Тем временем дракон достал кристально чистое стеклышко, посмотрел на свет и окунул в очищающий раствор для надежности. Капнул пару капель моей крови на прозрачную поверхность и с шумом втянул воздух, тщательно принюхиваясь. Фыркнул, мотнул головой и втянул снова, будто не верил своим ощущениям. После чего взял другое стекло, заново очистил и вновь капнул на него мою кровь. Закрыл глаза, молча наклонился и медленно поводил носом над образцом крови, при этому то щурясь, то хмурясь. А потом внезапно упер сверкающий взгляд в меня. И уж очень мне не понравилось чувствовать себя ничтожным муравьем, но по ощущениям — именно так. До ледяных мурашек по коже.
Эрис Драгос, кажется, в этот момент ненавидел меня…
Да что он такого почуял в моей крови, что я теперь наблюдаю такую реакцию и дрожу как лист на ветру? Если хотел меня запугать — то может себя поздравить, у него получилось. Но дальше что? Или куратор вечность будет убивать меня взглядом?
На обычно непоколебимом лице Эриса Драгоса залегли тени злости и непонимания, чувствовалось, что он терзается сотней вопросов и хочет, заодно, растерзать и меня. Но придирчивый взгляд мужчины на рыжую однозначно говорил, что при ней он задавать их не будет.
Урсула ударила ложкой по горлышку пробирки, и звон стекла привел куратора в чувство — тот быстро взял контроль над собственной мимикой. Вот только в воздухе по-прежнему летало гнетущее напряжение, которое даже профессор Грин почувствовала и подняла голову, оторвавшись от зелья, оценила наш вид и заинтересованно хмыкнула. К процессу варки антидота она вернулась куда как повеселевшая. И даже стала насвистывать задиристую мелодию.
Ух, как мне было не по себе!
Вдруг Эрис схватился за шприц с кровью, хорошенько выругался на себя и взболтал, смотря на свет, после чего немного расслабился:
— Не свернулась еще!
А после полностью сосредоточился на сложном процессе, игнорируя мое присутствие. Неловкость, что сковала мое тело, стала медленно отпускать, и я неотрывно следила профессором Драгосом и демонстрацией магии трансформаторов. Куратор по капле выдавливал мою кровь прямо на стол из шприца, и через минуту я поняла, что это не хаотично, а алые точки составляют рисунок. Зигзагообразный, компактный, но вполне отличимый, чтобы не принять за нечто другое.
После куратор подошел к стоящему рядом комнатному растению в кадке, и, под осуждающим взглядом Урсулы, зачерпнул оттуда пару горстей земли. На столе в стороне от рисунка сформировал из нее тонкую колбаску, чиркнул по ладони карманным ножом и оросил земляную змейку своей кровью. Тихо прошептал «абракадабру» над творением, даже не зажимая рану, что прямо на глазах стремительно затягивалась. А у меня все равно создалось стойкое ощущение, что он специально сделал ритуал максимально неразборчивым для слуха и кровавым. И еще исподтишка посмотрел на мою реакцию, оценивая и подмечая детали.
Но я уже не могла стоять столбом — подлетела к столу, где куратор сотворил нечто особенное. Его земляная змейка, пропитанная кровью трансформатора, ожила и теперь вертелась на столе, извиваясь в разные стороны. Хрупкая: постоянно теряла комья земли и становилась тоньше, пока Эрис не зафиксировал ее руками и не прокатил, как кусок текста, по зигзагообразному рисунку из моей крови, благодаря чему она обзавелась твердой оболочкой и стала послушной. Свернулась в клубок и выжидающе приподняла один хвостик-голову в сторону куратора. С восхищением открыла рот и потрясенно посмотрела на трансформатора, отчего тот слегка суетливо пробежался глазами по аудитории. Сердечки вот-вот готовы были вновь заслонить мне обзор.
— Твой помощник в поисках готов, — Эрис Драгос до этого налегал обеими ладонями на стол, но, сказав это, быстро оттолкнулся и выпрямился в полный рост. Оценивающе взглянул на Урсулу, что, высунув кончик языка, выливала зелье в чашу, и продолжил: — Только перед тем, как пойдешь — выпей антидот.
Профессор Грин растянула губы в довольной улыбке, взяла полную чашу с антидотом двумя руками и пошла ко мне. По мере приближения она все сильнее виляла бедрами, призывно смотря в глаза Эрису Драгосу, словно в этот раз уже она несла ему приворотное зелье, а не мне спасение от влюбленного наваждения.
Даже не глядя в мою сторону, сунула мне чашу, зазывно улыбаясь дракону. И только раз косо стрельнула в меня странным взглядом, когда я обхватила пиалу и потянула на себя. Только тогда она отпустила, явно убедившись, что не прольется и капли.
Я посмотрела на содержимое и в удивлении подняла брови.
— Что такое? — заметил мою реакцию Драгос.
— Оно розовое… — засомневалась я и подняла глаза на Урсулу, но рыжая ведьма будто специально не смотрела на меня, все прожигала дыру страсти в трансформаторе.
— Хм… — Эрис явно в зельеварение не разбирался, и тоже вслед за мной посмотрел на Урсулу.
— Профессор Грин, выпейте первой! — вдруг предложил Драгос и Урсула озадаченно захлопала ресницами.
— Но…. Но… Тут одна порция, — нашлась она и подошла ко мне ближе. Взялась за донышко чаши и попыталась приподнять ладонью вверх, побуждая меня выпить.
— Вы не подстраховались и сделали только одну порцию? — дракон подошел к рабочему столу ведьмы и обреченно кивнул, даже как-то слишком наигранно грустно: — И, правда…
— Я же что говорила, — поспешно подтвердила профессор Грин и уже с силой надавила на дно чаши по направлению вверх.
Когда на меня так начинали давить, вся натура так и кричала о сопротивлении. А уж чуйка-то как вопила, что сейчас эта ревнивица явно не просто так так яростно хлопочет! Но не успела я опрокинуть чашу на пол вместе с содержимым, как Эрис изменил голос и сказал таким тоном, что пробрала дрожь:
— Урсула, пейте!
Так настойчиво, что невозможно отказаться. Вот я бы, наверное, не смогла — тон, воистину, командирский. А рыжая ведьма устояла и проявила смекалку: резким движением руки перевернула чашу на пол и завопила, что есть мочи:
— Адептка Уверли! Сказали же — одна порция! Одна! Эх, придется опять готовить… — и, возмущенно покачивая головой, отправилась к своему рабочему столу, уже не виляя бедрами и совершенно не смотря в сторону куратора. Похоже, не хотела разоблачения — и так все очевидно.
А Эрис выглядел вполне себе довольным. Но это только внешне, на первый взгляд. Пока мы ждали зелье и я училась обращаться со змейкой, иногда спиной чувствовала его подозрение и непонятную злость. Мне хотелось разобраться и не хотелось одновременно. Из-за приворотного зелья такие эмоции объекта вожделения ножом резали сердце, но разум мой так и не потонул в розовом сиропе, за что я ему премного благодарна. Он-то и говорил, что нельзя такие вези игнорировать — что-то связанное с моей кровью его явно вывело из себя.
Вскоре антидот был передо мной. Уже совсем не розовый, а такого мутного оттенка, что я стала подозревать Урсулу в использовании темной воды из канала для основы. В принципе, пах он болотом и вызывал лишь одно желание — отставить подальше. В этот раз еще поднося нам профессор Грин показушно отпила большой глоток, перед тем как протянуть мне, поэтому мне ничего не оставалось делать, как задержать дыхание и залпом опустошить чашу.
Мне предстояло еще найти своего проблемного братца в форме карликового кота, да и к ведьме наведаться, поэтому времени на раздумья не было. Впрочем, как и выбора под дотошными взглядами Эриса Драгоса и Урсулы Грин.
ГЛАВА 21
Не успела я поставить пустую чашу на стол, как мой живот непростительно громко заурчал. Урсула мгновенно получила упрекающие взгляды двух пар глаз, но возмущенно взмахнула руками в ответ:
— Я тут ни при чем!
И так достоверно отмахнулась от обвинений, что захотелось поверить. Особенно, когда она откровенно добавила:
— Если бы я взялась за дело, то несварение — это последнее, к чему бы я прибегла, уж поверьте! В конце концов, ведьма я или кто?!
Живот повел себя невоспитанно во второй раз и огласил аудиторию зловещим урчанием, а потом резко затих, словно бомба замедленного действия. Стало страшно с одной стороны, и легко с другой. Вроде и сейчас проблемы нет, но вот потом…
Взглянула исподлобья на уверенную в своей правоте профессора Грин и поняла, что так бы топорно работать преподаватель не стала. Извратилась бы, так извратилась, во всю ширину своей ревнивой души, чтобы еще внукам рассказывать, как проучила одну нерадивую адептку.
— Арива, ты в порядке? — Эрис подошел ближе и склонил голову, будто прислушивался, продолжается ли война в моем животе или заключена мировая. — Похоже, все стихло?..
Я подняла на него сомневающийся взгляд и вдруг четко осознала — никаких сердечек перед глазами, никакого сиропа в мозгу, никакого «тудум» в ушах! Отлегло! Полегчало! Отворотило, наконец!
Фу-у-ух! Нелегко быть привороженной ведьмой, однако!
— Подействовало! — радостно оповестила я куратора трансформаторов.
Драгос в ответ сделал шаг назад и присмотрелся ко мне внимательней, изучая подробно эмоции и мимолетные жесты, мою позу, а потом выдал:
— Мне кажется, наоборот- поплохело. И взгляд еще бешеней, и руки подрагивают…
— Это от радости!
— Так довольна, что избавилась от чувств ко мне? — раздраженно спросил Эрис, будто даже неприятно задетый этим фактом, на что я часто-часто закивала:
— Еще как!
Трансформатор изучал меня еще целую минуту, занозисто и привередливо, а потом с прохладцей констатировал:
— Одно очко в пользу твоей версии, арива. Бери змею и пошли на поиски Зака, покажу, как запустить… — Эрис открыл дверь и вписался в пугало на ходу, отчего соломенный человек отлетел к стене коридора. Золотые слитки разлетелись в разные стороны, разоблачено зазвенели по полу и тут же бодренько поползли обратно.
— Смотрите-ка, натренировались за пару дней так, что скоро бегать будут! — голос Алана Кертиса раздался совсем рядом. Парень стоял в коридоре чуть поодаль, привалившись спиной к стене, со скрещенными на груди руками, на лицо — совершенно беспричинно довольный — аж завидно стало. У меня тут проблемы друг друга пинают, чтобы побыстрее проваливали с дороги, а он еле удовлетворение скрывает. Есть причина? Хорошие новости? Или…