Сам ты суслик, пёс плешивый. Ух, с каким удовольствием я бы поцарапал твою наглую морду.
Услышав шум, газели оторвались от своего занятия и, подняв головы, насторожились, размахивая короткими хвостами, точно пропеллерами.
– Убегайте скорее, сюда бегут гиены! – выкрикнул я, поравнявшись с ними.
Они недоумённо посмотрели на меня, затем перевели взгляды в ту сторону, откуда я мчался, и, заметив моих преследователей, с криком «Гиены!» бросились врассыпную. Я помчался дальше. Обернувшись на ходу, я увидел, как собачья банда атаковала одну из них. А она, бедолага, металась из стороны в сторону, понимая, что не может вырваться из вражеского оцепления. Сердце сжалось. Это мир дикой природы, здесь нет места сочувствию, жалости и состраданию. Я снова обратился к небу с просьбой: пусть жертв среди этих грациозных божьих созданий будет как можно меньше. Надеюсь, в этот раз небо услышит меня!
Отбежав на безопасное расстояние, я ещё раз обернулся и, окончательно убедившись, что гиены потеряли ко мне интерес, остановился перевести дух. Фух, еле лапы унёс. Если бы не газели, то сегодня дикие собаки полакомились бы мной. Оставаться на открытой местности небезопасно. Трава хоть и скрывала меня, но для хищников это преградой не было. В саванне полно таких нюхачей, как ушастые гоблины. Здесь могут выжить животные, абсолютно не имеющие запаха. Но разве такие бывают? Помню, когда Катерина была маленькой, мы с ней смотрели мультфильм «Шапка-невидимка». Вот бы мне такую! Тогда я мог бы свободно передвигаться, оставаясь незаметным для голодных хищников. Только вот не знаю, существуют ли чудо-шапки на самом деле или это очередная человеческая выдумка? Мне кажется, кто угодно хотел бы иметь такой защитный шлем.
Высокая растительность поглощала остатки света, падавшего с неба, и под ней наступили её собственные сумерки. Я встал на задние лапы, прямо как сурикат, и, высунув голову, осмотрелся. Вдалеке увидел высокое засохшее дерево, рядом с которым темнели заросли кустарника, и направился туда в надежде найти место для ночлега.
«Мам, мам, мам!» – услышал я, когда приблизился к засохшему дереву. Первое, о чём подумал, – видимо, человеческий ребёнок каким-то образом потерялся в саванне и теперь прячется в кустах. Чтобы не напугать его, я осторожно подкрался к месту, откуда доносился звук, и только хотел заглянуть в заросли, как навстречу мне выбежало трое котят. Каково же было моё удивление, когда вместо человеческого ребёнка я увидел перед собой детей гепарда. Я узнал их по чёрным полоскам, бегущим по мордочкам от внутренних уголков глаз, вокруг носа и до самой пасти, и по длинной серебристой гриве на холках. Испугавшись не на шутку, я отпрянул, ожидая, что следом за ними выскочит мать, и уже мысленно приготовился к очередному марафону.
– Ты кто? – Три пары глаз уставились на меня.
– Кот, – ответил я. – А где ваша мама?
– Она ушла на охоту, – ответил один из них. – Мы услышали шум и подумали, что это она вернулась.
Я облегчённо вздохнул: мамы нет рядом. Надо делать лапы, пока она не вернулась. А то будет как со слонами. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь, придётся искать другое место для ночлега.
– Милли, теперь нам влетит от матери, – воскликнул другой котёнок, обращаясь к тому, который говорил со мной. – Глупая девчонка, вечно нам достаётся из-за твоего любопытства.
Вот тебе раз. Оказывается, этот котёнок – девочка. Я не мог различить, кто из них кто, они все были на одну морду. Но, присмотревшись повнимательней, всё же я заметил у Милли незначительное отличие: уголки её рта были чуть приподняты, будто она улыбалась, тогда как у двух других котят – опущены, их мордочки напоминали грустные театральные маски.
– Билли, да успокойся ты! – Она укоризненно посмотрела на него. – Не влетит, мы маме не скажем, что без разрешения выходили из дома.
– А где ваш дом? – поинтересовался я.
– Здесь! – Милли обвела взглядом растительность. – Пойдём к нам в гости.
Я принял предложение и последовал за ними. Они нырнули обратно в заросли кустарника и уселись на сухой траве, служившей им подстилкой. Осмотрев жилище гепардов, я вспомнил мышонка Траволту. Он считал своим домом клетку, в которой жил на космической станции[47]. Вновь и вновь убеждаюсь: понятия «дом» и «родина» у каждого свои.
– Ты же не расскажешь маме, что мы выходили из дома? – вдруг спросила Милли, хитро посмотрев на меня.
– Нет конечно, – выпалил я. – Вообще-то врать нехорошо, а старших надо слушаться.
– А ты почему без взрослых гуляешь? – хмыкнула она.
– В смысле? – удивился я.
– Ты тоже маленький, а мама говорит, детям одним по саванне ходить нельзя, здесь полно опасностей, – пояснила Милли.
Теперь до меня дошёл смысл её вопроса. Во дожил, дети приняли меня за своего.
– Я уже взрослый, – ответил я.
– Да какой же ты взрослый, если ростом меньше меня! – Я едва не упал, когда третий котёнок, тот, который всю дорогу молчал, толкнул меня плечом.
– Дело совсем не в росте, – пояснил я. – Не каждый маленький – котёнок, впрочем, как не каждый большой – взрослый. Вот ты, например, выше меня, а на самом деле ещё ребёнок. – Я толкнул его в ответ.
– Бр-р, – фыркнул он, встряхнув пушистой головой. – Ты меня совсем запутал. Как-то мудрёно ты выражаешься! Объясни ещё раз, что ты хотел сказать.
– Только то, что сказал. Я взрослый кот, – повторил я. – Просто я домашний и, в отличие от вас, живу с людьми.
В этот момент я поймал себя на мысли: до чего же утомительно объяснять африканским зверям каждый раз одно и то же.
– Как это? – Котёнок вытаращил чёрные глазищи.
– Вилли, ну ты и тормоз! – вмешалась Милли. – Ты забыл, что мама рассказывала? У людей живут не только маленькие коты, такие, как он, – она кивнула на меня, – но даже наши братья: гепарды, львы, тигры. А ещё птицы и много другой живности. Или ты не помнишь путешественницу, которая приезжала на сафари с домашней собачкой? Её тогда чуть лев не съел.
– Кого? – с ужасом воскликнул я.
– Собаку, – ответила Милли. – В тот день мы тоже были дома одни. Мама, как всегда, ушла на охоту…
– А где ваш отец? – перебил я её. – Он что, не помогает ей?
– Мы его никогда не видели. Мама говорит, они расстались, когда мы ещё не появились на свет, – вздохнула Милли. – Зачем ты меня перебиваешь? – возмутилась она. – Если тебе неинтересно, я не буду рассказывать.
Она состроила обиженную мордочку и отвернулась.
– Очень интересно, – усмехнулся я, глядя на неё. В этот момент уголки её губ опустились, и она напомнила мне сердитого медвежонка. – Я тебя внимательно слушаю.
– Так вот, – продолжила она, – в тот день рядом с нашим жилищем на поляне отдыхал лев-одиночка. Есть тут у нас такой товарищ. Мама говорит, у него нет ни детей, ни плетей. Его в нашей саванне все звери знают, потому что он очень ленивый и наглый. Сам охотиться не хочет, только ходит от дома к дому и отбирает у всех добычу. Взрослые животные говорят, он живёт за счёт других. А Бади называет его рэкетиром.
– А кто такой Бади? – снова перебил я и тут же осёкся.
– Сотрудник заповедника, – ответила она и, нахмурившись, сердито спросила: – Так ты будешь слушать или нет?
– Конечно буду, – опять усмехнулся я. – Просто мне стало интересно, кто он такой.
– Так вот, мы спрятались в кустах и наблюдали за львом. Смотрим, через некоторое время рядом с ним остановилась машина с путешественниками. В ней было трое мужчин и женщина с маленькой собакой. Пока люди фотографировали льва, этот глупый зверёк вырвался из рук хозяйки, выпрыгнул из автомобиля и помчался прямиком к нему. Я даже зажмурилась от страха, подумала: «Ну всё, сейчас он проглотит его». Но не тут-то было, – хмыкнула Милли. – Только лев открыл пасть, собираясь перекусить собачкой, как из машины выскочила женщина и давай кричать нечеловеческим голосом, махать руками, ну прямо как горилла. Лев так испугался! Я даже подумать не могла, что он такой трусишка. Он подпрыгнул так, словно его по башке кокосом шмякнули, и помчался со всех лап прочь, только клубы пыли остались после него. Вот умора! Мы с братьями чуть животы не надорвали от смеха! – Она посмотрела на Вилли и Билли, те дружно закивали.
Вот тебе и царь, испугался какой-то тётки. А женщина не из трусливых оказалась, бросилась на защиту своего питомца, невзирая на то что перед ней лев.
– Я тоже приехал на сафари со своим человеком и потерялся, когда за нами погнались слоны, – рассказал я. – Теперь вот пытаюсь его найти.
– А почему они за вами погнались? – удивился Билли.
– Наверное, из-за того, что мы слишком близко подъехали к их детям, – ответил я.
– Хм, ну вы даёте! Мама рассказывала, как однажды на её глазах слоны затоптали львицу, когда та пыталась отбить слонёнка от стада.
– А кто вам такие имена дал? – задал я вопрос, мучивший меня все это время.
Зуб даю, тут не обошлось без человеческой фантазии. Кто ещё может назвать котят гепарда Билли, Вилли и Милли?
– Бади, – ответила Милли, подтвердив мои мысли. – Он часто приезжает к нам в гости на машине и всегда привозит угощение – мясо всякое, особенно мне нравится курочка.
Хм, какая кошка не любит курочку?
– Ладно, пойду я, – вздохнул я. – А то скоро ваша мама вернётся.
– Пожалуйста, не уходи, – попросила Милли. – Побудь с нами, а то нам страшно. В саванне уже темно, а её всё нет.
– Она будет сердиться, если увидит меня рядом с вами.
– Не бойся, она тебя не тронет. Наша мама очень добрая. Она никогда не ругается с другими животными, потому что любая рана, нанесённая в драке, не позволит ей охотиться, а это значит, что мы погибнем от голода, – рассказал Вилли.
– А что, если она совсем не вернётся? – испуганно спросила Милли. – Ты останешься с нами вместо неё?
Такого вопроса я никак не ожидал. Я растерялся и долго не мог придумать, что ответить.