– Бабка-то где? – сердито осведомился он.
Атлетического сложения коротышка изумилась и посмотрела на него округлёнными глазами.
– Н-ну, знахарка… – хмуро пояснил Выверзнев.
Особа упёрла кулаки в бёдра – и в течение каких-нибудь пяти минут Николай выслушал столько всякого о себе и о своём начальстве, что оглашённого материала вполне хватило бы на пару-тройку громких уголовных процессов. А самое любопытное заключалось в том, что добрая половина высказанного и впрямь соответствовала действительности. То ли знахарка вдобавок была провидицей, то ли где-то имела место утечка служебной информации.
Стало также ясно, почему генералу Лютому сообщили, будто звонившая, мягко выражаясь, не молода. Голос у знахарки был пронзительно-старушечий и на редкость сварливый…
Павлик с Сашком, присевши на корточки у километрового столба, уже колдовали вовсю и делали вид, якобы ничего не слышат. Компьютер типа ноутбук с раскинутой периферией стоял рядом – прямо на обочине.
В данной ситуации подполковнику оставалось терпеливо, не перебивая, выслушать все грязные обвинения в свой адрес, после чего спокойно, как ни в чём не бывало приступить к беседе. Рассеянно прищурясь, Николай оглядел окрестности. Кругом цвёл татарник – жестокое наследие трёхсотлетнего ига… В сверкающем пруду, звонко матерясь, плескалась счастливая, коричневая от загара детвора.
– Я б усих этих православных коммуняк, – с ненавистью скрипела свидетельница, – из поганого ружья! Рясу напялит: мужик не мужик…
Что ж, сменила объект ругани – и на том спасибо. Но ждать, пока она выдохнется и замолчит, было бы по меньшей мере наивно. Ладно, попробуем вклиниться…
– Я бы всё-таки четвертовал, – мягко заметил Николай.
Свидетельница осеклась (впервые) и с подозрением въелась глазами в Выверзнева: издевается или как? Однако выражение лица подполковника было безупречно вежливым.
– А почему вы так сразу поняли, что наследил кто-то из Лыцка? – воспользовавшись паузой, задумчиво спросил он.
В ответ из проворных уст знахарки вновь посыпались тяжкие оскорбления, но уже в связи с тем, что кто-то усомнился в её квалификации. Чего там понимать-то? Вот такенный клок ауры кумачовой по ветру треплется, чего тут понимать? Вы глаза-то, глаза разуйте, сыщики хреновы! Там на ауре этой только что креста шестиконечного не хватает да серпа с молотом!..
Сдержанно поблагодарив свидетельницу и не обращая уже внимания на летящие ему вослед язвительные словеса, Николай подошёл к ребятам.
– Африкан? – хмуро спросил он.
– Африкан! – отрапортовал Павлик, но вид у него при этом был какой-то слегка озадаченный.
– А что не так?
– Дальше он почему-то разувшись пошёл… – понизив голос до шёпота, сообщил Павлик. – Вот…
Николай взглянул. Косолапые следы, оттиснутые на пыльной обочине, были настолько чётки, что фиксировались даже глазом простого избирателя. Действительно, странно… До двадцать пятого километра – в ботинках, а дальше – босиком.
Подполковник Выверзнев извлёк из кармана трубку сотового телефона.
– Толь Толич?.. Всё верно – Африкан… Направляется в столицу… На двадцать пятом километре разулся – прямо под столбом. Видимо, движется в прежнем направлении, но босой…
Кажется, генерал Лютый не на шутку перепугался.
– Босой? – как-то странно привизгнув, переспросил он и вдруг замолчал секунды на три. – Погоди, сейчас перезвоню.
Последняя фраза прозвучала несколько сдавленно.
– Между прочим, – не поднимая головы от монитора, тихо и задумчиво молвил Сашок, – в старой доброй Англии ведьмы, чтобы вызвать ураган, разувались и снимали чулки…
– Ну, во-первых, у нас не Англия, – не совсем уверенно возразил Павлик и вопросительно посмотрел на Выверзнева. – У нас в таких случаях кое-что другое снимают. И потом… – Он снова обернулся к Сашку. – С чего бы это вдруг стал тебе протопарторг наши колдовские приёмчики применять?
– Или, скажем, домового с собой таскать повсюду… – в тон ему отозвался Сашок.
Павлик хмыкнул – и тревожно задумался. Подполковник Выверзнев поигрывал телефонной трубкой, словно прикидывая, куда бы её ко всем чертям зашвырнуть. Скандалистка-знахарка с надменно выпрямленной спиной удалялась по ближней обочине. Судя по тощему рюкзачку, папоротника она сегодня набрала немного…
Поведение Африкана наводило оторопь. Немотивированный переход государственной границы, загадочная связь с домовым, теперь вот этот странный трюк с обувью… Хотя… Может, тут-то как раз всё просто… Набил мозоль, разулся…
Наконец ожил, застрекотал сотовый телефон, и Николай поднёс трубку к уху.
– Ты там один? – озабоченно спросил шеф.
– С ребятами…
Толь Толич крякнул.
– Значит так… – процедил он. – Я сейчас говорил с Президентом… Установка такова: любой ценой! Слышишь? Любой ценой не допустить, чтобы Африкан вошёл в столицу…
– Да он уже там наверняка, – спокойно сказал Николай.
Генерал онемел.
– Ну, сам прикинь, Толь Толич… – с мягкой укоризной продолжал подполковник Выверзнев. – В шесть утра он творит чудо с гирей. В восемь он уже на двадцать пятом километре. А сейчас – пятнадцать минут второго. Вот и считай…
Трубка молчала. Такое впечатление, что генерал Лютый решил дезертировать в обморок. Юный Сашок, округлив глаза, отчаянно тряс румяными щеками и указывал на компьютер.
– В девять… – беззвучно артикулировал он. – В девять, а не в восемь… Даже в полдесятого…
Николай поморщился – и Сашок с несчастным видом развёл руками.
– Ладно… доложу… – отозвалась наконец трубка вялым голосом смертельно больного.
Подполковник отправил переговорное устройство в карман и, утомлённо приспустив веки, повернулся к Сашку.
– Чего орёшь? – холодно осведомился он. – В восемь, в полдесятого… Перехватить его мы так и так не успеваем.
– Да, но тогда… – Сашок растерялся окончательно. – Какая разница?
– Большая, – отрезал Выверзнев. – Или мы не успеваем, вылупив глаза и с языком на плече, или делаем то же самое, но уже спокойно и без паники…
Глаза молодого поколения просияли пониманием, и Николай усмехнулся. Ох, пацанва-пацанва! До чего ж не терпится обоим заработать ещё одну звезду для этого придурка Лютого! Ну вот как им объяснить, что ловить Африкана нужно всего в двух случаях: либо когда он сам себя зажмёт в угол, либо когда он зажмёт в угол тебя.
– В общем, так, Коля… – обессиленно сообщил генерал Лютый, входя в кабинет Выверзнева, что, в общем-то, случалось нечасто. Обычно звонил, вызывал. – Времени у нас с тобой – до завтра… То есть в обрез. Да ты сиди, сиди…
– Почему до завтра? – осторожно осведомился тот, снова опускаясь на стул.
– А завтра специальная комиссия ООН прибывает…
Подполковник наморщил лоб.
– Ага… – произнёс он с мрачным удовлетворением. – А Африкан, стало быть, собирается встречу эту сорвать?
– А хрен его знает, что он там собирается! – с усталой прямотой отвечал ему генерал Лютый. – Просто Кондратьич дал нам срок до завтра, понял?..
Генерал замолчал и окинул недовольным взором подробную карту страны, что висела над рабочим столом подполковника. Отрезок шоссе Чумахла – Баклужино был исколот флажками на булавках. Пять флажков. Пять обнаруженных обрывков кумачовой ауры протопарторга…
– Задачу уточнил? – негромко спросил Николай.
Лицо генерала Лютого разом осунулось, стало хищным. Вот-вот укусит.
– Толь Толич… – с нежностью глядя на задёрганного шефа, взмолился красавец-подполковник. – Ну ты шепни хотя бы… Уничтожать его или как?
Собеседники не были колдунами, иначе они бы ни за что на свете не расположились таким вот образом – поперёк силовых линий. Какое ж тут, к чёрту, согласие – если поперёк? Имейся у Лютого и Выверзнева допуск в глубокий астрал, от внимания обоих не ускользнуло бы и то, что за спинами у них, предвкушая близкую ссору, уже собираются со всего здания МВД эмоционально оголодавшие страшки и прочая незримая погань.
– Коля… – хрипло, с угрозой выговорил Лютый, рывком ослабляя узел галстука. – Я ж тебя насквозь вижу, Коля… Всё ведь назло делаешь, так и норовишь подставить. Африкана вон в столицу допустил! Домового у любовницы прячешь! Ты о двух головах, что ли?..
– Ка-кого домового? – ошалело переспросил Николай. – У какой любовницы?
– У Невыразиновой!
– Это Невыразинова – любовница?.. Да ты же мне сам дал задание её прощупать!
– Так я тебе в каком смысле велел её прощупать? А ты в каком? Сколько ты на неё одной валюты извёл!
– А вот этого не надо, Толь Толич! Список расходов был к отчётам приложен! Я ж тебя почему каждый раз прошу задачу конкретнее ставить?.. Надо же, любовница! Ты на себя посмотри! Второй таунхауз строишь! На жалованье, да?
– А ты… А ты… – Генерал уже задыхался. – А кто с дымчатых дань собирает? Ба-тяня!..
– Да я-то хоть с дымчатых! – огрызнулся Николай. – А ты уже вконец оборзел – западных союзников шелушить!..
– Обидно тебе… – не унижаясь до оправданий, гнул своё генерал. – Понимаю – обидно… Образование – юридическое, в уголовном розыске побегать успел… до распада области… Только не подсидишь ты меня, Коля, не надейся… И знаешь, почему?..
Выверзнев надменно вздёрнул брови. На высоких скулах подполковника обозначился лёгкий румянец.
– Почему? – с вызовом спросил он.
– Да потому, что это я!.. – Ощерившись и слегка присев, генерал ударил себя кулаком в жёсткую костистую грудь. – Понимаешь?.. Я!.. Ещё когда участковым был! Это я их брал на том продовольственном складе, понял?.. Я их сажал, а не ты! И Никодима, и Глеба…
Он распустил узел окончательно и, пройдясь по кабинету, сердито выглянул в окно. По тротуару с гиканьем и свистом ехал казачий строй… Собственно, не ехал, а шёл, но фуражки с околышами были заломлены под таким немыслимым углом, и сами станичники столь лихо пригарцовывали на ходу, что невольно казалось, будто они хотя и пешие, а всё же как бы на лошадях… На противоположной