Хватка на запястьях ослабла, Джон привстал, разглядывая Кору, все еще лежащую на полу. Порывисто чмокнул ее напоследок и нащупал очки, водружая их на место:
– Извини. Вряд ли подходящий момент…
Кора сглотнула и кивнула, чувствуя, как припекает губы. Все так резко закончилось, и вот уже Джон заспешил прочь…
Что она наделала? Какое безрассудство! Зачем? Как теперь смотреть ему в глаза?
Холодные пальцы легли на лицо, пытаясь охладить жар смущения. Кора не поднимала взгляда, пока Джон еле слышно не попрощался с ней, пока окно не хлопнуло на ветру, давая понять, что гость ушел.
Какое странное время! Веки Коры болели от слез, а губы от поцелуев.
20. Он
Жить накануне очередного убийства Аконита оказалось сложнее обычного. Кора не переставала думать о настолько разных вещах, что иногда ее тошнило от количества эмоций. Она переживала о дядюшке Крисе, еще разум не покидал образ Аконита, который вспыхивал и растворялся, хватал за горло и растекался во рту привкусом терпкого чая. А губы Коры ныли от одного воспоминания о поцелуях с Джоном, вгоняя ее в стыдливый румянец настолько часто, что матушка решила, что дочь лихорадит.
Слово «аконит» за вечер прозвучало даже чаще, чем «бал» и «предложение». Но, что в некоторой степени порадовало Кору, слышалось и другое – «Рубиновая дама». На нее ссылались, вполголоса обсуждая предстоящее убийство, чтобы пощекотать нервы.
Кто станет очередной жертвой? Кому вспорют горло на сей раз?
Тюремному ли заключенному, совершенному ли незнакомцу, другу ли…
Нортвуды вернулись домой после полуночи. Кора зевала напропалую, хотя думала, что не сможет уснуть в такую ночь. Тем не менее дрема обрушилась на нее, едва она прилегла.
Однако натянутые нервы не дали выспаться. Кора дернулась, распахивая глаза. Некоторое время она смотрела в потолок, вспоминая, где она и кто, а затем спешно накинула враппер и сбежала вниз по лестнице.
За окном рассвело, Инти щедро расплескивала свет, а снаружи несся потрясающий свежий аромат росы на траве, сплетаемый с чириканьем птиц. По улицам бродила легкая дымка тумана.
Из глубины дома слышались голоса горничных и лакеев, которые уже принялись за работу. Кора остановилась у двери в коридор на сторону слуг, прислушиваясь к отзвукам скрипучего голоса полной кухарки:
– …окно прямо на туда и выходит! Такое зарево! Ой, батюшки святы, Первый убереги!
– Ну пожар, – сказал кто-то из лакеев, – так бывает. С чего вы решили, будто в том повинен Аконит?
– А как же? Полиция забегала по улицам. Сосед мой, дай Первый ему здоровья, по утрому моционит, так его остановили, мол, не видал ли он тут высокого хромого. А он им: «По какому поводу интересуетесь?», а те ему: «Не время, – говорят, – дед, вопросов лишних задавать, мы Аконита ищем». О как!
Кора не выдержала и распахнула дверь, ловя на себе изумленные взгляды трех горничных, лакея и кухарки, привалившейся к столу.
– Доброе утро! Я не хотела подслушивать, но так вышло, что часть беседы уловила. Так, вы говорите, Аконита искали?
Кухарка выпрямилась и нервно закивала.
– А пожар где?
– В тюрьме, миледи, – пробормотала она.
Сердце сбилось с ритма, по коже прошел холодок, расползлись мурашки.
– Вот оно как… Благодарю. Эмма? – Кора нашла ее взглядом. Та с готовностью вышла вперед. – Помоги-ка собраться!
При остальных отчитывать свою мисс было нельзя, зато, оставшись наедине, Эмма тут же завела любимую песню о том, что в такую рань незачем куда-то ходить, что нужно дождаться завтрака и спросить дозволения родителей.
– Скажи, что я пошла в полицию. Что позавчера забыла рассказать им важную деталь.
– Ну что у тебя за идеи сумасбродные, мисс? – причитала Эмма, помогая завязать корсет. Шнуровка находилась спереди, и Кора обычно справлялась сама, но не сегодня… Сегодня руки тряслись, и такое привычное дело выполнялось с трудом.
Аконит убил. И кого! Именно того, кого предполагали. Он убивал на улицах города, в жилищах жертв, но убить кого-то в тюрьме… Пожар. Он подстроил?
Из дома Кора вылетела так же стремительно, как пуля из ствола. Она хотела было поймать кеб, но затем подумала, что прежде стоит зайти к Джону, чтобы вместе отправиться в полицию за подробностями. Вряд ли он успел узнать новости. Будет ему бодрое утро…
На входе Кора столкнулась с Ильдой в компании миссис Чендлер, которая придержала дверь и не стала задавать лишних вопросов. И так было ясно, куда спешит ранняя пташка.
Ступеньки нещадно скрипели и стучали, потому шансов, что этого не услышит миссис Мур, не оставалось. Ее любопытный нос уже высовывался в щель приоткрытой двери.
– Доброе утро! – запыхавшись, поприветствовала Кора.
– Не доброе, – отрезала вечно недовольная старуха. – Чего приперлась так рано?
– Новости. Слыхали?
Миссис Мур заинтересованно выглянула наружу, являя бледную морщинистую кожу и выцветшие глаза.
– Аконит снова убил. Прямо в тюрьме, представляете?
Цокая и качая головой, миссис Мур выказывала свое удивление. Когда Кора решила, что обмена любезностями достаточно, старуха вдруг схватила ее за руку:
– А у нас тоже новости. Вчера тут, – миссис Мур кивнула на запертую дверь в комнаты Джона, – гости были странные. Подозрительные.
Кора изобразила на лице любопытство, хотя думала, что старая сварливая склочница едва ли не всех таковыми считала.
– Высоченный такой тип, – зашептала миссис Мур, – и с ним девка.
Моргнув, Кора все же прислушалась к ее словам. Наверняка к Джону заходили его коллеги, но…
– Девка?
– Да. Повыше тебя будет, худенькая такая. И волосы странные: сверху, на макушке, темные, а снизу, на затылке – светлые. А мужик с ней, он вообще… Бонжур мне сказал! И волосы у него тоже странные – длиннющие. А рубаха-то! Рубаха! С жабо!
– А волосы… не черные? – Коре вдруг вспомнился загадочный тип на месте убийства алхимика, который держал мальчишек.
– А ты откуда знаешь?
– Да так… А больше никого не было?
– Тут не видала, – важно ответила миссис Мур.
– А где видали?
– А снаружи. Иной раз по темени, ходит тут. Тоже высоченный…
– Много высоких людей, – пробормотала Кора задумчиво. Высоких в Королевстве действительно было много из-за смешения крови с Иными после Расовых войн.
– Не таких! И волос опять странный! То ли блондин он, то ли седой…
Кору опалил холод, сердце сжалось.
– А он… Он заходил внутрь?
– Не. С сумкой какой-то прошелся туда-сюда. И… передал ее…
– Кому? – изумилась Кора, в ответ хватаясь за плечо миссис Мур.
Та усмехнулась, шепча в самое ухо:
– Джону.
Дыхание сперло, но Кора постаралась себя успокоить.
– А вы сами видели, как передавал?
– Нет, – буркнула старуха, – но у Джона потом была похожая сумка!
«Похожая – не значит та же», – раздалась собственная мысль в голове. Но спросить все же стоит…
– Спасибо за ценную информацию, миссис Мур, вы невероятно наблюдательная дама!
Та хмыкнула, наконец выпуская чужое запястье из не по годам цепких пальцев и скрываясь в глубинах своих комнат.
Кора же принялась стучать к Джону. Обычно он открывал быстрее, однако теперь пришлось какое-то время ждать. Когда дверь распахнулась, Кора вдруг вспомнила их последнюю встречу, но попыталась сконцентрироваться на деле, что было сложнее из-за вида Джона. Он стоял босиком, а на нем были лишь черные штаны и накинутый халат, который висел ровно так, что прекрасно просматривалось хорошо сложенное тело. Крепкие мышцы груди, рельефный пресс…
Кора спешно подняла голову, тут же замечая неестественную бледность напарника.
– Ты в порядке?
– Не особо, – слабо улыбнулся он. – Что-то случилось?
– Аконит. Как всегда…
– Ах да, точно, – Джон сдвинулся, позволяя войти. – Уже была в полиции?
– Как раз направлялась туда. От слуг слышала про пожар в тюрьме, подробности хотела выяснить… Что это? – Кора замерла у кофейного столика. На нем лежал какой-то пакетик с золотистым содержимым, и близ него еще два с белым порошком, который переливался на свету. Рядом на полу темная, чем-то наполненная сумка.
– Голд-даст и пыльца, – вздохнул Джон, плюхаясь на диван. – Я был в Клоаке. Ты что, успела забыть, с чем я работаю?
– Хадс! – выругалась Кора, переходя на шелестящий шепот: – Ты понимаешь, что если кто-то узнает о… запрещенных веществах, которые прямо-таки валяются у тебя, то…
– Посадят? – усмехнулся он.
– Это не шутки!
– В курсе. Но как они узнают? Ты скажешь?
– Разумеется нет! – возмутилась она.
– Ну вот. Другие не знают и не узнают, я избавлюсь от этого раньше.
– Джон… – позвала Кора, вглядываясь в ткань на его правом плече, где начало расползаться темное пятно. – Ты ранен?
Он опустил голову, приподнял халат, заглядывая внутрь:
– Не так уж и страшно…
– Дай-ка! – Кора по-хозяйски сдвинула материю в сторону, упираясь взглядом в рваную прижженную рану на плече, из которой все же сочилась кровь. Ощущался металлический аромат и запах горелой плоти. – О, Первый! Что случилось?
– Нарвался на кое-кого… Давай позже, ладно?
– Тебе нужно в больницу!
– Я сам вылечусь…
– Ты артефактолог, а не целитель!
– Корри, правда… Это пустяки.
Она недовольно засопела, но препираться не стала. Пока.
– Я иду в полицию. И если, когда вернусь, тебе не будет лучше, мы отправимся в больницу, понял?
Джон засмеялся тихо, притягивая за руку и целуя ее пальцы:
– Как прикажешь.
Тяжело вздохнув, Кора провела ладонью по его темным волосам. На парс ей показалось, что на них слой пыли, но то, верно, лишь осела грязь и смог Клоаки.
– Подай, пожалуйста, артефакт. Он в левом кармане моего пиджака…
Кора послушно подошла к вешалке, запуская руку в карман и вытягивая тонкий граненый кристаллик, покалывающий кожу. Стоило Джону взять тот в руки, как раздалось едва слышное шипение, от раны пошел пар и края стали медленно стягиваться.