– Мальчика?
– Тоже девочка, – Кора чуть наклонилась, позволяя Милли упереться лапками в юбку. Измажет, да и ладно. Пальцы прошлись по мягкой шерстке.
– Девочки такие. Очень любопытные, но ужасно милые, правда, мистер?
– В самую точку, миссис, – Уорд тоже улыбнулся. Кора почувствовала в этих словах прежде незнакомое тепло. Таким любезным и доброжелательным она его еще не видела.
– Что ж, извините, но… – начала было Кора, но Максимилиан ее перебил.
– А вы, я смотрю, из булочной Бейкеров?
– Вы весьма наблюдательны, молодой человек!
– И корзинка у вас… Тяжеловата? Может, мы с сестрой поможем вам?
– Вот так молодежь! – старушка тут же избавилась от ноши, вручая ее Уорду. – Молока купила да яблок. Зубов-то нет, а я с медком их перетираю, и в самый раз.
Кора покосилась на Максимилиана: он в самом деле такой добрый или у него есть свой интерес?
– Ничего, милые, тащить недалеко, я там живу, за поворотом.
– Нам некуда торопиться, мы просто гуляли, – объяснила Кора.
– И в булочную хотели зайти, там наш приятель – Генри. Может, знаете?
– А как не знать? Конечно, знаю! Я его еще мальчонкой помню, – захихикала бабулька, придерживая Милли за поводок.
– Помогает он вам? А то ведь вы заходили, а он даже не позаботился.
– Ну что ты. Его там уже и не бывает. А так да, неплохой мальчик, хоть и бедовый.
– А с Милли помогает? – поддержала беседу Кора. – Мой знакомый иногда присматривает за собачкой соседей, когда тем нездоровится.
– Помогает, бывает. Но и без него благодетелей много. Вот вы, например.
– Ну, мы только теперь с вами встретились. А Милли действительно прелестная, хоть себе заводи…
– Отчего же не завести! Очень добрые создания. Сам Первый их нам послал во успокоение, не иначе.
– Боюсь, бабулина кошка не одобрит, – хмыкнул Максимилиан. – Она своенравная. К тому же собак выгуливать надо… Вот у Генри, кстати, была ведь собака, если я правильно помню.
– Была. Но то матери собачонка, мелкая такая, на буханку похожа. Бедняжка…
– Отчего бедняжка-то?
– А как же? На дорогу выбежала как-то, да прямо под кеб угодила! Вот несчастье!
Кора сглотнула. Генри ведь говорил, что собаку убили.
– Извозчик, наверное, немало перепугался.
– А то! Паренек молодой совсем, меленький такой, щупленький. Сама видела, чуть не плакал! Постарше был бы кто, может, и не заметил бы, а то… Впервой, видно.
Определение «меленький» Акониту совсем не подходило. Неужели все-таки случайность, стечение обстоятельств? Но зачем тогда Бейкер солгал?
– Ну, спасибо, что проводили. Не знаю, как вас и благодарить.
– Что вы, ничего не нужно, – заворковал Максимилиан, – вы себя лучше берегите.
– О, да, в мои-то годы уж… Это вам здоровья крепкого. Это самое важное…
Кора украдкой всматривалась в лицо Уорда, который искренне обменивался с незнакомой старушкой любезностями. Спустя интер они распрощались.
– Бейкер солгал, – констатировала Кора, когда они уже шли к дому Нортвудов.
– Солгал, – согласился Максимилиан задумчиво.
«Солгал». Каков мотив? И мог ли врать кто-то еще?
Попав домой, Кора села за стол, перебирая в уме всех, кто подпадал под описания Аконита. Всех, кого она знала, кто хоть одной чертой походил бы на него. Никого нельзя упускать из виду.
Рост? Аконит высокий.
Высокий, как Бейкер. И тоже светлые волосы. Подозрительный свидетель, укравший куст аконита. Целый куст исчез в никуда, а Генри будто бы и не знает…
Высокий, как Джон. Хоть у него и черные волосы. Но он ведь стоял у того фонаря…
Высокий, как дядюшка Крис. Волосы… седые. Подходит? Человек, которому нечего терять. Человек озлобленный и потерянный. Человек с обостренным чувством справедливости. Мог ли он?..
Высокий, как… Жнец? Кто он? Почему пришел туда? Всему виной только письмо? Или что-то еще?
Что бы там ни было, но Кора не могла спокойно спать, а ранним утром Эмма принесла журнал, а вместе с ним и письмо для мисс Нортвуд, окончательно лишившее ее покоя.
Кора вскрыла конверт и вытащила оттуда тонкую бумагу, сложенную вдвое. «Рубиновой даме», – прочитала Кора сверху. Дыхание сбилось. Сердце заколотилось. Пальцы раскрыли лист, и испуганные глаза увидели единственное слово: «Браво». А позже у дверей дома обнаружили букет аконита…
13. Похоронное бюро
Могло ли соцветие быть лишь неудачной шуткой? Ведь многие журналисты знали, где живет единственная свидетельница по делу Аконита. И растение вдобавок оказалось неядовитым. Однако, чтобы это выяснить, потребовалось присутствие на месте всех активных участников расследования. Дядюшка Крис, Максимилиан и даже Мортимер, который сразу приехал с уже знакомым коронером – Греем.
Матушка сидела в кресле, то и дело обмахиваясь веером и допивая уже пятую за утро чашку успокаивающего чая. Отец стоял рядом, положив руку на плечо своей жены, пытаясь хоть как-то привести ее расстроенные чувства в порядок.
– Дамы и господа, могу с уверенностью заключить, что наш букет не опасен, – после третьей проверки магией произнес Грей.
– Благодарю вас. – Губы мамы дрогнули в слабой улыбке. – Вы очень нам помогли.
– Что вы, леди, я выполняю работу, – коронер чуть поклонился, а затем принялся за упаковку соцветий, которые отныне стали частью улик.
– Может, кто-то из журналистов решил так оживить обстановку? – предположил Мортимер, задумчиво следя за точными движениями коронера.
– Если я узнаю, кто, – нахмурился отец, – эти цветы понесут им на могилу.
– Лорд, вы говорите это в присутствии полицейских, – усмехнулся Чейз.
– Чарльз, у меня есть отличная лопата, – Кристофер оскалился. Ему также явно не нравилась идея, что кто-то мог таким образом пошутить над его близкими.
– Ну что за дикость, господа, – покачал головой Грей. – Есть множество гораздо более удачных способов избавиться от трупа.
– Прекрасно, инспектор Уорд, на наших глазах самоорганизовывается преступная группировка, – хмыкнул Мортимер беззлобно. Он устало опустился на диван.
– Мисс Нортвуд, – Максимилиан, не прислушивающийся к словам остальных, пристально следил за Корой. Только он умел так настойчиво обыскивать одними глазами. Зеленые, они становились ярче с каждым днем, будто весна привносила жизнь не только в пейзаж вокруг, но и в Уорда. – Вы в порядке?
– А? Д-да… Просто. Не по себе… – пробормотала Кора, ерзая в кресле. Она еще не сообщила о полученной бумаге. Если аконит неядовитый, может, и послание ненастоящее? С другой стороны…
Записку, найденную в доме миссис Шарп, изучить толком она не успела, но кое-что все же врезалось в память. Например, некоторые детали почерка. Резкость, наклон букв, отрывистые линии, будто повторявшие те, которые Аконит оставлял на шеях своих жертв.
– Мисс Нортвуд, – Максимилиан поправил штаны, опускаясь перед ней на корточки. – Вы можете рассказать нам обо всем. Здесь собрались лишь те, кто готов и желает вам помочь.
Чтоб этого Уорда! Его мягкий тон, успокаивающий взгляд и зацветающие веснушки просто не могли не расположить к себе.
Коре ужасно хотелось рассказать о своей находке, но… Родители наверняка ужесточат домашний арест, а ей бы этого не хотелось.
– Могу я поговорить с вами наедине, инспектор? – наконец решилась Кора. Если она расскажет о записке при родителях, то сидеть ей в доме, как принцессе в башне. Дядюшка Крис наверняка будет слишком обеспокоен, а отец заметит это и выпытает у старого друга правду. Чейз… Он неплохой, но она все же недостаточно ему доверяет, а Грея вообще едва знает. Так что остается Максимилиан.
– Ого, в честь чего это? – Кристофер упер руки в бока.
– Корнелия, – строго вымолвила мама, – если тебе есть что сказать, ты должна говорить. Мы твои родители.
– Это глупость, маменька, я не хочу вас лишний раз беспокоить. А если мои подозрения верны, то инспектор Уорд сообщит о них. Я ему доверяю.
Максимилиан, успевший подняться, стоял неподвижно, борясь с алеющими щеками. Затем он тряхнул головой, отчего несколько прядей из уложенных волос упали ему на лоб, и произнес:
– Я ценю ваше доверие, мисс Нортвуд.
– Могу ли я пригласить инспектора в свою комнату? – уточнила Кора.
Отец медленно кивнул.
Уорд на деревянных ногах следовал по лестнице в святая святых – девичью спальню.
– Инспектор, вы ведь помните записку из дома миссис Шарп? – зашептала Кора по пути.
– Весьма отчетливо, – тут же нахмурился Максимилиан.
– Почерк хорошо рассмотрели? Дело в том, что вместе с букетом я получила письмо. Точнее, оно пришло отдельно, но возможно, цветы с ним связаны.
– Но почему вы не сказали о своих подозрениях сразу?
– Если мои предположения покажутся вам необоснованными, то вы, как джентльмен, сохраните все в тайне. А если нет, то, разумеется, вы сможете приобщить это к делу.
– Вы не хотите, чтобы знали родители, – вздохнул Уорд, безошибочно уловив в ее ответе истинную причину.
Кора отвечать не стала, но спокойно вошла в комнату и жестом пригласила гостя. Она вытащила из ящичка в столе злополучный конверт с чуть смазанными, резкими буквами.
– Рубиновой даме! – ахнул Максимилиан.
– Еще одна причина не сообщать родителям.
– Но он знает, кто вы! Почерк… Он до ужаса похож на тот, что был в записке к миссис Шарп!
Неровно выдохнув, Кора опустилась на стул.
– Но как он узнал?
– Не представляю.
– Возможно, Аконит следил за единственной свидетельницей, – предположил Максимилиан, поджав губы. – Я обязан рассказать обо всем детективу Чейзу и Хантмэну. Послание я заберу. И… Вы должны признаться своим родителям. Они заботятся о вас.
Кора что-то невнятно пробормотала. Голова налилась свинцом, а к горлу подкатила тошнота. К счастью, Уорд не стал читать нотаций. Быстро попрощавшись, он ушел.
Спустя какое-то время в комнату заглянула Эмма. Она принесла успокаивающий чай и пилюлю от мигрени. Родители Кору не беспокоили, что явно говорило в пользу того, что Максимилиан ничего им не рассказал.