Катер не имел ни названия, ни других опознавательных знаков, ни даже флага. Только на антенне болтался вымпел с рыбкой. Силуэтом рыбка напоминала акулу.
Расправившись с пиратскими лодками, катер развернул пушку и открыл огонь по палубе яхты. Пули прошли впритирку над головами тех, кто собрался на верхней палубе. Пассажиры отхлынули от бортов и распластались на палубе. Катер поравнялся с яхтой и сбросил ход. С катера на яхту полезли фигурки в серых комбинезонах, касках и с автоматами. Впереди цепочки атакующих шел гигант, настоящий викинг. Меткими прицельными выстрелами он уложил сначала одного, а следом и другого телохранителя Абдуллы.
Другие бойцы в серых комбинезонах преследовали пиратов и расстреливали их без всякой пощады. Впрочем, делали они это и без ненависти, просто как будничную работу. Карина и Марина застыли, словно парализованные. Возможно, это и спасло их. Многие из пассажиров, которые заметались в панике между стрелками и их целями, попали под пули.
Абдулла затравленно огляделся, оттолкнул Спирю и схватил Хрякина за остатки волос. Он укрылся за его объемистым корпусом, ткнул в висок пистолетом и закричал:
– Если приблизитесь, я его убью!
– Валяй! – рассмеялся гигант.
Абдулла, пятясь, скрылся вместе с Хрякиным в темном коридоре. Гигант шагнул следом. Пассажиры и экипаж яхты в страхе разбежались, хотя им пока вроде бы ничто не угрожало. Вдруг Хрякин охнул и осел. Не то инфаркт, не то просто обморок. Теперь гигант остался с Абдуллой с глазу на глаз.
– Знаешь, почему я не убил тебя сразу? – спросил гигант. – Потому что ты не раскрыл рот. Ты ведь меня узнал?
Абдулла кивнул и облизнул пересохшие губы.
– Узнал. Ты Глок. Но ведь тебя считали погибшим.
Гигант ухмыльнулся:
– Я воскрес. А точнее, превратился в зомби. И мне бы очень хотелось, чтобы меня и дальше продолжали считать погибшим, поэтому придется тебя убить. Прощай, негритенок, жаль, что так получилось. Ты мне всегда нравился.
Хрякин на полу вдруг задергался и засучил ногами. Глок на секунду отвлекся. Воспользовавшись его заминкой, Абдулла нырнул в боковой коридор и камнем слетел вниз по трапу. Глок грязно выругался и рванулся за ним.
– Сгоняйте всех на верхнюю палубу! – крикнул он своим бойцам и помчался дальше.
Трап привел его в трюм. Здесь находились каюты экипажа и обслуживающего персонала. Глок ударом ноги распахнул дверь одной из кают, затем другую, за ней следующую. Что-то темное метнулось в угол каюты. Глок дал короткую очередь и выругался: вместо Абдуллы он пристрелил сладкую парочку. В запертой каюте похотливый судовой стюард трахался с девкой из «группы поддержки» Хрякина. Правду говорят, что грешить вредно для здоровья. А ведь могли бы жить.
Бойцы в серых комбинезонах прочесывали внутренние помещения яхты и вытаскивали отовсюду разбежавшихся было пассажиров и членов экипажа. Их собирали на верхней палубе. Двоих или троих пиратов, обнаруженных в дальних углах судна, пристрелили на месте. Тела убитых также выволокли на палубу.
С ракетного катера на яхту перегружали тяжелые бетонные кубики с вмурованными в них железными арматурными кольцами. Мимо Глока бойцы провели двух молодых женщин – блондинку и брюнетку. Сзади вывели Хрякина и протащили еле живого от страха Спирю.
Глок достал компактную переносную рацию.
– «Акула-Три», на связь! Я – «Акула-Один»! Ответь! Можно отключать блокирование мобильной связи. Доложи, как понял.
К Глоку подбежал боец и принялся что-то говорить ему на ухо тихо и взволнованно. Глок кивнул и направился следом за гонцом. Тот провел его длинным коридором. В радиорубке, куда они пришли, их ждал помощник Глока и малоприятная картина. Возле стола, упав со стула, лежал труп радиста. Рядом с ножом в спине лежал заколотый Абдулла.
– Ты этого искал? – спросил Глока помощник.
– Да. Кто его зарезал? – рявкнул Глок.
– Не знаю, я тут ничего не трогал, – пожал плечами помощник.
Глок в ярости выругался. Помощник не понял.
– Но ты же хотел его убить.
– Да, но только сам. Ты что, не чувствуешь разницы – я убиваю или кто-то неизвестный? Теперь я не знаю, что и кому он успел разболтать перед смертью. И, чтобы это выяснить, мне надо, как минимум, найти его убийцу и основательно выпотрошить.
Глок еще раз выругался. Сейчас ему предстояло заняться захваченными пленниками.
«Алатырь» все еще лежал в дрейфе. Кэп ждал приказа. На палубе тральщика группа спецназовцев знакомилась с новым товарищем.
– Где погружались, инструктор?
С новыми, а тем более неприятными сотрудниками Кэп держался исключительно на «вы».
Старший лейтенант Фалалеев вытянулся, как он полагал, по стойке «смирно».
– В разных местах. В тропиках, в полярных широтах. Но я не столько инструктор, сколько технарь, главным образом, занимался кейв-дайвингом.
– Это что такое? – не понял Кэп.
– Пещерный дайвинг, – перевел Марконя. – Так ты экстремал?
Фалалеев только молча руками развел.
– А на чем погорел? – задал Дед интересующий всех вопрос.
Фалалеев помрачнел и приступил к краткому докладу:
– Мы в Австралии на две сотни погружались. Озеро – колодец. Нас двое было – я и бадди.
– Иностранец, что ли? – не понял Дед.
– Нет, так на их жаргоне напарник называется, – просветил его Марконя.
– Навьючили на горб снарягу, – продолжил Фалалеев, – по сотне кило газовых смесей на рыло – и пошли вниз. На ста пятидесяти у напарника легочник заклинил. И октопус – дополнительный регулятор – почему-то не сработал. Он запаниковал, рванул наверх. В результате – блэк-аут и летальный исход. Я пытался помочь, но не смог.
– А лицензию за что отобрали? – спросил Поручик.
– Документы на погружение не оформил. Страховки, разрешения и прочие юридические детали. Небрежность с отягчающими последствиями.
Кэп замотал головой, как больная лошадь.
– Мало было мне одного небрежного, – он кивнул в сторону Поручика, – теперь двое будет. Конец группе!
– Нам и так скоро конец, – проговорил Марконя. – Все равно группу разгонят рано или поздно.
– Пусть лучше поздно разгонят, – отрезал Дед. – Может, к тому времени мы все уже на пенсии будем.
Кэп встал и подвел итог:
– Ладно, готовьтесь к пробному погружению. Поручик, окунешься с ним, оценишь уровень подготовки. Если что не так, товарищ старший лейтенант Фалалеев, мы с вами расстанемся. Невзирая, так сказать… Мне приготовишники не нужны.
Перед тем как натянуть гидрокостюм, Поручик обратил внимание на три длинных шрама, которые пересекали плечо новичка и уходили под майку на спину.
– Откуда такая красота?
Фалалеев небрежно отмахнулся:
– Да, было дело, погружался как-то под лед. Попал в течение, сдуру запаниковал и майну потерял. Прорубь то есть. Искал-искал, гляжу – воздух кончается. Наконец, углядел наверху дырку. Вынырнул – а там в засаде умка сидит, медведь белый. Он тюленя караулил, а дождался меня. Ну и махнул лапой. Чтобы я не мешал. Если бы он меня задрать хотел, нырнул бы следом, и тут уж у меня шансов спастись не было бы.
Поручик согласился. Драться под водой для него дело привычное, но вот иметь противником белого медведя ему еще не приходилось.
– «Мишку на севере» я тебе не обещаю, но с крокодилом Геной, возможно, придется повстречаться.
Оба закончили облачаться и направились к трапу, ведущему в воду.
– Ты здесь когда-нибудь погружался? – спросил Поручик.
– Нет, только в Красном море.
– Имей в виду, тут вода не такая соленая. И волны океанские, даже на глубине десяти метров прилично болтает, – предупредил Голицын.
Когда оба скрылись под водой, страховавшие их Дед и Малыш переглянулись.
– А что, Дед, похоже, племяш-то адмиральский – нормальный пацан, – ухмыльнулся Малыш.
Дед в ответ по привычке проворчал:
– Ты при Кэпе такое не скажи. А насчет Фалалеева-младшего судить пока рано. Он еще только нырнул. Вот вынырнет, тогда будет видно. Дайвер – он и есть дайвер. Инструктор, блин!
И он принялся бросать в воду мелкий табачный мусор, накопившийся на дне кармана. Так, с легкой руки Деда, за Фалалеевым закрепилось прозвище «Инструктор».
К вящему разочарованию Кэпа, Поручик по возвращении отрекомендовал новичка самым лучшим образом. Профессионал, без склонности к авантюризму. Под водой ведет себя спокойно, физические и психические показатели в норме. Не дрейфит, но и на рожон не лезет. В общем, как бы Кэпу ни хотелось избавиться от адмиральского племянничка, на данном этапе это не представлялось возможным.
Командир приказал Марконе связаться со штабом и доложить о благополучном прибытии старшего лейтенанта Фалалеева. Сообщение, которое в ответ Марконя получил от руководства, судя по всему, было из ряда вон выходящим. Во всяком случае, капитан-лейтенант не так часто застывал с открытым ртом. Вот как сейчас.
Он не сразу отошел от услышанного. Наконец, сорвав наушники, Марконя уставился на Татаринова.
– Где-то поблизости наша яхта исчезла. Российская. Опять с концами и без следа.
– Писатель? – встревоженно переспросил Кэп.
Неужели Уваров нашел на одно место приключение? Но Марконя успокоил:
– Нет, не писатель, бог миловал. Хрякин пропал. Со всей своей компанией. Не вышли на связь, маячок не работает, спутник их не видит.
– Хрякин-то кому понадобился? – Кэп выругался, что позволял себе нечасто. – Да еще со своей кучей дармоедов. Их в заложниках держать невыгодно. Нажрут и пропьют втрое больше, чем за них можно получить даже в самый базарный день.
Марконя с ожиданием взглянул на командира:
– И что теперь делать?
Тот пожал плечами:
– Собирай наших. Думать будем.
Через пять минут группа в полном составе собралась на полубаке тральщика. Кэп вкратце изложил последние новости, потом обвел личный состав требовательным взглядом.
– Какие будут по этому поводу соображения? Что думаете?
Дед, по обыкновению, отделался ворчанием: