– Микуми занимать три тысяч двести тридцать квадратных километр, – рассказывал Омар, повернувшись к нам. – Но для турист открыть лишь маленький часть парка.
Надеюсь, дорогой читатель, тебе всё понятно из того, что говорит африканский знаток великого и могучего?
Территория заповедника оказалась не выжженной солнцем саванной, как я себе представлял, судя по телепередачам и тем роликам в интернете, которые мне показывал Димка перед отъездом, а зелёной равниной с низкорослыми кустарниками и небольшими деревцами. На горизонте виднелись очертания заснеженных горных вершин. Джип покачивался на укатанной дороге. Каждый раз, когда он подпрыгивал на кочке или попадал в ямку, я едва не бился головой о крышу, в которой было вырезано квадратное отверстие. Какое-то время мы тряслись по саванне в гордом одиночестве, не встретив на своём пути ни одной животинки. Я даже расстроился: так можно проездить до самого вечера и никого не увидеть. И вдруг сбоку от дороги из-за кустарников показались длинные шеи тех товарищей, до которых информация доходит с опозданием. Да-да, вы правильно поняли – это были жирафы. Они гуляли целой семьёй, общипывая зелёные верхушки кустарника. Увидев их, я чуть не запрыгал от радости, а Омар ткнул в их сторону пальцем:
– Андрей, Андрей, смотреть жираф.
Колумб, не сразу заметивший животных, поскольку они были с той стороны машины, где сидел я, взял фотоаппарат с сиденья, встал в полный рост и, высунув голову в люк, принялся их снимать. Недолго думая, я последовал его примеру, вскарабкался по спинке сиденья, на котором сидел гид, и вылез на крышу. И как я сразу не додумался сюда забраться? Здесь открывался потрясающий вид на саванну.
– Сократ, аккуратней, смотри не свались с машины, – предупредил Колумб, продолжая целиться в жирафов через объектив камеры.
По телевизору они казались мне громадными и неуклюжими животными, а в жизни парнокопытные выглядели изящными и грациозными, даже несмотря на их габариты. Один из них – тот, который стоял ближе всех к дороге, – вдруг заметил наш приближающийся автомобиль, сорвался с места и помчался вглубь равнины. Другие жирафы последовали его примеру и бросились врассыпную. До чего же удивительно было смотреть на их бег со стороны: они будто двигались в замедленной съёмке. Семейство жирафов убежало, но всё равно осталось в поле зрения. Но Колумб продолжал фотографировать. По своему опыту знаю: такие профессиональные камеры, как у него, могут снимать на очень большом расстоянии. Помню, как во время премьеры спектакля нас фотографировали операторы центрального телеканала, расположившись в самом конце большого зала театра[43].
Ты уж прости, дорогой читатель, что я постоянно возвращаюсь в прошлое. Не могу иначе, мне хочется поделиться с тобой каждым моментом, каждым мгновением из своей жизни. Надеюсь, тебя это не раздражает, как меня когда-то раздражал наглый дятел на берёзе.
С другой стороны дороги на горизонте показалось другое многочисленное семейство жирафов. Да их здесь видимо-невидимо! Жаль, что они оказались такими пугливыми, я бы с удовольствием с ними пообщался, если бы они подошли поближе.
– Пумба, Пумба! – воскликнул Омар, показав пальцем на пятно, которое вдалеке двигалось через дорогу.
Я просто обалдел, услышав имя героя, которого играл Хичкок[44]. Эх, как жаль, что пёс не увидит своего персонажа. Но ничего, если я его когда-нибудь встречу, непременно расскажу об этом. Говорю же, герои мультфильма будут преследовать меня всё путешествие по Африке. Король едет за рулём, вот и бородавочник появился, осталось только встретить суриката.
Я присмотрелся, но с трудом разглядел поросячий пятачок и торчащие вверх ушки. Следом за Пумбой дорогу перебежал ещё один, за ним другой, а за ним и третий. Семья бородавочников шла по своим делам и явно не планировала с нами встречаться.
– Нам везти, что ми видеть Пумбу, – сказал Омар. – Они держаться далеко людей.
Жаль, мы так и не смогли их рассмотреть поближе. Когда джип подъехал к тому месту, где они перебегали местную магистраль, их уже и след простыл, лишь вдалеке слегка покачивались заросли кустарника, выдавая место их укрытия.
Извилистая дорога нас вывела на открытую местность, где на зелёной травке спокойно паслось целое стадо зебр. На горизонте виднелись редкие деревца, похожие на зонтики. В отличие от своих длинношеих соседей, при виде машины зебры не умчались подальше, а продолжили щипать траву, изредка отрываясь от своего занятия, чтобы взглянуть на нас и убедиться, что мы пришли с миром. Я посмотрел в другую сторону и увидел там ещё одно семейство чёрно-белых лошадок. Наверное, в саванне больше всего зебр и жирафов. Полосатики оказались гораздо смелее пятнистых, но всё же предпочли держаться от нас на расстоянии. Но хотя бы не убегали – и то хорошо. Это позволило нам прекрасно разглядеть их. Колумб строчил из фотоаппарата, как из пулемёта, только и успевая поворачиваться то в одну, то в другую сторону.
– Каждый рисунок полоска зебра, как отпечаток палец человек, – рассказывал Омар. – Одинаковых бить не мочь.
Надо же, я этого не знал. Сколько смотрел передач про них – ни разу этого не слышал. Или, может, пропустил мимо ушей? Вот уж точно говорят: век живи – век учись. Спасибо, наш африканский друг, за столь интересную информацию. Водитель остановил машину на дороге таким образом, что мы оказались как раз между двумя полосатыми компаниями. Теперь мы могли поближе рассмотреть животных.
– Омар, скажи Симбе, пусть выключит двигатель. И помолчите немного, хочу записать на видео звуки природы, – попросил Андрей.
Когда король-водитель выполнил его просьбу, я чуть не оглох от тишины. Казалось, было слышно, как шевелятся уши животных от прикосновения насекомых.
Спустя несколько минут мы снова продолжили путь. Теперь джип двигался в сторону огромного дерева, которое виднелось вдалеке. Мы с Колумбом продолжали торчать на крыше, я заглянул в салон как раз в тот момент, когда Омар показал пальцем именно туда, куда мы направлялись.
– Ми сейчас ехать тот баобаб, – сообщил он.
Уже через несколько минут мы оказались на площадке, посредине которой росло великое дерево – а его иначе не назовёшь. Если вы никогда не видели, как выглядит баобаб, я вам расскажу. Вернее, попытаюсь это сделать, потому что передать словами размер этого гиганта очень сложно. В общем, представьте меня на фоне… Эйфелевой башни. Представили? Так вот, этот ветвистый король деревьев – своеобразная Эйфелева башня африканской саванны.
– Этот баобаб четыреста лет. – Омар поднял вверх указательный палец.
Симба остановил джип возле него, Андрей опустился в салон и вышел из машины.
– Омар, сфотографируй нас с Сократом на его фоне, – попросил он.
После того как гид несколько раз щёлкнул нас под деревом, отойдя на приличное расстояние, чтобы запечатлеть размер великана, Колумб вскарабкался по стволу и снова попросил Омара снять его, теперь снизу – так лучше видно ширину баобаба. Я думал, шею сломаю, когда задрал голову, чтобы посмотреть на дерево. Мой взгляд так и не добрался до макушки, затерялся в ветвях. Даже не знаю, можно ли обхватить баобаб за талию и сколько для этого понадобилось бы человек. Под деревом гостеприимные хозяева заповедника соорудили стол и пеньки для отдыха путешественников.
Здесь запросто можно было бы устроить пикник. Я бы не отказался перекусить на природе. Когда ещё появится возможность поесть посреди африканской саванны, зная, что по соседству бродят дикие звери?
У водителя с собой оказались пачка чипсов и бутылка шипучки. Андрей от напитка отказался, взял лишь несколько чипсин для себя и пару штук для меня. Если учесть, что с раннего утра в моей пасти не было и маковой росинки, то хрустящие кругляшки показались мне изысканным деликатесом. Вкусно, но, к сожалению, ничтожно мало. Я бы с радостью умял весь пакетик.
Немного передохнув, наш отряд продолжил путешествие. Мы с Колумбом заняли свои позиции на крыше. Мне проще, я сижу, а ему приходилось стоять. Но, судя по всему, его это нисколько не напрягало, по-моему, он даже получал удовольствие от такой езды. Когда впереди показалось озеро, Симба взял курс на него. Он не стал подъезжать близко к берегу, остановил джип чуть поодаль. В этот раз из машины вышли все, кроме него.
– Видеть два глаз и нос? – спросил Омар, показав на что-то непонятное, торчащее из болота. – Там бегемот сидеть.
Колумб с камерой направился к самой кромке воды и, присев на корточки, начал снимать бегемота. Вернее, то, что торчало на поверхности.
– Андрей, не подходить рядом, – предупредил Омар. – Бегемот очень быстро бегать. Ти не понять, как он будет здесь.
Андрей прислушался к совету и вернулся к нам. Я посмотрел на озеро: глаза и нос не сдвинулись с места. Бегемоту, видимо, было не до нас.
– Давайте немного подождём, может, он вылезет из воды, – предложил Колумб.
На что Омар ему ответил:
– Ти мочь сидеть целий день, он не выходить вода. Сейчас ехать дальше, а завтра – опять смотреть бегемот.
– Мне хотелось его увидеть даже больше, чем львов, – вздохнул Колумб.
– Он редко выходить. – Омар развёл руками. – Когда он бить наверх, нельзя знать.
По его словам я понял, что на поверхность бегемоты выходят крайне редко, подгадать, когда это произойдёт, нереально.
Мы опять разместились в машине, каждый на своих местах, и двинулись в путь. Какое-то время снова ехали в полном одиночестве, лишь один раз встретили какую-то диковинную разноцветную птицу на ножках-палочках и с длиннющим клювом. Она напомнила мне цаплю. Птица важно перешла дорогу почти у нас перед носом и пошла дальше по своим делам.
– Ми бить парк семь часов, – напомнил Омар. – Ми далеко ехать, пора назад. Завтра бить здесь утром.
Когда джип свернул на другую дорогу, Колумб спросил:
– Разве мы поедем обратно не этой дорогой?