– А разве я могла поступить иначе? – Она бросила на меня короткий взгляд и снова вернулась к своему занятию. – Мы же с тобой из одного племени.
– Леопард тоже из нашего племени, но тем не менее выгнал меня из своих апартаментов, – напомнил я.
– А чему ты удивляешься? – хмыкнула она. – По своей натуре они одиночки, не любят делить территорию с кем-то. Я поражаюсь, как он вообще тебя не тронул. Видимо, был сытым, ты же говоришь, у него чьи-то копыта на дереве висели. Когда леопард хочет есть, он запросто может кинуться даже на человека, не говоря уже о других животных. Причём делает он это не в открытую, как гепарды, а исподтишка, когда жертва не ожидает нападения и у неё не остаётся шанса на спасение. К тому же они очень жестоки и злопамятны. Бади говорит, проще приручить нас, львов или тигров, чем леопарда.
– Слушай, а почему ты не втягиваешь когти, как делают все кошки? – я задал волновавший меня вопрос. – У твоих детей они не торчат так.
– Этим гепарды и отличаются от остальных, – ответила Лола. – Втягивать коготки умеют только дети. Через неделю моим малышам исполнится четыре месяца, и они тоже потеряют эту способность.
– Это же, наверное, жутко неудобно – ходить с кинжалами на лапах, – ухмыльнулся я.
– Ничего подобного, – возразила она. – Да, я не умею лазать по деревьям так же хорошо, как леопард, зато они дают мне возможность не терять равновесие во время бега. Я не могу охотиться на крупных животных: добычу нужно не только поймать, но ещё и донести до дома, чтобы детвору накормить. Ты посмотри на меня. – Лола окинула себя взглядом. – Разве может такая хрупкая кошка дотащить, например, буйвола? Мне приходится охотиться на газелей да на импал, а они бегают не хуже меня, поэтому способность держать равновесие мне просто необходима. Когти для меня – как для машины шипы, они служат для сцепления с дорогой. А благодаря своему длинному хвосту, – Лола похлопала им по траве, – я могу на большой скорости совершать крутые развороты. Иной раз так разгонюсь, сама не замечаю, как потенциальную жертву обогнала, приходится поворачивать и бежать назад. – Она вдруг стыдливо опустила глаза.
Вот тебе раз! Оказывается, умение быстро бегать не всегда хорошо для охоты. Ещё нужно рассчитать скорость, чтобы не проскочить мимо добычи.
– А зачем же ты так быстро бегаешь? – удивился я.
– Да откуда я знаю? – раздражённо фыркнула Лола. – Не могу объяснить, этот процесс я не контролирую. Вроде только начинаю бежать, глядь – а скорость уже под сто километров. Мы даже гонки по саванне устраиваем с людьми, они на машине, ну а я, естественно, на своих четырёх. Я ещё ни разу не проиграла, – гордо заявила Лола. – Правда, во время охоты я ужасно устаю, сил, чтобы дотащить добычу до дома, совсем не остаётся. Приходится какое-то время восстанавливаться. А пока я отдыхаю, случается так, что на горизонте появляются хищники, например, львы или гиены – те ещё любители полакомиться на халяву. Наглецы отбирают у меня добычу. Знают, что я уставшая и не могу дать им отпор. Да и нельзя мне ввязываться в драку: не дай бог получу травму, как потом буду охотиться? А мне детей кормить нужно, – поделилась она, тяжело вздохнув.
Видимо, я невнимательно смотрел передачи о гепардах. Я даже представить не мог, что им так тяжело живётся в саванне. Им надо не только поймать добычу, но и умудриться её сберечь и принести домой.
– А где отец котят? – спросил я. – Почему он тебе не помогает?
– А чем он может помочь? – спросила Лола. – Я две недели назад перестала кормить детей молоком.
– А почему вы не живёте вместе?
– Мы с ним не сошлись характерами, – хмыкнула Лола. – Я охочусь одна, а ему нужна компания. Он сейчас живёт со своими братьями в соседней саванне.
– И вы с ним совсем не видитесь? – Меня прямо разбирало любопытство.
Ведь наверняка у них тоже когда-то была любовь, как у нас с Беллой; куда же она теперь подевалась?
– Иногда встречаемся, вместе проводим денёк – другой. Когда мы только познакомились, любовь у нас была, – она мечтательно закатила глаза, – сумасшедшая. Он долго за мной ухаживал, причём делал это очень красиво. Мы ночи напролёт гуляли под звёздным небом, вместе встречали рассветы и провожали закаты. – Лола вдруг замолчала, а потом добавила: – К сожалению, когда начинается семейная жизнь, любовь заканчивается.
Вот тут я с ней был в корне не согласен. Я рассказал ей о моих хозяевах, о том, что они столько лет живут вместе, но продолжают по-прежнему любить друг друга. Вспомнил и кота Тарантино с его глухой кошкой Мелиссой[49]. Я уверен: и люди, и животные умеют любить по-настоящему. Мне кажется, у Лолы и отца её детей тоже чувства ещё не остыли, иначе зачем они встречались? Пусть и изредка.
– Я не спорю, возможно, настоящая любовь существует, – согласилась она. – Только вот как её найти?
– А зачем её искать? Она сама приходит, – философски подметил я. – И к тебе придёт. Ты кошка молодая, красивая, умная – у тебя всё впереди.
– Поживём – увидим, – задумчиво произнесла Лола.
Тем временем к одинокому жирафу под деревом присоединился ещё один. Судя по тому, как второй потёрся головой о шею первого, я понял, что это была его подруга. По всей видимости, у них тоже любовь.
– Красиво у вас здесь, – сказал я, глядя вдаль на влюблённую парочку, и, вспомнив свою ненаглядную, тяжело вздохнул. Как же мне хотелось точно так же потереться об неё и вдохнуть её нежный аромат.
– Что ж тут красивого? – хмыкнула Лола и осмотрелась. – Вся растительность выгорела, один сухостой да колючки остались. Сейчас у нас сухой сезон, уже несколько месяцев не было дождя. В этот период здесь очень сложно выживать. Многие звери мигрируют в другие саванны в поисках пищи и воды.
– А ты почему не уходишь? – спросил я, краем глаза уловив движение в кустах.
Я посмотрел туда: три хитрых пушистых мордочки наблюдали за нами, выглядывая из зарослей.
– Да куда я пойду с детьми? – спросила она. – Они не вынесут длительного перехода, а я не могу рисковать их жизнями. Я и так уже троих потеряла. Билли, Вилли и Милли – это всё, что у меня осталось.
Лола лежала к ним спиной и не могла видеть, что мы играли в гляделки. Очень скоро малышне надоело сидеть в одиночестве, они выскочили из кустов и, подбежав к нам, с разбегу запрыгнули на мать, явно не ожидавшую такого нападения.
– Дети, разве можно так незаметно подкрадываться? – строго зашипела Лола. – Вы меня напугали до чёртиков.
– Мамуль, прости, мы не хотели! – Милли повисла на шее у матери, раскачиваясь на ней, как на качелях.
– Дочка, ты оторвёшь мне голову! – Лола пыталась скинуть малышку, мотая туда-сюда головой.
До чего же смешно было наблюдать за ними со стороны. Дети атаковали мать, прыгали по ней, хватали за уши, кусали за хвост. Длилось это до тех пор, пока Лола громко не зарычала, не выдержав любвеобильных ласк. Детёныши сделали вид, что испугались, и отбежали в сторонку, успокоившись на какое-то время.
– А что случилось с другими? – спросил я, поглядывая на детвору.
По все видимости, они уже напрочь забыли, что рассердили мать, да и сидеть на одном месте было крайне утомительно. Поэтому котята снова тихонько подкрались к Лоле и облепили её со всех сторон.
– Не знаю, они умерли сразу после рождения, – ответила она и замолчала.
Мама принялась умывать детей, тщательно вылизывая каждому из них мордочку. А те, наслаждаясь её вниманием, издавали смешные звуки, похожие на «уа-уа» и «ньям-ньям». Как и большинство кошек, Лола оказалась заботливой матерью. Закончив с утренним туалетом, она встала и с наслаждением потянулась, выгнув спину. Дети, как под копирку, повторили каждое её движение.
– Ну что ж, пора подумать об ужине. Пока нет сильной жары, пойду на охоту, – сказала Лола. – Если бы ты увидел нашу саванну в сезон дождей, вот тогда ты бы понял, насколько она красива. В этот период растительность оживает, всё кругом становится зелёным, еды полно, реки и озёра выходят из берегов. А какой воздух. – Она глубоко вдохнула, будто этот сезон уже наступил. – Дышится легко, не то что сейчас, вдохнёшь – и внутренности плавятся.
– Удачи тебе, – пожелал я.
– Сократ, ты остаёшься за старшего. Не позволяй детям выходить далеко за пределы этих зарослей, – наказала Лола и строго посмотрела на малышей. – Если он пожалуется, что вы его не слушались, я вас накажу. Останетесь без ужина.
Хм, ещё одна воспитательница нашлась. Не понимаю, почему все наказания сводятся к тому, чтобы лишить еды? Вот и Татьяна Михайловна: чуть что – сразу угрожает не кормить меня. Неужели нельзя придумать способ пооригинальнее? Лишение питания – настолько избитая тема, что не вызывает ни капельки страха, по крайней мере у меня.
Грациозно ступая, Лола направилась в ту сторону равнины, где паслось стадо зебр. Глядя ей вслед, я видел, как при ходьбе под пятнистой шкурой красиво перекатывались мощные мышцы. Длинный хвост шлейфом волочился по земле за его величественной хозяйкой. Когда она скрылась из вида, мы вернулись в заросли. Оставаться на открытой местности одним было опасно. Беззащитные котята могли запросто стать чьей-то лёгкой добычей. Не одни гепарды охотились по утрам: многие хищники выбирались из своих укрытий в поисках завтрака, поскольку съеденная накануне пища уже давно переварилась. Честно сказать, я бы тоже не отказался от небольшого перекуса. Вспомнил, как я воротил нос от «Китикэта» и «Вискаса». Эх, глупыш! Я бы сейчас с удовольствием умял пакетик корма. В который раз убеждаюсь: всё относительно в нашей жизни.
Детворе не сиделось на месте, они носились по кругу друг за другом, хватая впереди бегущего за хвост. Милли была заводилой, она будто нарочно провоцировала братьев на драку, постоянно нападая на них и кусая их за уши. Сложно было поверить, что этот котёнок – девочка. До чего же неугомонная! Настоящий сорванец.
– Сократ, пойдём на охоту, – вдруг предложила она, подбежав ко мне.