— Как?! — Она даже потеряла дар речи.
— Был такой философ Плотин, который считал, что жизнь только начинается со смертью. А все, что до этого, — приготовление к смерти, с которой и начинается жизнь.
— Как интересно, продолжайте.
Она медленно тянула вино.
— Я окончил.
— Так быстро?..
Я улыбнулся.
— А я ожидала услышать полный трактат.
— Надеюсь, что вас не огорчил?
— Что вы, вы меня никогда не огорчаете, а только радуете. А я не заслужила… Такое счастье.
— Вам налить еще?
— Это всегда пожалуйста.
— Что вы хотите на десерт?
— Это так принято?
— У нас — да.
— Вас.
— Что, что?
— Вас — я хочу на десерт.
— А в «ресторане»?
— Вас — я — и — хочу — в — ресторане. Что ж вы современный писатель и такой недогадливый, Алешенька.
— Прямо здесь?
— А почему бы и нет?
— На этом столе?
— С превеликим удовольствием.
Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, она взялась за шнуровку корсета. Я расстегнул вторую пуговицу, она развязала шнурок.
— Вы неплохая актриса на сцене?
— Я совершенно не играю. — Она смотрела мне прямо в глаза. — Я абсолютно серьезно.
— Если вы считали, что неудобно целоваться на танцплощадке, то как же…
— Вы всегда все анализируете?
— Через раз.
— А вы можете расслабиться? Хоть однажды?
— Не могу. К сожалению. Я вам предлагаю компромисс: на корабле.
— Что?
— Десерт, я, вы и так далее.
— А что далее? — У нее изумленно изогнута бровь. Она загадочно улыбается: — А где вы возьмете корабль?
— Куплю.
— Только без алых парусов, я уже…
— Кокетство — есть украшение, которое носят на лице.
— Алешенька, если вы не против, я все-таки съем мороженое. Так как если с шефом у вас не было проблем, то с кораблем, думаю, будут. И большие.
Я заказал ей все сорта мороженого. Она съела их все, и мы пошли искать корабль.
«А монисто блистало, а цыганка плясала, и шептала заря о любви».
В импровизированном порту — неразличимые пирсы. Среди мелкой плавучей живности, около причала, стоял большой быстроходный катер. Не верилось, что он здесь стоит. Как будто специально.
На корме кто-то сидел, переговариваясь.
— Переводите! — сказал я.
— Слушаюсь, мой господин! Я обожаю вашу решительность.
— Good evening!
Тая перевела, послышались разные возгласы и женский хохот.
— Иностранец! Наконец-таки посмотрю на живого.
Я подбирал слова — на английском.
— Сегодня чудесная ночь, я в гостях у вас, и, если вы не против, мы бы хотели совершить морскую прогулку на вашей яхте.
Хотя это был катер.
— К сожалению, это невозможно, — ответил мужчина в странной форме.
— Он говорит, что это невозможно, — перевела Тая.
— Сколько будет стоить один час, два и три? — Она перевела.
— Нам не нужны деньги.
Я не поверил, что в этой стране кому-то не нужны деньги!
Все деньги были со мной.
— За один час я заплачу вам…
Этого было достаточно безбедно прожить полгода в этих краях.
— Ничем не можем помочь, — сказал мужчина.
— Пусть назовет свою цифру. Я заплачу — в долларах.
— Переведите вашему иностранцу, что мы из Первого управления… И это прогулочный корабль Президента Империи.
Тая, не моргнув, перевела и добавила:
— Алешенька, вы восхищаете меня, вы, видимо, не совсем понимаете, что это за люди. Это не моряки!..
— Хорошо, полчаса. Выйдем в море и вернемся. Сколько?
— Выйдем в море и не вернемся, — пошутила Тая. Но перевела.
— Нельзя, — последовал короткий ответ.
— Я не думаю, что в два часа ночи Президент даже такой большой Империи будет совершать прогулки в море.
Перевод.
— Передайте вашему иностранному гостю, что мы желаем ему приятно провести здесь время. А не искать приключения на свою…
— Вы, по-моему, не закончили фразу? — вежливо сказала Тая.
От неожиданности я рассмеялся.
— Я не думаю, что вашего друга катали бы в Америке на корабле Рейгана — за любые деньги.
— Но мы ведь не в Америке. У нас лучше! И потом, я уверена, что его бы катал на корабле и сам Рузвельт.
Мы пошли, обнявшись, не поворачиваясь.
Тихо Тая сказала:
— Думаю, за нами пойдут, выяснить, на всякий случай…
— Не засланный ли я «казачок»!
— Вот-вот, в этом роде.
И действительно, через минуту я услышал шаги за нашей спиной. Шаги догоняли, нас настигали. Я высвободил правую руку, оставив Таину талию.
И резко, в мгновение, обернулся. Бить всегда надо первым, так как второго — может не быть.
— Простите, — обратились к Тае. — Я невольно слышал разговор вашего друга. Меня зовут Иван, я капитан дублирующего катера — охраны. После двенадцати ночи Он никогда никуда еще не плавал и вообще любит проводить вечера со своей женой. Поэтому я с удовольствием вывезу вас в море, а вы отблагодарите меня, как сочтете нужным.
Тая перевела. И сказала:
— Алеша, удивительные вещи случаются, когда я с вами. Я бы и в сказке такое не прочитала. Вы случайно не пишете сказки?
Мы вышли в открытое море, и капитан ушел спать до рассвета. Попросив разбудить его, когда мы решим покататься…
Расписание в Лиссе состояло из монотонностей. Завтрак в столовой. Простите — в ресторане. Мне предлагают какао. Я смотрю на чайники со стертыми носиками, тарелки с забавным полустертым клеймом «Лиссобщепит». Тая на завтрак не появляется. Она спит. Я иду одурманенный запахами пихты и каких-то эвкалиптов. Захожу, беру ее за грудь и бужу.
В грязном море купаться не хочется. Тая лежит на пляже и читает мое первое произведение «Голубая больница», не отрываясь.
К вечеру она оторвалась и сгорела.
— Алешенька, вы будете очень знаменитый писатель. Вы на редкость талантливый мальчик. Юноша. Мужчина. Человек.
— Да что вы…
— Идите, я вас поцелую.
— А как же «общественное место»?
— Это не такое общественное место. Вы мой одаренный мальчик.
Вечером я приглашаю Таю в «Загрантурист», завтра мы уезжаем восвояси. Впрочем, это были ее «свояси» и ко мне они никакого отношения не имели, хотя бы чисто по своему гео-лингвистическому смыслу.
— А вы уверены, что нас пустят? — спрашивает мягко Тая, памятуя мои попытки снять номер в одноименной гостинице.
Я гордо достал свой синий паспорт, и нас немедленно пропустили. Дама-администратор щелчком подозвала официанта и что-то прошептала. Тая только диву давалась. Сидела как на облаке и — с неба — наблюдала мое изучение меню.
Мы были очень голодные, так как целый день ничего не ели, проторчав светлое время на пляже.
Я закончил изучение гастрономической грамоты и немедленно (от слова: не промедляя) сделал знак официанту. Думая, как я сейчас удивлю Таю!..
— Скажите, пусть принесет все рыбные закуски, а также печень минтая и трески.
— Рыбных закусок никаких нет! — последовал готовый ответ.
— Как так? Этого не может быть в «Загрантуристе»!
— Может, — бодро ответил официант через переводчицу.
— Тогда пусть принесет все мясные закуски и салаты, кроме свинины.
— Мясных закусок никаких нет! — последовал готовый ответ.
— Как, мясных тоже? — изумленно вскинула брови Тая.
— Мясных тоже. Надо было все заказывать заранее, за три дня. Чтобы доставили с базы.
Хорошо, думаю, хоть поедим цыплят в ритме «табака».
— Цыплят-табака тоже нет, надо было заказывать заранее. Есть эскалоп из свинины.
— Да, но наш гость не ест свинину, и я тоже не ем мясо…
Я сделал жест: позвать!
Он исчезает моментально. Те же, явление второе: возникает первая дама-администратор.
Тая, актриса, берет вожжи в свои руки.
— Вот у нас гость из заморских стран, и выходит, что его кормить нечем — в гостинице для интуристов.
— Я очень сожалею, переведите дорогому гостю, но все нужно было заказывать…
— За три дня, — вставляет Тая. — Это я знаю, уже поняла, и мы очень виноваты, что не прилетели на три дня раньше, чтобы специально сделать заказ в этом роскошном ресторане. Меа culpa, но чем накормить нашего гостя сейчас?
— Не представляю, — поднимает к небу глаза дама. Одним этим жестом она мне понравилась — навсегда.
— Может, у вас есть хоть какие-нибудь овощи? Салаты…
— Может быть, огурцы и помидоры. Я вам дам из своего специального, особого резерва.
— Чего-чего? — не поняла Тая.
— Это наша терминология, это наша жизнь. Продолжай, Коленька, но вежливо, — сказала она и пошла за своими салатами — из резерва.
— Но хлеб-то с маслом у вас есть? — спросила Тая.
— Всенепременно.
— Как прекрасно! Принесите и побольше.
— Слушаюсь.
Мы ели хлеб с маслом, пили вино, стол ломился от закусок — огурцы и помидоры (и то по одной порции).
И знаете, это было что-то.
Мы пили, смеялись над местными, говорили и целый вечер танцевали.
А что еще оставалось делать…
Зато мороженого Тая наелась на две недели вперед — оно было в изобилии. Его заказали «с базы» за три дня, но какая-то компания, как нам объяснили, отменила заказ. К Таиному счастью. Потом я пошел в валютный бар и принес оттуда бутылку польской водки и югославских крекеров. И вечер нам показался совершенно милым.
В час ночи мы вышли из ресторана, и я подарил даме-администратору пачку Таиных сигарет «Картье». Тае я купил целый блок.
Странно, обычно, когда я выпиваю, у меня возникает желание. Но в этот раз нет. И мы сделали это под пальмами.
Скучно писать про Лисс — вернемся в столицу.
Мы возвращались в столицу.
Утром были гонки через перевал, лихорадочные закупки черешни (ее любимого деликатеса), помидоров, зелени, копченых уток. Мягкое купе того же поезда-экспресса «Лисс», два дивана, они же кровати. И Таин разбор моей только что прочитанной книги.
— Вы покорили меня…
— Чем?
— Вы очаровали меня, вы волшебник. Вы даже себе не представляете, что вы. Давайте выпьем за вас.