– А дальше-то куда? – непонимающе заозирался он.
– А можно обратно? – жалобно мяукнула Милорада. Рыжая шерсть вздыбилась, и кошка стала напоминать пушистый колобок.
– Не можно, – буркнул Святослав и попробовал было спешиться, но тут же его ноги по колени увязли в снегу. Милорада испуганно замяукала, Влас закричал, а князь протянул руку, удерживая сына за шиворот кафтана.
– Куда ты! Не ходить живым по снегам Кощеева царства, – покачал головой он. – Рано еще.
Почти не прилагая усилий, князь втянул сына обратно на волчью спину. Сделав несколько глубоких вдохов, Всеслав взъерошил Власу шерсть на загривке мощной рукой.
– Спасибо тебе, волчок. Будет старику наконец покой.
И князь перекинул ногу, не слыша предостерегающих возгласов. Он ступил на снег, как на каменную твердь, а в следующее мгновение рассыпался тысячью снежинок. Налетел ветер, подхватил белое облако и развеял его по пустыне вместе с изумленным криком Милорады и Святослава.
– Стой! – так и остался висеть в воздухе вопль.
Святослав замер, словно и сам готов был рассыпаться прахом. Одно волновало его разбереженное ранами сердце: когда, через сколько потерь и прощаний, перестанет оно так невыносимо, до стиснутых зубов, болеть?
В ушах нестерпимо звенело. Глаза жгло. Молчание давило на грудь гранитной плитой. Молодой князь и не заметил, что от горизонта отделилась черная точка и стремительно начала приближаться к ним. Свят понял, что что-то не так, когда Влас ощерился и Милорада, вскочившая на волчью холку, выгнула спину дугой.
Юноша выпрямился, запер бесновавшиеся в груди чувства, сглотнул скопившуюся на языке и зубах горечь, сощурился и вгляделся в приближавшееся пятно.
– Никак, Кощей нас встречает.
– А на кой ему конь, раз у него вороны есть? – мотнул головой Влас.
– Не Кощей то, а девица, – подала голос Милорада.
И правда, вскоре от силуэта отделилась хлеставшая воздух смоляная коса. Всадница неслась к ним, по самые глаза замотанная в черное, и приближалась она так быстро, что Свят, сначала подумавший о том, чтобы броситься прочь, вспомнил наказ Яги.
«Пугать тебя будет, не слушай. Подкупать будет, не поддавайся», – учила его хозяйка леса. И Свят что было сил мужался и цеплялся за волчью холку. До них уже доносились хрипы черного коня и звонкое гиканье всадницы. Наконец, вороной остановился в десяти шагах от них. Лоснящиеся бока вздувались от тяжелого дыхания. Незнакомка же приосанилась, перебросила косу через плечо и взглянула на троицу изумрудными глазами с хитрым прищуром.
– Интересные дела, – поцокала языком она. – Нечасто к нам гости захаживают, да еще и такие. Кто вы и что вам нужно в землях Кощея?
– А ты сама кто такая, чтоб расспрашивать? – спросила Милорада. – Видно, что не мертвячка.
– А ты не кошка, – снисходительно склонила голову всадница. – Да только меня тут каждый камень знает, и если вы явились к Кощею, то без меня до дворца его не доберетесь.
– Я Святослав, князь Дола, – юноша провел рукой по рыжей кошачьей спинке. – И явился я за своей невестой, Кощеем похищенной.
– Вот как, – взметнулись вверх черные брови. – А волка где встретил? И как с собой пойти уговорил?
– Не твое дело, – огрызнулся Влас.
– Какие несговорчивые, даром что говорящие, – хохотнула всадница, но в глазах ее разгорался интерес. – Ваше счастье, что госпожа Милорада мне поперек горла, как кость, стоит. Проведу вас к Кощею. Вот только волку лучше ему на глаза не попадаться, вражда у него с вашим народом давняя. Следуйте за мной.
И, потянув за уздцы, незнакомка развернула коня. Свят, недолго думая, слегка тронул пятками бока Власа.
– Ты совсем ошалел? – оглянулся на него волк. – Я тебе что, кобыла?
– Прости, – стушевался Святослав. Поравнявшись с всадницей, он спросил: – А тебя как зовут?
Провожатая смерила юношу оценивающим взглядом из-под длинных ресниц, ненадолго задумалась, но все же ответила:
– Ольга я.
– Рад знакомству, Ольга. Это Влас, – он потрепал волка по холке. – А это…
– Невеста его, – мяукнула Милорада.
Ольга заинтересованно скосила глаза на кошку, балансировавшую на волчьей спине. Перегнувшись, девушка достала из седельной сумки черное покрывало и кинула его Святославу.
– Держи, а то ветра тут лютые, шалить любят, сколько бы я с ними ни договаривалась.
– Спасибо, – кивнул юноша и тут же принялся кутаться в тонкую, как паутина, но теплую, как натопленная печь, ткань. Ольга смотрела на это с насмешкой.
– И кто только отправляется в наши края налегке?
– Да уж, наверное, не мы одни, – пожал плечами Святослав.
Повисло молчание, лишь снег скрипел под ногами коня и волчьими лапами. Изо ртов вырывались плотные клубы пара. Милорада прижалась рыжим боком к Святославу, и тот укутал ее краем покрывала. Всадница то и дело поправляла повязку, защищавшую лицо от морозных пощечин. Ветер налетал мощными волнами, и вскоре Святослав и сам замотался по уши, оставляя на виду только глаза, обрамленные заиндевелыми ресницами. Ему хотелось побольше вызнать у их провожатой, но он опасался сболтнуть лишнего и пустить волку под хвост все предостережения Бабы Яги. Но каждые несколько шагов он ловил на себе пристальный взгляд Ольги. Казалось, всадница вот-вот что-то спросит или скажет, но девушка упорно молчала, и только стянутая черной перчаткой рука сильнее стискивала поводья.
– А чем тебе госпожа Милорада не угодила? – спросил наконец Свят.
Ольга скосила на него глаза и фыркнула:
– Не хочу гадости говорить про твою невесту. А то вдруг возвращать ее в отчий дом не захочешь.
– Сделай милость, – попросил Свят.
– То, что Милорада не подарочек, мы и сами знаем, – поддержал друга Влас и только хихикнул, когда почувствовал кошачьи когти, вонзившиеся в его шкуру.
– Капризничает, – ответила Ольга. – Золото ей не нравится, самоцветы скуку навевают. Вот, живых цветов потребовала. Сад собственный.
– Для сада тут снега многовато, – отметил Святослав.
– Какой ты умный, сразу видно – князь. Такому прям на роду написано править, – проговорила девушка. – Может, еще какой мудростью поделишься?
Свят только нахмурился и сильнее закутался. Вместо него голос подала Милорада:
– Не дано мертвецам живые цветы вырастить. Не в этих краях.
– Умная кошечка, – хмыкнула Ольга. – Себе бы такую смышленую оставила.
Вместо ответа Милорада зашипела и спряталась глубже в черные мягкие складки. Ольга на это только усмехнулась.
Пейзаж вокруг них словно и не менялся вовсе. Куда ни глянь, всюду снежная пустошь, ни горы, ни деревца. Свят смотрел на протянувшиеся до самого горизонта сугробы и прикидывал, был ли каждый пласт снега когда-то живым человеком. От этих мыслей тело опутали нити холода. Из оцепенения его выдернул голос Ольги.
– А ты отчего в такую даль добрался, раз Милорада не подарочек? – насмешливо поинтересовалась она.
– Невеста она моя, – пожал плечами Святослав.
– Если б каждый только по этой причине за невестой своей возвращался, то к Кощееву дворцу уже тропа была бы протоптана.
– Милорада умна, красива, в колдовстве сведуща…
– И так ловко захомутала, что у него выбора не было, кроме как на ней жениться, – хохотнул Влас.
Свят животом почувствовал, как кошка сворачивается в шар ярости. Но, вопреки ожиданиям, когти она оставила при себе. Не было и привычной для Милорады колкости. Только недовольное ворчание, едва различимое в треске и хрусте снега.
Ольга хмыкнула что-то вроде «понимаю» и больше с расспросами не приставала. Хотя девушку так и подмывало спросить, отчего нельзя было оставить девицу Кощею. И неужели так просто стать невестой? Может, ей в следующий раз тоже захомутать какого-нибудь Ивана или Степана, явившегося не за украденной возлюбленной, а за богатствами Кощея?
– Почти приехали. Засветло доберемся.
Госпожа Милорада ходила по роскошным палатам Кощеева дворца и морщила свой прекрасный вздернутый носик. Кощей наблюдал за ней с престола, подперев щеку кулаком, и все силы направлял на то, чтоб его окостеневшее тело не расплылось от умиления при виде румянца на бледных щеках и игры свечей на медных волосах.
– До чего ж прекрасна ты, душа моя, – выдохнул Кощей, но слова не передавали и десятой доли того обожания, что распирало его впалую грудь.
Распрекрасная невеста остановилась, взглянула на Кощея так, будто лишь сейчас его увидала. Полные губы дернулись в гримасе, словно ей поутру вместо травяного чая заварили навоз пополам с дегтем.
– Ах, прекрасна, суженый мой? – ехидно улыбнулась она.
– Конечно. Бела, хрупка, нежна. Снежинка, – проворковал Кощей. Лицо госпожи Милорады сделалось еще недовольнее.
– Снежинок у тебя много, суженый мой. И все красивые, как я погляжу.
– Но нет никого тебя прекраснее, – улыбнулся Кощей.
– А как же эта… падчерица твоя?
– Ольга?! – вскинул брови хозяин дворца. – А что с ней?
– Слышала я, как она слугам про меня шепчет дрянь всякую, – скрестила руки на груди распрекрасная. – Знал бы ты, как она за глаза меня величает!
– Это она по скудоумию. Молодая, кровь горячая, – отмахнулся Кощей.
– Вот-вот, скудоумие! Любимое ваше словцо! Она про меня так и болтала. Мол, скудоумная я, раз цветов живых пожелала. А я разве такая? Разве я не заслуживаю немного красоты, коль суждено мне остаться с тобой на веки вечные?
Госпожа Милорада всхлипнула, и на ясные глаза набежали огромные, размером с градину, слезы. Она нетвердо шагнула в сторону Кощея.
Хозяин морозного края поднялся с престола и подошел к своей прекрасной невесте, одинокой и расстроенной. Он раскрыл руки, позволяя ей упасть в костлявые объятия, казалось готовые рассыпаться от одного прикосновения. Но госпожа Милорада вцепилась в жениха, словно он был ее единственной опорой и надеждой.
– Она это нарочно, – всхлипнула красавица. – Она свадьбу нашу расстроить желает!
– Не сердись, моя дорогая. Будет тебе сад, – пообещал Кощей, пропуская между пальцев шелковистые огненные локоны, и по телу его прокатилась дрожь удовольствия.