– Я ещё загляну… – только и успел пообещать он, обернувшись напоследок в дверях.
Богопротивные эволюционисты рассчитали однажды, как изменится человеческий профиль, если им в течение долгого времени рассекать воду. В итоге на мониторе возник абрис дельфина. Прямо скажем, невеликое открытие. Не только вода, но даже преодолеваемое нами бытие незаметно обтачивает нам физиономии. Наиболее обтекаемый вариант – кувшинное рыло. С бытодинамической точки зрения оно совершенно: раздвинешь любую толпу, проникнешь в любой кабинет.
Волевой подбородок в качестве рассекателя неплохо смотрится в кинематографе и благосклонно принимается глотателями детективов, однако в обыденной жизни это, как правило, первичный признак неудачника. А уж проминать повседневность высоким выпуклым лбом – и вовсе гиблое дело.
Наука физиогномика обманывает редко. И трёх минут не прошло с момента отбытия кандидата в Президенты на торжественную церемонию, а загадочный обладатель кувшинного рыла вновь прошмыгнул в прихожую, даже не потрудившись открыть дверь полностью.
Сказывалось совершенство обводов.
– Н-ну… – вновь помрачнев, молвил хозяин. – И о чём же ты, мил человек, со мной собрался беседовать?
– Будем откровенны, Ефрем Поликарпович, – прямо предложил тот, с достойной зависти непринуждённостью располагаясь в кресле. – Конечно же, мы с вами противники и таковыми останемся…
– А ты, я гляжу, высоко себя ценишь, – заметил хозяин, усмехнувшись. – Ко мне в супротивники ещё, знаешь, не всякий годится.
– Я имел в виду не личные, а идейные разногласия, – уточнил гость. – Вы – колдун, то есть представитель чуждого нам мировоззрения… Кстати, можете называть меня товарищ Викентий. Хотя нет… Для вас – просто Викентий.
– Можно и так, – не стал перечить покладистый чародей.
– С тёмными силами оккультизма, – продолжал просто Викентий, – мы, как вы знаете, намерены бороться беспощадно. Но в данном случае, мне кажется, наши интересы совпадают.
– А наши – это чьи?
– Лично ваши, Ефрем Поликарпович, и наши партийные.
– Так-так… – заинтригованно молвил колдун. – Ну-ка, ну-ка…
– Вы потеряли ученика и друга, а нас угораздило приобрести сильного политического врага.
– Ну так на то они и ученики. Выучатся да упорхнут.
– А друзья?
Колдун насупился, взял с краешка стола так и не опорожненный стаканчик и, осмотрев, поставил обратно.
– Что-то ты, Викентий, не с того конца заходишь…
– Предпочитаете, чтобы я начал с угроз?
– Да хотелось бы…
– А вот не дождётесь! – сказал Викентий. – Нет, не потому, что угрожать нечем. Есть чем. В Господнадзоре сидит наш человек, и он может лишить вас лицензии хоть сегодня. Но какой смысл? Через неделю Портнягин становится Президентом – и лицензию вам вернут в золочёной рамке. Неделю без практики, я думаю, вы продержитесь…
– Продержусь… – кивнул чародей.
– Чем ещё можно вас запугать? Физической расправой?.. Ну вот видите, вы и сами улыбнулись! Угроза вас наверняка не впечатлила, а если мы приведём её в исполнение, то выйдем, согласитесь, полными кретинами. Учинить перед выборами расправу над немощным стариком! Что о нас избиратели подумают?
– Да-а, плохи ваши дела… – соболезнующе молвил Ефрем.
– Вот, – сказал кувшиннорылый. – Потому я и пришёл к вам, Ефрем Поликарпович, так сказать, с чистой душой и открытыми картами. Это, конечно, образно выражаясь. С азартными играми мы тоже боремся…
– Короче, Викентий… – насупив косматые брови, прогудел старый колдун. – Кончай крутить. Что вы там, голуби, затеяли?
Викентий заколебался, но лишь на секунду.
– Секондхендж, – внятно выговорил он, глядя в глаза старику.
– Вона как! – подивился тот. – А ко мне чего пришёл? Неужто за советом?
– Не совсем, Ефрем Поликарпович, – сказал Викентий. – К вам я пришёл не столько за советом, сколько за помощью. Мы прекрасно понимаем, что Глеб Портнягин, сам будучи колдуном, ни за что и близко не подойдёт к этим заклятым местам.
– Ну почему же? – мягко возразил Ефрем. – Раньше он туда полез бы запросто. Из упрямства, из любопытства… А теперь… Да и теперь, пожалуй. Просто некогда ему. Да и не пустит его никто туда. Берегут…
– В том-то и дело, – подтвердил Викентий. – Поэтому остаётся один-единственный вариант. Вот если бы вы, Ефрем Поликарпович, согласились назначить своему бывшему воспитаннику встречу в Секондхендже…
Старый колдун Ефрем Нехорошев долго и внимательно смотрел на кувшиннорылого искусителя.
– Признайтесь, вам ведь тоже приходило в голову нечто подобное, – нисколько не оробев, продолжил тот. – Не зря же вы там были позавчера… Может быть, даже заходили в кольцо камней, – испытующе добавил он.
Старый колдун Ефрем Нехорошев – смотрел.
– Неужто вправду заходили? – ахнул Викентий.
– Вчера – нет… – чуть помедлив, отозвался чародей. – А вообще заходил, конечно. Было время – сутками оттуда не вылазил. Первый раз, помню, на спор… перед пацанами выпендривался. Ну а потом уже так, мозги на прочность проверить. Местечко-то интересное…
– И-и… что? Никаких последствий?!
– А какие могут быть последствия? Аура, что ли, дыбером встанет? Так она у меня с четырнадцати лет дыбером… без всякого Секондхенджа… Слышь, мил человек! – не выдержав, перебил себя старый колдун. – Может, хоть ты этот стаканчик примешь? Чего он тут, понимаешь, стоит? Ну не обратно же его, согласись, вливать! Или вы и с пьянством тоже боретесь?
– А как же! – с достоинством сказал Викентий, неприязненно отодвигаясь от предложенной ему гранёной мутноватой стопки. – С пьянством – в первую очередь.
– Иэх!.. – укоризненно молвил Ефрем, вот уже в третий раз ставя стаканчик на место.
Моралисты! Прогуляли в детстве урок физики и с тех пор свято убеждены, будто положительное и отрицательное взаимно отталкиваются. Думают, раз ты непьющий и ведёшь здоровый образ жизни, то и музей никогда не ограбишь. В то время как даже малое дитё знает: не изымешь ты полотно из охраняемого зала без ясной головы и хорошей физической подготовки!
Как же они, интересно, собираются строить своё государство – ежели, конечно, к власти придут?
Нет, правда! Разве не с Указа о борьбе с пьянством и алкоголизмом начался распад Советского Союза? Разве не запрет горячительных напитков вверг Америку в пучину преступности, а затем и в Великую депрессию, выкарабкаться из которой удалось лишь после отмены «сухого закона»? А попытки одолеть исламский терроризм так и останутся попытками, пока государственные мужи не поймут, что он прямое следствие трезвого образа жизни, предписанного Магометом.
А началось всё с библейского Хама – того самого, что, обличая бражничество, отца родного не пощадил. И какого отца! Патриарха Ноя, дважды спасшего человечество: первый раз в ковчеге, второй – когда вино придумал…
– Ну, положим, назначу встречу, – раздумчиво заговорил старый колдун. – Положим, придёт… И что?
– Как что? – взволновался Викентий. – Вы же сами не раз высказывались в том смысле, что политика – это порча. Вот и избавьте от неё вашего питомца… Кстати, – насторожился он вдруг. – А почему вы раньше так не сделали?
– Раньше! – с досадой бросил Ефрем. – Когда раньше? Полмесяца назад? Когда Глебушку на массу прошибло?
– Ну да…
– Так полмесяца назад новолуние было! В новолуние размыкало вообще не работает.
– А в полнолуние?
– А в полнолуние – на полную мощь!
Обомлел кувшиннорылый, прикинул. До полнолуния оставалось три дня. Стало быть, есть ещё шанс.
– Я смотрю, старшой-то ваш, – ворчливо заметил колдун, – так книжку и не прочёл.
– Книжку?..
– Савелий Сирота, – напомнил Ефрем. – «Промывка ауры в корень».
– Мм… нет. Точно нет. Во всяком случае, не осилил. Он при мне её в угол швырял.
– Талантливый был мальчонка, – молвил со вздохом старый колдун, должно быть имея в виду безвременно ушедшего ауролога. – Даром что парикмахер. Жаль, затравили… Так вот у него там в книжке этой всё по фазам Луны расписано. Насчёт размыкала.
– Тоже ваш ученик?
– Не-эт… Даже и не встречались ни разу. Тусовки-то разные. Он – теоретик, я – практик. Да и возраст тоже… Ну да дело прошлое, что о нём толковать? Ты мне лучше, мил человек Викентий, вот чего скажи… Положим, разочаровался Глебушка в политике. Послал всех к чёрту перед самыми выборами. Пришли вы к власти. И начали, стало быть, бороться с тёмными силами оккультизма. То есть с кем? А со мной и с тем же Глебушкой… – Колдун замолчал, вперил испытующий взор в кувшиннорылого.
Тот был скорее задумчив, нежели смущён.
– Знаете, Ефрем Поликарпович, – с некоторым даже сожалением заговорил он. – Мне почему-то казалось, что вы сильнее в диалектике. Как ни странно, предстоящая наша борьба с оккультизмом и есть залог вашего будущего благоденствия.
– Даже так?
– Да, представьте. Я ведь перед тем, как сюда явиться, тщательнейшим образом изучил все доносы в Господнадзор на вас и на вашего ученика – во всяком случае, за последние полгода. Как вы думаете, кто их туда посылал? Не знаете? Так я скажу! Бесчисленные ваши коллеги, которые спят и грезят, как бы вас съесть с потрохами. Как перехватить вашу клиентуру. Как навести на вас порчу. На Глеба-то, кстати, навели… А Савелия Сироту и вовсе затравили… Так вот именно с ними, с вашими недоброжелателями, мы и намерены вести борьбу. Открытую и беспощадную.
– А со мной, значит, нет?
– С вами – нет.
– Из благодарности, что ли?
– Ну, во-первых, согласитесь, пока ещё благодарить не за что. А во-вторых… Видите ли, с кем бы государство ни принималось бороться, оно обязательно оставляет парочку врагов в целости и сохранности.
– Вроде как на развод?
– Нет-нет, отнюдь не на развод. Оставляет для того, чтобы в любой момент их можно было предъявить международному сообществу. Дескать, извольте убедиться, дамы и господа: мы боремся не со всеми колдунами, как нас обвиняют, а только с плохими колдунами. С теми, кто приносит явный вред населению. Но у нас есть и хорошие колдуны. Вот, пожалуйста,