специальная лексика общественных, а также естественных наук проникает в повседневный язык, а через него обогащает литературный язык. Это развитие идет рука об руку с необходимым расширением специальных языков самых различных областей науки и производства. Для развития нашего языка типичной является прогрессирующая дифференциация на основе постоянного увеличения специальных знаний, систематизации наук, возникновения новых наук и научных отраслей. Но характерно и сильное обратное влияние специальной лексики на обиходный язык – процесс, который значительно стимулируется стремлением многих граждан нашего государства к достижению высокого уровня образования.
«Наряду со специфической профессиональной лексикой, связанной с потребностями определенной отрасли производства, появляется особая лексика, типичная для различных арго, жаргонов и т.п., например студенческий, солдатский и др. жаргоны»[249].
Хотя описанные в известных лексикологических работах[250] формы «воровских языков», «блатной жаргон» как формы выражения деклассированных групп больше не имеют в ГДР социальной основы, языковое развитие в стране подтверждает тезис о возникновении специфических для разных групп (возрастных, по интересам) особых словарей, которые находятся в постоянном взаимодействии с обиходным и литературным языком. Здесь прежде всего привлекают к себе внимание те явления, которые Бондалетов обозначает как
«групповые, или корпоративные, жаргоны, например жаргоны учащихся, студентов, спортсменов, солдат и других, главным образом молодежных, коллективов»[251].
Тот факт, что у нас взаимоотношения между такого рода групповыми жаргонами обиходного языка и литературным языком носят специфический характер, объясняется, на мой взгляд, особенностями нашей беллетристики, в которой выражается наш социалистический уклад жизни. В своем творчестве писатели исходят из социалистического миропонимания.
«Нашей первостепенной, неотложной, настоятельной и перманентной задачей является связь нашей литературы с жизнью, с жизненными интересами и в то же время с литературными потребностями рабочего класса… И отношения между рабочим классом и писателями не должны выражаться в одних только благих заверениях с той и другой стороны. Эти отношения должны основываться на взаимопонимании и согласии, чтобы писатель и рабочий были как бы разными частями одного целого и могли взаимно предъявлять высокие требования, чтобы одна сторона нуждалась в другой и чтобы социализм развивался так же гармонично, как отношения между литературой и рабочим классом или рабочим классом и литературой»
Результатом такого подхода является новое отношение писателя к своему рабочему инструменту, к языку.
«Нет, писать тяжело. Слова даются с трудом, если писатель хочет изобразить отдельных или многих людей с их действиями и чувствами, за их работой на заводе или в деревне, их любовь, их борьбу в наши дни или в прошлом, здесь или в других странах… И когда писатель наконец находит верное выражение и записывает его, то он одинок, вся ответственность лежит на нем одном»
Выросло богатство изобразительных методов. Многообразие способов показа конфликтов, событий, героев свидетельствует о прогрессе социалистической литературы. Описываются люди и их деятельность на заводах, в школах и университетах, в сельскохозяйственных кооперативах. Их жизнь описывается достоверно, общепонятно. То, что при этом многие из наших писателей используют в языковом портрете для характеристики своих героев также свойственные им языковые особенности, типичные для группового жаргона, влечет за собой быстрое распространение этих слов и выражений. Обиходный язык и лексика, характерная для социальных групп, становятся частью литературного языка. Такие групповые жаргоны могут также исторически изменяться, причем основной движущей силой здесь является, очевидно, стремление к экспрессивности, образности. Быть включенной в средства литературного языка означает для такой лексики определенную долговечность. Например, у Якобса в «Eine Pyramide für mich» встречается небрежное Erzeuger («производитель») вместо Vater («отец») как деталь характеристики юноши, который стремится к независимости и хочет проявить себя: «Heute morgen sage ich ihm daß sein Erzeuger aufgetaucht ist». То же у Пленцдорфа в «Die neuen Leiden des jungen W.»: «…eine Karte von seinem Erzeuger»; у Якобса в «Die Interviewer»: «Hallo, Mutter, rief er, hallo, Erzeuger» (c. 72).
Однако всем этим мы вовсе не хотим сказать, что социалистический писатель в речевой характеристике обязательно должен прибегать к обиходному языку или групповым жаргонам, – здесь не место голому натурализму. Однако новое содержание нашей литературы, новое отношение к рабочему классу, новый герой и новая читающая публика приводят к тому, что в беллетристике меняются стилистические нормы, появляется бытовая лексика, приобретающая новые функции.
Изменения в лексике
Не случайно подчеркивается воздействие общественных перемен на лексику. Являясь носителем обобщения, единством обозначения и оценки, слово быстро реагирует на изменения, происходящие как в сфере обозначаемого, так и в сфере общественной активности носителя языка. Лексические значения, как результат и базис идеального отражения объективной реальности в человеческом сознании, относятся к наиболее подвижным, изменчивым элементам языка. Они зависят в комплексе от предметов и явлений объективной действительности, а тем самым и от взаимоотношений людей, от отношений типа объект – субъект в процессе познания, а также от особенностей данной системы языка, от конкретных коммуникативных условий. Изменения уже в одной из этих составляющих могут сказаться на словарном значении и привести к его изменениям. Значения слов представляют собой единства, состоящие из стабильных и динамических элементов. Отдельные элементы значения обеспечивают непрерывность функции значения у слова даже при изменении обозначающей и оценочной функций. Противоречия между целями обозначения, обобщения и оценки и лексическим составом языка, между стабильными формами и динамичным процессом познания, между называющей, обобщающей, оценивающей и эмоциональной функциями слова приводят к постоянному движению. Ансамбль противоречивых движущих сил действует как комплексная изменяющая сила.
«Какие… семантические и фонологические вариации… возникнут в ответ на социальный стимул, зависит как от качественного, так и количественного характера импульса, его длительности и интенсивности, его масштаба и необычности, а также от специфического состояния языковой системы и ее частных систем, которые в каждом конкретном случае в разной степени могут участвовать в процессе изменения»[254].
Обычно на потребность в обозначении язык реагирует образованием новых слов или устойчивых словосочетаний. Поэтому именно расширение и изменение словаря в наиболее явном виде показывают развитие носителей языка, отражают перемены, затронувшие самые различные сферы жизни. Здесь находят выражение новые институты, новые формы, новые потребности, новые оценки. Такая взаимосвязь отчетливо видна, когда возникают целые цепочки слов[255]. Целые области лексики вообще впервые возникли лишь в социалистическом обществе: обозначения передовиков производства; наименования общественных организаций, их жизни и сфер деятельности; обозначения, связанные с ролью молодежи и женщин в нашем социалистическом государстве; названия, относящиеся к социалистическому народному хозяйству, организации жизни на социалистических предприятиях[256]. Лексика в своем развитии испытывает влияние как экономического базиса, так и явлений, относящихся к надстройке общества. В лексике на уровне языковой системы стабильностью обладают те элементы, которые характеризуются наибольшей социальной и политико-идеологической детерминированностью[257]. Правда, стимулом для словообразования или изменения значения всегда служит определенная коммуникативная потребность; но каково будет ее влияние на языковую систему, как оно реализуется, насколько долговечна будет инновация – это зависит от целого ряда факторов. Определяющими при вхождении лексемы в лексическую систему, при ее стабилизации можно считать факторы, о которых пойдет речь ниже.
Чем значительней обозначаемое для жизни общества, тем больше шансов у обозначающей лексемы стать элементом центральной области словаря, то есть стать базой для образования новых слов и элементов с сильной семантической валентностью и закрепиться в системе языка. Соответственно инновации характерны прежде всего для тех областей словаря, где социалистический базис и социалистическая надстройка вызвали к жизни новые потребности в обозначениях и оценках.
Здесь надо в первую очередь указать на расширение терминологии из области марксистско-ленинской философии, политэкономии и научного коммунизма, которые в своем единстве теоретически и методологически формируют все сферы нашей жизни.
Разумеется, и здесь наблюдаются различия между лексикой ГДР и официальным языковым употреблением в ФРГ. И именно этот раздел словаря отчетливо вскрывает существенные изменения. В словоупотреблении нашего государства имеются слова, которым нет места в официальном языковом употреблении ФРГ; и наоборот, у нас нет тех слов, которые относятся к лексике империалистического государства, как, например,