Мари!
Открыв дверь, альфа выкинул ее в коридор, как мешок с мусором.
Потеряв равновесие, Шани упала на колени в проходе.
— Идиот, он тебя уничтожит!
И заплакала. Мне стало жаль ее, маленькую, запутавшуюся, обиженную непониманием.
Но она уже поднималась, размазывая слезы и бурча:
— Все ему расскажу, все.
Чувство жалости тут же начало пропадать. Меня всегда удивляла потребность некоторых девушек от кого-то зависеть, бессмысленная и жуткая жажда служения.
Итан хмуро проводил ее взглядом до лестницы, с силой захлопнул дверь и закрыл на задвижку.
— Мари, примарх тебе нравится? — повторил он.
Не хотелось вводить его в заблуждение. Мне так сейчас нужны честные и открытые отношения. Я устала догадываться, додумывать, узнавать внезапно. Если хоть на грамм возможны совершенно прозрачные, распахнутые отношения, без внезапных откровений «я думал и молчал, но теперь скажу», я бы все что угодно сделала для них.
— Моей кошке — да, он нравится, — я прямо посмотрела ему в глаза, — но ей и ты нравишься. А мне, как человеку, только ты.
Он вспыхнул. Сначала засияли притухшие было глаза, потом осветилось все лицо.
— Котенок, — выдохнул он, — я постоянно боюсь тебя потерять. Ты слишком красивая, слишком сильная, я не могу постоянно быть с тобой и рычать на всех подходящих близко. — Итан ладонями, как ему особенно нравилось, обхватил мою голову с двух сторон. — У меня все болит, когда я думаю о Крисе и о том, что ты можешь любить его до сих пор.
Я открыла рот, чтобы ответить. Но он приложил палец к губам.
— Не обращай внимания, ревность съедает меня, но я с ней борюсь. А вот как бороться с примархом — не знаю. Он мне сегодня приказал, просто приказал, и тело само повиновалось.
По его телу прошла сильная дрожь. Я поняла, что он представляет, как Люшер может приказать и мне.
— Тш-ш, — погладила его по бедрам. — Хочу тебя.
Он моргнул, всмотрелся и… широко, белозубо улыбнулся:
— Говори мне это почаще. Снимай брюки.
И стал расстегивать свои.
Эм…
Я несколько удивилась. Привыкла к изысканной томительности, выверенной чувственности своей первой любви. Крис предпочитал начинать тонко, на иносказаниях, с прелюдиями.
Пока я ошарашенно раздумывала, Итан снял свои брюки, белье и начал стягивать вещи с меня, обнаружив, что я запаздываю. «Первый наш раз грозит стать странным, — четко подумала я, — этот парень что, вообще не знает о любовных играх и хитростях?»
Необычно себя чувствовать более опытной, да и у него партнершами, скорее всего, десятки проходили. Что происходит?
Итан полюбовался на меня, обнаженную ниже пояса. Не обращая внимания на мой озадаченный вид, легко приподняв за бедра, посадил на невысокий прикроватный комод.
— Какая же ты красивая, — сказал он. Я смущенно пыталась прикрыться ладонью, но ее мягко отвели. — Дай полюбоваться, не жадничай.
И он смотрел, возбужденно раздувая ноздри, крепко держа за бедра так, что пальцы углубились в тело.
Было очень странно. Но от его взгляда и необычности ситуации я задрожала.
— Ух, сейчас быстро спаримся перед ужином, и к тебе меньше лезть будут, мой запах почуют, — низким, с хриплыми нотками голосом сообщил мне Итан.
Вот прямолинейный дура-ак. Но как же заводят его взгляд и тяжелое дыхание…
Он изучал меня, ласкал губами, останавливаясь там, где я вскрикивала от восторга.
Я вцеплялась пальцами ему в волосы, то тянула, то дергала и безотчетно скулила. Это была пытка удовольствием. Размеренная и сосредоточенная.
— Котенок, мой котенок, — выдохнул он, поднимаясь и светло улыбаясь.
Когда мы слились и меня заполнило сумасшедшее, почти болезненное чувство единения, он замер, рассматривая мое опустошенное и залитое наслаждением лицо. Потом довольно промурчал:
— Так и знал, что ты мне идеально подходишь. Теперь пойдет хорошо.
И оно пошло.
Я таращила глаза, безвольно открывая и закрывая рот в жалких стонах, а он был со мной, то застывая, хрипло постанывая, то опять двигаясь.
Итан отстранился, дергая за завязки блузы, распахивая ворот.
— Да-а, красиво ка-ак…
Он был грубоват, но отчаянно искренен.
Было странно, но было хорошо.
Меня целовали и баюкали в больших руках. Отнесли в ванну.
«Сполоснемся совсем немного, чтобы и запах остался, и котята завелись, ты же не против?»
Лежа на кровати, я успокаивала все еще колотящееся сердце и наблюдала, как, застегиваясь, Итан превращается в знакомого мне спокойного и собранного капитана. Внизу ныло, мне нравилось, как искоса он кидает жадные взгляды на мои обнаженные бедра. Одеваться совсем не хотелось.
Дверь резко дернули. От неприличной ситуации спасла только задвижка.
— Открывайте, — пророкотал с той стороны голос Люшера.
Я охнула, заметалась по кровати, то натягивая на себя покрывало, то суматошно ища одежду.
Итан подошел к двери, выдохнул и произнес:
— Мы спустимся через минуту.
— Что вы там делаете? — рявкнули из-за двери.
— Одеваемся, — пискнула я, надеясь, что это образумит рвущегося оборотня. Но как же я мало была знакома с этим миром!