Кора с криком метнулась вперед, всадила нож в глазницу хрипящего Дурмана. И снова – теперь оставляя глубокую борозду раны на плече. И снова – соскальзывая лезвием по грудной клетке под ребро. И только тогда она испуганно отступила, захлебываясь рыданиями, упала на пол, припадая к земле и воя.
Руки Коры были в крови, платье в крови, она вся будто искупалась в ядовитой крови Дурмана. Но это не помогло, только острее стало чувство потери. Она так старалась забыть о Лотти, не думать о ней, но теперь и Эмма…
Гил опустился на колени рядом, прижимая Кору к себе. Она уткнулась лицом в его грудь, пытаясь унять слезы, она хваталась за Гила, как хватается утопающий за своего спасителя в надежде выплыть…
– Убей его. Убей, убей, – повторяла Кора словно в бреду. Потому что каждый утопающий, хватаясь за спасителя, может утащить того за собой на дно.
– Он умрет, обещаю, – ответил Аконит. – Я казню его.
Кора начала успокаиваться, прислушиваясь к сердцу Гила, которое так быстро билось… Он держал ее крепко, но дрожал… Кора приподняла голову, заглядывая в его еще едва заметно светящиеся глаза, и шепнула:
– Прости. Прости меня, я не должна просить о таком…
– Ты можешь требовать. Можешь что угодно, но я молю об одном, мое сокровище, моя богиня, не делай больше так. Не подвергай себя опасности. Я… я испугался.
Всхлипнув, Кора вновь сжала Гила в объятиях.
– Merde! – послышалось от двери.
– Ты пропустил все самое интересное, – устало вздохнул Аконит.
– Заметил, – мрачно буркнул Рие, опускаясь к Эмме.
– Мертва, – дрожащим голосом сказала Кора.
– Sincères condoléances, reposez en paix[29], – шепнул Рие, оправляя платье на Эмме. Он поднялся, подходя к лежащему Дурману. Тот все еще похрипывал, а раны его шипели, над ними поднимался едва заметный дымок. – Живой, этот salaud[30].
– Он израсходовал почти весь запас энергии, а теперь регенерирует. Пока слишком слаб. Забери его, присмотри. Ночью разберемся с ним… Или разберусь. Я не предлагаю тебе возвращаться к… такому.
– Месть – твой путь, но тут… Не могу остаться в стороне.
– Нору откроешь?
– Я взял артефакт с собой. Правда, он ведет в Треф…
– Порядок. Уводи, я слышу лошадей.
Рие шутливо поклонился, а затем бросил на пол темный шарик. Тот тихо треснул, и в пространстве зависла черная дыра, в которую Рие спешно затолкал ногами Дурмана и ушел сам. Нора беззвучно захлопнулась.
– Мое сокровище, знаю, это слишком, но… – Гил положил ладони на щеки Коры, приподнимая ее голову, чтобы смотреть прямо в заплаканные глаза. – Ты должна будешь сказать, что Дурман убил Эмму, ты защищалась и ранила его, затем подоспели мы с Рие, я остался с тобой, а он погнался за преступником. Поняла?
Кора отрывисто кивнула, прикрывая глаза. Она устала. Мышцы ныли от напряжения, чувства выпили до дна. Не хотелось ничего, только ощущать тепло Гила, его заботливые поглаживания по спине, слушать звук его голоса и забыть все то, что случилось.
Сознание Коры держало грань между реальностью и сном. Она видела и слышала, но не могла разобрать слов и лиц. Вот мужчины в форме – полицейские, вот запах терпкого табака и голос с хрипотцой – дядя Крис, вот чьи-то объятия и колкая борода, мазнувшая по виску, а еще запах кофе с виски – папа. Он что-то спросил, но слова звучали еле слышно, как из-под воды. Гил ответил ему, а потом, сжав пальцы Коры на прощание, отпустил. И она спряталась в папино плечо.
Она едва ли могла сказать, как очутилась на Корвусе – вороном коне отца. Не заметила, как они вернулись в Рэдвуд-парк. Мама бросилась к Коре, обнимая и браня одновременно, а после отскочила в ужасе, заметив кровь. Папа что-то сказал ей, а Кора покачнулась, но подоспевшая Сандра спасла от падения. Она же помогла с ванной.
Она сделала все то, что обычно делала Эмма.
Лежа в горячей воде, Кора почти плавилась, растворялась. Мышцы ее расслаблялись, а разум старался укрыться во сне. Кора легла в кровать, даже задремала, но через сегм уже вскочила с колотящимся сердцем и слезами на щеках.
Укутавшись во враппер, Кора вышла в коридор, медленно пробираясь по поместью, держась за стены, а затем и за перила лестницы.
– Корри, – отец встретил ее в дверях кабинета.
– Папа.
Он вздохнул, молча пропуская ее внутрь. Там сидела мама. Ее веки были покрасневшими и наверняка побаливали, прямо как у Коры.
– Возьми, – отец протянул ей граненый бокал с янтарной жидкостью с резким запахом. – Эту порцию лучше залпом.
Кора так и поступила. Рот будто обожгло, и пламя спустилось вниз по пищеводу, обдав горло жаром. Кора закашлялась, падая на диван.
– Чему ты дочь учишь? Она и так…
– Мам, пожалуйста…
– У меня из-за тебя мигрень разыгралась!
– Шерил.
– Чарльз! Тебя не волнует, что наша дочь?..
– После, Шерил. Я не посвящал тебя в подробности, а наша дочь эти подробности видела. Не время…
– Знаю, – мама положила руку на плечо Коры, – я просто… на нервах.
– Мы все, Шерил. А теперь еще ждем очередной визит очередных полицейских…
– Каких, папа?
– Чейза, – он поморщился. – И Максимилиана.
– Зачем?
– Разве ты не понимаешь? – взвилась мама. – Шарлотту убил Аконит, а теперь он пришел за тобой и шантажировал нас Эммой! Бедные девочки, а этот… этот…
– Это не Аконит, – твердо ответила Кора. – Я видела Аконита. И это был не он. Это подражатель. И я надеюсь, что Аконит найдет того, другого, и убьет его, – завершив фразу, Кора сделала глоток виски.
Родители замолчали. После пилюли снотворного мама поспешила удалиться, а Кора осталась с отцом, виски и пассивным курением. Мортимер и Максимилиан приехали почти одновременно с вернувшимися Кристофером и Гилом. Когда отец представил новым лицам псевдо-Вульфа, все наконец обратили внимание на Кору.
– Опять смотрели в глаза убийце, мисс Нортвуд? – Чейз сощурился.
– А ты забавный, – усмехнулась Кора. На самом деле усмехался выпитый виски. – Мортимер, как твой кирпичик?
Чейз вздрогнул, плечи его заметно напряглись.
– Она, видимо, переборщила с алкоголем, – заметил отец. – Ситуация, сами понимаете… Вот и несет разное.
– Да, – поддержала Кора, – это все из-за алкоголя!
Она не могла заставить себя отвести взгляд от Мортимера. Он покрывал Дурмана. Он стоял прямо перед ней, и больше всего на свете Коре хотелось взять нож для писем и воткнуть его в глазницу Чейза.
– Думаю, опрос нашей свидетельницы следует перенести, – вздохнул Кристофер.
– Вашей? – Мортимер поморщился. – Это такая же ваша…
– Детектив, – вмешался Максимилиан, – Хантмэн прав, от пьяного свидетеля столько же пользы, сколько от стула.
Кора расхохоталась:
– Я стул? Ма-акс!
– Думаю, стоит отвести мисс Нортвуд в комнату, – обеспокоенно вставил Гил.
– Никто никуда не пойдет. Мне надоели эти игрища, – Мортимер стукнул тростью по полу, и глаза Гила стали чуть светлее. Он неспешно сделал шаг назад.
– Такая же трость была у Флетчера. – Кора поднялась, пошатываясь.
– Что? – Максимилиан заинтересованно повернулся к ней.
– Алан Флетчер. У него такая же трость…
– Да, я переоценил вас. Вы действительно совершенно пьяны, мисс Нортвуд, – отчеканил Мортимер.
– Вообще-то, моя дочь права, – задумчиво проговорил отец. – Мы с сэром Аланом виделись на приеме, и, могу поклясться, его трость была такой же. Вы никак с ним не связаны? А то ведь вести убийство знакомого…
– Лорд Нортвуд, советую вам не совать нос в чужие дела.
Отец флегматично пожал плечами и забрал пустой стакан из рук Коры. Она наблюдала за тем, как Максимилиан не сводит глаз с Чейза. Подозревает?
– Я устала. Гил, отнеси меня на кровать! – приказала Кора, топнув ногой и едва не упав от резкого движения. Но он уже подхватил ее на руки. Кристофер придержал дверь.
– Мортимер понял, кто ты? – тихо спросила Кора уже на лестнице.
– Не думаю. Но он знает, что на мне образ. Иллюзия.
– И он ничего не сказал?
– Пока нет. Мне нужно отделаться с дачей показаний пораньше, чтобы…
– Допросить Дурмана? Где Рие, кстати?
– В участке. Он пишет рапорт или что-то вроде того. В общем, о том, что упустил преступника. Скоро вернется.
– Что вы сделаете с Дурманом?
– Позадаем вопросы, хотя вряд ли он ответит. Пытками не взять того, кто воспитывался в лаборатории. Впрочем, можно кое-что сделать…
– А потом? – Кора избегала смотреть в лицо Гила. Она не хотела, чтобы он снова вынужден был убивать, следуя зову мести, но с другой стороны, она жаждала смерти Дурмана.
– Ты знаешь, что с ним будет, – ответил Гил.
Кора медленно кивнула. Она знала. И если бы не случилось то, что случилось с Эммой, она бы, наверное, даже попыталась отговорить от убийства, но не теперь. Нет.
Гил открыл двери в покои магией, прошел в спальню и опустил Кору на кровать. Даже помог выпутаться из враппера и скользнуть под плед. Чувство легкости и расслабления от алкоголя прошло. Теперь подступала тошнота и головная боль.
– Ты можешь усыпить меня? – шепнула Кора Гилу. – Как тогда дядю Криса… Желательно, чтобы без снов.
Гил мягко улыбнулся, положив ладонь на ее лоб:
– Спи, мое сокровище.
После опроса, который, к счастью, проводил Макс, Гил спешно удалился, сославшись на усталость. Мортимер хотел удержать его и поговорить об иллюзии, которую нацепил на себя новый знакомец, но на помощь пришел лорд Нортвуд, который явно недолюбливал Чейза. А скорее подозревал… Отец Корри сказал, что телохранитель может использовать любую магию в его доме и не Мортимеру о том заботиться. Наверняка позже все же придется объясняться уже с лордом, а пока…
Гилу придется отойти в сторону и уступить место Акониту.
Рие вернулся ночью с артефактом. Через Нору они прошли на заброшенный склад с дырявым потолком и пыльными пустыми коробками. Единственными удобствами здесь было два кресла, к одному из которых привязали Дурмана.