– Волче!
Стоило этим словам прозвучать, мощные лапы будто прилипли к месту. Влас всмотрелся в мерцающее видение и разглядел человека. Он отделился от домика-скворечника и двинулся к волку, увеличиваясь с каждым шагом, пока не стал обычного человеческого роста. Это был высокий мужчина с окладистой бородой, суровым лицом и пронзительными синими глазами. О, Влас знал этот взгляд. Не раз он сверлил его за какую-нибудь шалость, которую они учиняли с подачи Святослава. Князь Всеслав стоял перед ним как живой.
У Власа затряслись лапы. После всей увиденной нечисти казалось, его уже ничего не проймет, но одно дело видеть какую-то бабу, лет сто как уж сгинувшую, а совсем другое – стоять лицом к лицу с человеком, на похоронах которого ты два месяца назад слезами давился.
– Княже? – прошептал Влас.
– Надо же, я уж думал, что это сказки – про Кощеевых волков. А ты вон, и правда есть. Будь другом, милый мой, перевези меня через границу.
– Границу? – склонил голову Влас.
Князь удивленно заморгал, словно что-то вспомнил, и принялся шарить по карманам кафтана.
– Сейчас, сейчас. Подношение. Жена моя должна была сальце мне оставить для тебя. Сейчас, сейчас, – затараторил он, то и дело посматривая на огрызок луны, выглядывающий из-за деревьев. Ночное светило и само стало походить на призрака, размытое подступающей зарей. – Где же оно?
В голосе, никогда не знавшем нервной дрожи и сомнения, зазвучало отчаяние. Мощные руки затряслись. Налетел порыв ветра и сдернул пелену облаков с неба, обнажая первый алый всполох рассвета. Князь вскрикнул и исчез, оставляя Власа одного среди затопленной рощи.
– Как вы, гости дорогие, получше? – спросил Водяной, подавая Милораде еще одну чашу отвара.
Девушка успела перевести дыхание и теперь, сидя за хозяйским столом, болтала ногами и вертелась, словно ничего не произошло. Видимо, короткая память была свойственна всем, кто обитал по ту сторону реки – ни Водяной, ни Частуха не вспоминали о предательстве жен. Его будто и не бывало. Супруги оказались заняты только собой и, не стесняясь гостей, целовались, булькая и хлюпая так, словно пытались проглотить друг друга.
Святослава это злило. Как можно забыть такое? Как вообще можно развлекаться, пить вино и тискать жену, когда тебя на несколько недель погрузили в колдовской сон?
Но хозяина подводных хором эти мелочи не волновали, сперва он решил насытить разыгравшийся аппетит и жажду. Едва только Частуха помогла ему напялить алую рубашку, он тут же накинулся на остатки пиршества, что устроили бывшие жены. Лишь набив рот, он обернулся радушным хозяином и принялся потчевать своих гостей и спасителей, нахваливать дар Милорады и сообразительность Святослава.
– Я бы вас и вовсе тут оставил на веки вечные, да вижу, вы пришли ко мне с делом срочным. Знаю, что вода из берегов вышла, живая с мертвой схлестнулись.
– Нам бы вернуть все как было, – кивнул Святослав, с трудом пережевывая зажаренных до корочки мальков.
– Как было не будет, княжич. Ты и сам знаешь, дважды в одну реку не зайти. Но вот в берега вернуть водицу – дело нехитрое, – хохотнул Водяной и, отерев усы от пива, трижды хлопнул в ладоши. Улыбнувшись, он вернулся к еде.
– И все? – вскинул брови Святослав.
Милорада непонимающе взглянула на жениха и положила руку поверх его ладони, но юноша не заметил этого. В груди княжича клокотала ярость. Почему это прославленное, воспетое в песнях и былинах существо, которое одним взмахом руки может вернуть реку в берега, оказалось пленником своей же стихии? И почему Милораде пришлось проливать кровь, а ему самому – рисковать жизнью? Неужели Водяной не мог освободиться сам? Вопросов было так много, что у Свята заломило виски. Он сощурился, пытаясь перетерпеть боль.
– Такой молодой княжич, а думаешь совсем как древний старик. Того и гляди, кровь в мозги хлынет и потушит все твои мысли заумные.
– Я не хотел показаться грубым, – взял себя в руки Святослав. – Но если тебе так легко остановить беду, что уже унесла сотни жизней…
– Как я чуть заживо не сварился в кипятке? – хохотнул Водяной. Его зеленые, словно озерная тина, глаза блеснули желтыми крапинками. – Так оно бывает, княжич. У каждого из нас, даже самого могущественного и древнего, есть слабость. Я вот безоговорочно верю своим женам, потому что люблю их. Сколько бы раз они меня ни предавали, все равно буду верить.
– То есть это не впервые? – спросила Милорада. Частуха зашлась визгливым смехом.
– Конечно, – проговорил Водяной, с нежностью глядя на хохочущую жену. – В супружестве так бывает, просыпаешься, смотришь на человека и думаешь: «Ай, как бы славно тебе было голову-то твою дурную да оттяпать». Я иногда даже так делаю.
– Да?
– Конечно, – еще раз кивнул Водяной. – У меня жен три сотни, и каждый год их все больше, нужно ведь куда-то девать. Вот, обращаю их всякими тварями подводными. Но не просто так, а за дело.
– А как насчет Лилии? – укоризненно напомнила водяница.
– Ну, там признаю, погорячился. Но ей даже лучше угрем плавать.
Частуха закатила глаза, но нежности в ее взгляде не убавилось. Водяной же заулыбался еще шире.
– А ты, княжич, мотай на свой жидкий ус. У вас, людей, век короток, негоже его на обиды тратить. У тебя невеста красивая, умная, славная – о ней лучше думай. Обязанности княжеские всегда при тебе будут, а вот человек, который тебя любит… – он покачал головой, и взгляд его зацепился за россыпь родинок на руке Милорады. – А что это у тебя такое, милая?
– Пятнышки, – пожала плечами девушка.
Свят стиснул зубы и кивнул, изо всех сил изображая благодарность.
– Спасибо за твои мудрые слова, хозяин.
– Но вы же сюда не за словами явились, – ухмыльнулся Водяной. – За мое спасение я окажу вам услугу, какую попросите.
– А у нас как раз такая и найдется, – кивнула Милорада.
Водяной как знал, уже поднялся из-за стола и поманил их следом.
Они прошли несколько богато убранных комнат, пока не оказались в зимнем саду, раскинувшемся под хрустальной крышей, как под куполом. Во влажной духоте пышно цвели цветы, дорожки между клумбами были выложены искрящимся мрамором. А в середине, на небольшой площадке, били пять источников. Хрустальные брызги взмывали вверх и разлетались полупрозрачной дымкой.
– Фонтаны! – восторженно воскликнул Святослав.
– Это Источники, – гордо объявил Водяной. – Водица, она все помнит, все знает, ничего не забывает. Ведаю, о ком вы хотите узнать, и лучше воды вам никто не расскажет.
С этими словами он достал из-за ворота рубахи стеклянную склянку на кожаном шнурке и, тяжело опустившись у одного из фонтанов, наполнил ее водой. Закупорив сосуд, Водяной отдал его Милораде.
– Налейте этой воды на блюдо и шепните ей имя. Вода все покажет. А теперь – в добрый путь, гости дорогие. Заря уже занимается.
С этими словами он опять размашисто ударил в ладоши, и Святослава с Милорадой окружил плотный пузырь. Он начал подниматься все выше и выше, преодолел хрустальный купол, как будто того и не было вовсе, и полетел дальше наверх, пока подводный дворец Водяного не скрылся из виду.
Глава 13
Когда они оказались на ступенях одинокой мельницы, вовсю разгоралась утренняя заря. Птицы перекликались в кронах деревьев, а солнце заливало красным светом всю долину.
– Солнце, – Святослав сперва даже не поверил своим глазам. Милорада взяла его за руку и понимающе улыбнулась.
– Я и сама, кажется, забыла, как оно выглядит. Смотри, Водяной и правда помог, – Милорада указала на долину.
Из запруды она превратилась в болото. Вода отступила, оставляя за собой чавкающую, покрытую илом землю. И все-таки это была земля. Она просохнет и начнет снова плодоносить, и тогда, если повезет, Дол сможет пережить зиму.
Святослав вздохнул, ощущая, как груз ответственности сваливается с его напряженных плеч. В груди разлилось давно забытое чувство легкости, от которого хотелось смеяться, скакать и даже приплясывать. Юноша не стал отказывать себе в этом желании и, подхватив Милораду на руки, с хохотом закружил, а потом и вовсе поцеловал ее, вызвав радостный возглас невесты.
– Спасибо тебе, – проговорил он, зарываясь лицом в растрепавшиеся рыжие волосы. Милорада крепче прижалась к нему, блаженно прикрывая глаза.
– Это тебя нужно благодарить. Ты спас меня там. Неужто забыл?
И, не дожидаясь ответа, сама потянулась к нему за еще одним поцелуем. Свят отозвался нежно, не торопясь, и в душе Милорады все запело от этого невесомого касания. Вот только что-то было не так. Она отстранилась и заозиралась по сторонам.
– А где Влас?
– Здесь я.
Влас вернул себе человеческий вид и растянулся на ступеньке, прогретой первыми лучами солнца.
– Дрыхнешь? – беззлобно поинтересовалась девушка.
– Вас жду, – буркнул юноша, поднимаясь. Вид у него был помятый, да и Милорада со Святославом выглядели не лучше. – Я вам кое-что покажу.
По чавкающей грязи Влас направился в сторону рощицы. Свят двинулся за ним, девушка поспешила следом, на ходу говоря:
– Тебе даже не интересно, как выглядит царство Водяного?
– Дай угадаю, мокро? – хмыкнул юноша и едко ухмыльнулся. Милорада насупилась.
– Мы там чуть не погибли.
– Об этом можно было догадаться, когда утопленница кинула Свята под мельничное колесо.
– Ты что, обиделся? – склонила голову набок девушка. Влас фыркнул.
– Ни в коем разе. Не люблю холодную воду, лучше в баньке попариться. Почти пришли, – он махнул рукой в сторону рощицы, но от ночного видения там не осталось и следа. Ни намека на призрачный терем и его обитателя.
– И что там? – спросил Святослав, всматриваясь в деревья.
Влас раздраженно пересказал свою встречу с умершим князем. Он то и дело поглядывал на рощу в надежде, что вот-вот появится подтверждение его словам, но безмолвные деревья чуть слышно шелестели листьями, а тени под стволами оставались неподвижными. От этого злость только усиливалась. Не привиделось же ему, в самом деле!