К тому же Русь — страна поистине огромная. Если высадиться в Крыму ранней весной, то войско Константина подоспеет туда, лишь когда весь полуостров уже будет в руках истинных сынов католической церкви. Фон Зальца также заявил папе, что он обязуется использовать все свое влияние, чтобы привлечь к этому походу прочие рыцарские ордена.
Словом, уговорил.
«Идите туда и, вместо того чтобы приобретать все эти чудеса за серебряные марки, возьмите даром, — откровенно и цинично говорилось в послании Григория IX. — Таким образом вы совершите сразу два добрых дела — обогатите себя и поможете нашему Христу, который скорбит на небесах, уныло взирая на то, как непотребно извратили схизматики его учение!»
Конечно, многие помнили, чем закончился первый крестовый поход на Русь. Ни один из числа выживших не решился ехать повторно в эти дикие земли, оправдываясь тем, что варвары совершенно незнакомы с рыцарскими обычаями, а потому воюют нецивилизованно и не по правилам. Он, гордый рыцарь древнего рода, не поедет драться с ними, потому что это ниже его достоинства.
В душе этот человек непременно добавлял, что он и так в прошлом походе лишился последних штанов, пардон, лат, если только не того и другого вместе, так что пусть теперь другие пощеголяют голыми задницами. Он в душе посмеется над ними, а на словах посочувствует.
Преувеличения в словах насчет штанов не было ни малейшего. Выкуп самым видным плененным рыцарям назначал лично император Священной Римской империи, причем задолго до их захвата в плен. Купец с явно выраженным мекленбургским акцентом попросил его оценить цену выкупа некоторых герцогов, пфальцграфов и маркграфов, что Фридрих II охотно сделал, а он хорошо знал, чьи владения сколько стоят.
Так что с захваченных в плен владетельных особ была содрана колоссальная сумма, в общей сложности составившая аж тридцать шесть с половиной тысяч русских гривен, да и то лишь потому, что Константин сжалился над датским королем Вальдемаром II и назначил за него всего-то десять тысяч.
— Только не надейтесь, ваше величество, что в следующий раз я затребую с вас пять тысяч, — заметил ему Константин. — Теперешняя сумма уменьшаться уже не будет.
— Об этом можете предупредить моих детей, — сердито буркнул Вальдемар, приканчивая четвертый кубок хмельного меда, и, склонив голову набок, язвительно заметил: — За такое количество марок, которое я каждый раз плачу на Руси за ночлег, вы, брат мой, могли хотя бы обеспечить меня приличным вином, а не этой слащавой бурдой, которая потом долго не желает утихать в моем желудке.
— В отличие от вас, я люблю ночевать под родными звездами. Наверное, поэтому я никогда не плачу столько за свой ночлег, — усмехнулся Константин.
Тем не менее папа все-таки создал коалицию, которую обозвал вторым святым походом. Разумеется, ни о какой святости говорить не приходилось, потому что воинство, отплывшее от берегов солнечной Италии, по большей части состояло из наемников, купленных итальянскими городами-республиками, в первую очередь венецианцами, так и не простившими Руси Константинополя.
По пути к ним присоединились немецкие и французские рыцари, пока еще сохранявшие владения в Греции, а также крестоносцы в монашеских плащах. Последних с большой натяжкой еще можно было назвать идейными, да и то наполовину. Жажда пограбить, скрытая за благочестивыми словами, все равно неумолимо выпирала наружу, выставляя напоказ свое черное нутро.
Ватацис заранее известил союзника, что напасть на огромное скопление кораблей его флот не сможет и потому они пройдут через Босфор беспрепятственно. Константин не обиделся, но потребовал сделать иное, то, что император осуществить в силах.
Армада — не армада, но почти двенадцать тысяч рыцарского сброда летом 1238 года высадились в Крыму близ хорошо укрепленного Судака.
Но это только у труса и неумехи вид высоких стен и могучих башен может вызвать оторопь и уныние — ну как взять эдакую твердыню. Бывалому рыцарю хорошо известно, что мощные укрепления в первую очередь свидетельствуют о процветании города. Значит, у его жителей есть деньги, коли они так трясутся над тем, чтобы их сохранить. А штурмовать крепости рыцари худо-бедно научились — не зря столько времени «тренировались» в Палестине и Египте.
Чего стоила одна Дамиетта. Этот город египетского султана окружали три ряда стен, и каждая из них была вдвое выше этих. Да и башен намного больше. А что толку? Если идти на штурм с именем божьим на устах и с хорошим мечом в руке, то никакая твердыня не устоит.
Опять-таки гарнизону Дамиетты помогал сам египетский султан, а войска русичей далеко. Купцы доносили, что, прослышав о крестовом походе, Константин еще зимой принялся укреплять Ригу, Ревель и Польск, воздвигнутый на правом рукаве Вислы, а также срочно достраивать стены Летгальска, поставленного восточнее, и Санкт-Петербурга, что в устье Невы. Получается, что здесь, на юге, он их вовсе не ждал. А теперь, даже узнав про нападение, русский царь ничего не сможет поделать, пока степь окончательно не подсохнет.
Константин, казалось бы, и впрямь проявил здесь непростительную беспечность. Несмотря на неоднократные предупреждения купцов, он не удосужился даже выслать послов к Григорию IX, чтобы попытаться решить все миром.
— А зачем? — откровенно заявил он Вячеславу. — Или ты думаешь, что у моей казны дна нет? Вон как вы ее лихо доите. Что Минька, что владыка Мефодий, а ты больше всех. Так что давай-ка отрабатывай. Тем более что это самый лучший способ. Если все сделаем с умом, то получим сразу две выгоды. Обезопасим себя с запада на будущие пять, а то и десять лет, а заодно и гривенок с католиков срубим. Пора Европе оплачивать расходы на нашу армию. Только страху на них побольше нагони, чтоб надолго запомнили. И не жалей никого. Среди них для нас даже потенциальных союзников нет — одни враги.
— Запомнят, — уверенно пообещал воевода. — Есть у меня одна задумка. Мне только подопытных кроликов и не хватало. Тем более расстояние от Кавказа до Крыма плевое, так что сделаем в лучшем виде… Если бы я еще знал, где именно они высадятся.
— А вот это я тебе назову сразу, — улыбнулся Константин. — Судак. Там лежит моя казна, о которой они, может быть, и не знают, но к ранней весне узнают наверняка. Торопыга с Евпатием Коловратом постараются.
— Тогда незабываемое зрелище я тебе гарантирую, — многозначительно пообещал Вячеслав.
— На премьеру позовешь? — с любопытством осведомился Константин.
— А как же, — улыбнулся воевода. — Спектакль без зрителей, особенно понимающих, лишает режиссера самого главного наслаждения.
Чтобы натравить участников похода в первую очередь именно на этот город, требовалось немного — всего-навсего сказать правду, только очень громко и отчетливо, чтобы она хорошо отложилась в памяти организаторов похода.
Дело в том, что именно в этом городе копилась государева казна, взимаемая со всего крымского торгового люда. Разумеется, пошлины брались и в других городах полуострова, чтобы купцу не было нужды посещать именно Судак, но свозилась она все равно именно сюда. Вывоз же ее происходил только степью и всего два раза в год: в середине лета и зимой, по первопутку. Морю свои сокровища царь не доверял.
Осада длилась всего три дня. На четвертый в спину крестоносцев подло ударил незаметно подкравшийся византийский флот. Он был мал числом, но зато имел греческий огонь и два огромных преимущества — в людях, которые на судах крестоносцев практически отсутствовали, и во внезапности нападения.
Воинам, столпившимся на берегу, оставалось только посылать бессильные проклятья в адрес Иоанна III. По мнению рыцарей, император и раньше не отличался порядочностью, а теперь, связавшись с русским схизматиком, вовсе позабыл про кодекс чести, напав под утро, когда истинному христианину приличествует спать, а не воевать.
Впрочем, проклинали они его недолго. Вскоре им стало не до того, поскольку к ним бежала целая толпа из числа тех, кто тремя днями ранее разместился на противоположной стороне крепости, чтобы не дать возможности вывезти казну из города.
Вожди похода были опытными вояками и сумели достаточно быстро погасить вспыхнувшую было панику, тем более что напавшие схизматики действовали, как всегда, бестолково и упустили удобный момент, отказавшись от преследования. Предводители крестоносного воинства немедленно начали приводить свои силы в боевой порядок, чтобы попытаться вновь занять первоначальные позиции.
— Построились? Вот и славно, — невозмутимо заметил воевода Вячеслав, сидящий близ одной из бойниц, устроенной в крепостной стене. — Дозволь, государь?
Константин, сидевший рядом, молча кивнул, и Вячеслав небрежным тоном бросил дружиннику, стоящему чуть поодаль:
— Скажи, чтоб начинали.
Через минуту на рыцарей, выстроившихся на берегу, из широко распахнутых ворот Судака покатились первые полыхающие бочки. Они катились не только оттуда, но и откуда-то сбоку, где вроде бы никого и не было. Лопающиеся прямо в воздухе горшки все с той же проклятой смесью, горящей даже в воде, летели и с крепостных стен. Словом, вскоре весь берег был в буквальном смысле слова залит огнем.
Не зря еще с прошлого года Вячеслав чуть ли не полностью прекратил поставки бензина и нефти в крепости у восточных и западных границ. Целых полгода все, что добывалось, транспортировали исключительно в Крым, причем львиную долю запасов сосредоточили либо в самом Судаке, либо недалеко от него.
И вот теперь вся эта полыхающая нефть щедро выливалась на несчастных крестоносцев. Люди и животные метались в панике по берегу, спотыкались, падали, бестолково ползли куда-то, пока неумолимые потоки адского пламени не доходили до них.
Некоторые успевали добраться до ласково плещущих морских волн, забредали по шею в воду и с ужасом смотрели, как черная смерть, не гаснущая и в воде, медленно плывет к ним. Бедолагам оставалось только одно — погрузиться с головой. Но долго ли так продержишься? А костер, бушевавший на поверхности морской глади, отнюдь не собирался угасать.