(«развитое социалистическое общество»), Friedensprogramm der KPdSU («осуществляемая КПСС программа мира»).
Названные факторы охватывают лишь часть тех движущих сил, которые определяют стабилизацию новых лексем. Одновременно с ними существуют и встречные силы. Но изменения в словаре заключаются не только в образовании новых слов. Эти изменения происходят, кроме того, и в форме внедрения иностранной лексики, переноса наименований и тем самым переноса значений в процессе архаизации. Такими путями осуществляется постоянная перестройка лексики нашего языка. Периферийная лексика может постепенно проникать в центральную часть словаря, и, наоборот, слова, которые на определенном отрезке истории входили в число наиболее распространенных, могут отодвигаться к периферии словаря. Такая динамичность лексики является условием и следствием постоянного приспособления к новым коммуникативным задачам. Лексические изменения, накопившиеся за длительные промежутки времени, приводят и к инновациям в грамматике; это доказывается такими явлениями, как изменения в функции генитива, который вследствие роста числа отглагольных существительных все больше употребляется в качестве определительного генитива (как genitivus subjectivus и genitivus objectivus). Кроме того, с глагольной субстантивацией связано превращение ряда глаголов в служебные глаголы в сочетаниях типа: Antwort, Einsicht, Rat geben; Widerstand, Beistand leisten вместо antworten, einsehen lassen, raten; widerstehen, beistehen[261].
Не следует думать, что социальные перемены непосредственно влекут за собой изменения в системе языка. Периоды крупных общественных преобразований всегда оказывают на языковую систему лишь опосредованное влияние, отдельные элементы остаются стабильными в течение столетий. С другой стороны, в способах коммуникации, в манере изложения, начиная уже с обращения и кончая построением речи, находят отражение идеологическая позиция говорящих, их партийность, их классовое сознание.
За 25 лет существования ГДР в нашем языке также появились существенные новые черты, характерные для функции форм существования языка, его стилистических норм и лексики. Признание этого факта, однако, не означает, что объективно обусловленное развитие языка, проявляющееся также в изменении языковых норм, делает ненужной заботу о чистоте языка. Напротив, язык и его употребление в значительной степени участвуют в формировании как отношений между людьми, так и самой личности. В этой связи нам предстоит
«уделять проблемам языковой культуры значительно большее внимание, чем до сих пор. И здесь проблема не в том, как кое-кто полагает, чтобы ученые научили трудящихся правильной речи. Тут нужно развивать творчество рабочего класса и способность выражать свои мысли продуманно и ясно»[262].
Рената Герман-Винтер.Влияние социалистического способа производства в сельском хозяйстве на языковую коммуникацию в северных районах Германской Демократической Республики
1. Основные особенности севернонемецкого разговорного языка
В целом языковая ситуация на селе в северных районах ГДР определяется параллельным существованием двух языковых систем: нижненемецкого диалекта и верхненемецкого разговорного языка. В то время как диалект все больше отступает на задний план, севернонемецкий разговорный язык в качестве регионального нивелированного языка получает все большее значение в общественной коммуникации, находясь под сильным влиянием верхненемецкой языковой нормы. В севернонемецком разговорном языке отдельные частные системы по-разному связаны с соответствующими частными системами верхненемецкого языка, но в то же время разговорный язык в значительной мере обусловлен конститутивными факторами нижненемецкого диалекта. Изменения, затрагивающие коммуникативные языковые процессы в области социалистического сельского хозяйства, по-разному воздействуют на частные системы языка. Поэтому в настоящий момент эти взаимосвязи еще трудно выявить в одинаковой мере в фонологии, синтаксисе и лексике. Открытая структура словарного состава непосредственно реагирует на все изменения в коммуникативных отношениях общества. В синтаксисе же и особенно на фонетико-фонологическом уровне часто видны лишь зародыши изменений.
Фонологическая система севернонемецкого разговорного языка сравнительно тесно связана с верхненемецкой системой; в инвентаре как гласных, так и согласных отмечаются лишь самые минимальные отклонения (по-другому дело обстоит лишь с отдельными фонемными оппозициями, аналогичными нижненемецким). Но на фонетическом уровне в севернопемецком разговорном языке имеется некоторое количество фонемных реализаций, отклоняющихся от верхненемецкого языка, вариативность которых не произвольна, а обусловлена языковыми привычками подавляющего большинства групп носителей севернонемецкого языка.
В отношении гласных наблюдаются наиболее существенные отклонения от верхненемецкой языковой нормы в части изменения качества. Увеличилась длительность артикуляции как кратких, так и долгих гласных, в результате чего появились удлиненные краткие гласные и сверх долгие долгие гласные. Качественные изменения видны на фонеме /а:/, которая под влиянием нижненемецкого диалекта реализуется как нечеткое [ɑ:], похожее по звучанию на о. Фонемы /i/ и /ü/ связывают факультативное вариативное соотношение в том смысле, что /i/ часто реализуется как [Y], а /ü:/, напротив, часто как [i:], например Ymæ = immer, но ti:p = Typ.
В остальном признаки разговорного языка почти едины на всей территории, /v/ после /s/ становится билабиальным спирантом [β]; /s/ имеет тенденцию к озвончению, а внутрислоговое /b/ – к превращению в спирант [v]. Последние два признака роднят разговорный язык с нижненемецким диалектом. Также и в дистрибуции и частотности фонем отчетливо видны параллели между разговорным языком и диалектом. /s/, особенно в Средней Померании, выступает в речи не так часто, как в верхненемецком, потому что оно во многих словах реализуется как [t], например dat, dit, wat. То же самое относится к аффрикате/pf/, которая наряду с [f] выступает также в виде [p] (например, jǝtsɔpt = gezupft), и к /ch/, которая часто выступает как [k] (например, o:k = auch, nıks = nichts).
Дифтонги имеют в севернонемецком разговорном языке относительно широкую шкалу фонетических вариантов. Чем больше близость к диалекту, тем сильнее отклонения от верхненемецкой нормы. Это относится прежде всего к /eu/, который в противоположность верхненемецкому варианту [ɔø] реализуется почти исключительно как [ɔi] и параллельно, но реже, так же как [ɔe] и [œ:Ø] в heute или как [ɔy] в Leute. Как и в верхненемецком языке, /ei/ остается преимущественно [ae], /au/ остается [ao]. Кроме этих трех основных дифтонгов, в севернонемецком разговорном языке имеется еще дополнительно несколько так называемых «неявных» дифтонгов. К ним относятся, с одной стороны, звуковые сегменты, возникающие при вокализации конечного -r после закрытых долгих гласных в закрытом слоге, как, например, bi:ε = Bier, o:ε = Ohr, fi:ε = vier. В севернонемецком разговорном языке эти дифтонги появляются не только после первоначально долгих гласных. Они встречаются и там, где имеются первоначально краткие закрытые слоги с открытым гласным. В этих случаях при отсутствии r меняется как количество, так и качество гласного, а именно происходит удлинение гласного и превращение открытого гласного в закрытый, например ho·εst = Horst, fo·εt = fort, fo·εtaǝl = Vorteil, do·εf = Dorf, vo·εdn = (ge)worden. Другая группа «неявных» дифтонгов возникает вследствие простого расщепления и распада долгих гласных или дифтонгов в закрытых слогах, преимущественно в положении перед носовыми и плавными, например ʃø:in = schön, inflɑtsjo:ǝn = Inflation, fi:ǝI = viel, mae:ǝn = mein, zae:ǝn = sein. В скрытом виде тенденцию к дифтонгизации имеет несколько долгих закрытых гласных, особенно ярко выражена эта тенденция у долгих закрытых /o:/ и /e:/ в zo:u = so и ve:ię = Weg.
В севернонемецком разговорном языке в сочетаниях фонем /pf/ и /ts/ взрывные p и t вообще не реализуются, а если реализуются, то только очень неполно. /pf/ в начале слога реализуется исключительно как [f], например, flaomǝ = Pflaume, flu:x = Pflug, а также в конце слога в сочетании -mpf – как [-mf]. В случае с /ts/ фонетическая реализация аффрикаты в качестве [s] распространена не везде, однако употребляется в разговоре почти всеми говорящими на нижненемецком диалекте, притом независимо от положения /ts/ в начале или в конце слога, ср. наряду с sʊkæ = Zucker, а также zi:bsiç = siebzig и даже fʊŋksjo:n = Funktion. В обоих случаях, как с /pf/, так и с /ts/, первоначальными были чуждые нижненемецкому диалекту фонемы или сочетания фонем. Поэтому в разговорном варианте сочетание [pf] реализовалось только там, где оно выступало в качестве различительного звукового сегмента (как, например, в положении после гласного, ср. napf = Napf), обычно же – как [f]. Артикуляция аффрикаты /ts/ для говорящего на нижненемецком диалекте гораздо труднее. Еще до сих пор эта аффриката правильно не реализуется ни в диалекте, где она часто встречается в отдельных словах как фонема, ни в разговорном языке в начале слога. Чаще всего реализация имеет вид глухого спиранта [s]. Только молодые люди и дети, которые больше не владеют активно диалектом, произносят здесь аффрикату. Люди среднего и пожилого возраста, напротив, несмотря на полученное ими школьное, специальное и другие виды образования, уже не смогли преодолеть эту диалектно обусловленную фонетическую черту.