Ответов из Москвы не последовало.
Но Эйнштейн продолжал надеяться. И внушал эту надежду другим.
В конце 30-х группу веселых нью-йоркских энтузиастов посетила шальная идея – отправить в 6939 год «бомбу времени» – своеобразное послание потомкам, замурованное в пустотелом стальном снаряде. «Бомбу» они собирались зарыть на 15-метровой глубине на окраине города, а на поверхности установить обелиск: извлечь послание через пять тысяч лет.
Кому доверить написать заветные сто слов потомкам? Дискуссий не возникло: Эйнштейну!
«Наше время богато творческой мыслью, и открытия, сделанные нами, могли бы значительно облегчить нашу жизнь. С помощью электрической энергии мы пересекаем океаны. Мы используем электричество для того, чтобы избавить человечество от утомительного физического труда. Мы научились летать, и мы умеем легко посылать сообщения по всей планете с помощью электрических волн.
Но при всем том производство и распределение товаров у нас совершенно не организовано, и люди вынуждены жить в страхе, боясь быть выброшенными из экономического цикла и лишиться всего. Кроме того, люди, живущие в разных странах, через неравномерные промежутки времени убивают друг друга, и поэтому каждый, кто думает о будущем, должен жить в постоянном ужасе.
Я верю, что наши потомки прочтут эти строки с чувством оправданного превосходства.
Возвратившись из своей очередной вылазки в Принстон, Маргарита утешила мужа оригинальным подарком Эйнштейна – фотоснимком созвездия Плеяд с автографом великого физика. В этом созвездии была звезда Алцион, которую Коненков считал «неподвижным центром Вселенной» и космическим олицетворением Бога.
– Спасибо, Марго. В следующий раз передай ему, будь добра, и мой презентик – фотокопии космогоний.
Великий физик Альберт Эйнштейн приложил немало усилий, чтобы восстановить Священный Иерусалим в рамках возрожденного государства Израиль. Великий диктатор Сталин по своему разумению строил социалистический Иерусалим. А великий художник Сергей Коненков свято верил в Иерусалим Небесный.
Но исполнилась лишь мечта Эйнштейна. И то весьма относительно.
Лонг-Айленд, август 1939
К моменту знакомства с Альбертом Эйнштейном Маргарите Ивановне было уже под сорок. Конечно, былая свежесть ускользала. Даже в коненковской «Магнолии», последнем обнаженном портрете Марго, заметно, как уже поплыли формы, и былой легкокрылой порхающей «Бабочки», увы, не стало. Но в каждом возрасте есть свое очарование, и Маргарита буквально источала обезоруживающее обаяние. Которым она не преминула воспользоваться, окутывая своими чарами нового заманчивого поклонника.
Из экстравагантных привязанностей Маргариты, которые бесконечно умиляли Эйнштейна, отметим одну – любовь к ручным крыскам, которым, по-видимому, досталось все ее так и не реализованное материнское тепло. Ведь некогда она отказалась рожать из боязни испортить свою великолепную фигурку. Для утехи оставались крыски, которых она брала с собой повсюду, даже отправляясь на свидания к Альберту.
– Марго, сегодня у нас будет много гостей, – однажды объявил Эйнштейн, – я хочу познакомить тебя со своими друзьями.
– «Много» – это сколько? – спросила Маргарита, уже усвоившая, что Альберт с трудом переносит большие шумные сборища.
– Человек семь, пожалуй. В основном, мои коллеги-физики. Да, будет одна дама, жена Оппенгеймера. Он ведь без нее никуда не выезжает. Надеюсь, вы с ней подружитесь. Она приятная особа. Правда, с левыми завихрениями. Сцилард и Вигнер безнадежно заплутали, разыскивая на Лонг-Айленде коттедж Эйнштейна. Ко всему заглох и «Плимут». Двинулись пешком. В конце концов, настолько вымотались, что Лео Сцилард в белоснежных брюках уселся прямо на траву.
– Все, Юджин, я больше не могу, нет сил. Давайте бросим эти напрасные поиски и отправимся домой. Может быть, в этом перст судьбы? Может, мы совершаем большую ошибку, вовлекая Эйнштейна в нашу авантюру?.. Ну хорошо, он подпишет письмо президенту, и что? Раз правительство получает выгоду от чего-то, оно никогда не допустит…
– Лео, наш долг – сделать это, поймите… Я думаю, надо также обратиться к бельгийской королеве. В Бельгийском Конго большие запасы урана, и ни за что нельзя допустить, чтобы немцы воспользовались ими. Эйнштейн в дружбе с королевой Элизабет. Пусть он напишет ей. В данной ситуации не до церемоний… Ладно, поднимайтесь, идем вперед.
Вскоре им повезло. Встретившийся на улице местный мальчишка проводил незадачливых странников к летнему домику Эйнштейна на Норт-Форк в северо-восточной оконечности острова.
…Когда выпито и съедено было изрядно, Альберт Эйнштейн, весело глядя на друзей, сидящих за столом, поднял указательный палец к потолку и глубокомысленно изрек:
– Обжорство – великий грех, господа!
Все заулыбались.
– Кстати, я не шучу… Меня как-то пригласили в Женеву на празднование 350-летия местного университета, основанного еще Кальвином. После всех официальных мероприятий нам устроили обильное пиршество, каких мне видеть еще не доводилось. И, сидя рядом с одним из женевских «шишек», я не утерпел и спросил его: «А знаете, уважаемый, что бы сделал мудрый Кальвин, будь он здесь?» – «И что же?» – «Он устроил бы пожар и сжег бы нас всех за грех обжорства!» Больше я этого вельможу не встречал…
Потом мужчины отправились на веранду покурить, а дамы остались за столом. Жена Роберта Оппенгеймера Кэтрин (Маргарите ее представили как Китти) оказалась весьма милой и общительной женщиной. Они мило болтали о всяких пустяках и чувствовали растущую взаимную симпатию друг к другу. И даже не заметили, когда в столовую вернулись мужчины, которые тоже были увлечены разговором, начатым, видимо, еще на улице…
Речь шла о каких-то физических проблемах, в которых Маргарита разбиралась точно так же, как в американском футболе или в бридже. Лишь отдельные слова можно было отнести к человеческим – «обогащенный уран»… «атомная бомба»… «распад»… «ядро». Все остальное было сродни туземному наречию.
В конце концов, картина кое-как прояснялась. Коллеги Альберта Эйнштейна были крайне обеспокоены неофициальной информацией о том, что в Германии уже провели экспериментальное деление урана. И теперь берлинским физикам вполне по силам создать атомную бомбу, которая в руках crazy[3] Гитлера станет смертоносным оружием против всей цивилизации.
«Возможность цепной реакции, – вспоминал позже Сцилард, – не приходила в голову Эйнштейне. Но почти сразу же, как я начал рассказывать ему о ней, он оценил возможные последствия и изъяснил готовность помочь нам. Но нам казалось все же целесообразным до обращения к бельгийскому правительству информировать о предполагаемом шаге Государственный департамент в Вашингтоне».
Особенно горячился Лео Сцилард:
– Поймите, – темпераментно убеждал он своих товарищей, но, прежде всего, Эйнштейна, – надо срочно донести до президента Рузвельта эту опасность и предложить форсировать работы по атомной проблеме здесь, в Соединенных Штатах. Мы – эмигранты: Ферми, я, Теллер, Вигнер – не имеем возможности непосредственно обратиться в Белый дом. Вы…
– Но я тоже из пришлых, – напомнил Эйнштейн.
– Да какой вы, к дьяволу, эмигрант?! Вы – гражданин мира! – бурно запротестовал Сцилард. – Вы – Эйнштейн! Одним этим все сказано. Только к вашему мнению и могут прислушаться!.. Нам грозит катастрофа! Кстати, проект письма готов. Я уже встречался с Саксом, ну, тем самым, другом и тайным советником Рузвельта, он в курсе проблемы. И готов передать президенту послание. Остается только подписать. Вы согласны, профессор?
– Конечно. Только, если можно, позвольте все-таки сначала мне его прочесть. Вы не будете возражать?
– Ну о чем вы говорите?!
– А потом, если вы захотите, я поиграю вам на скрипке.
– Конечно, маэстро.
– О'кей. Пойдемте ко мне.
Усадив гостей за стол, Эйнштейн принялся расхаживать по кабинету, на ходу читая предложенный текст. Потом остановился и сказал:
– Мне кажется, тут нужно кое-что подкорректировать. Теллер, вам не сложно будет записывать за мной? Только я буду диктовать по-немецки. Так мне проще. А потом переведете…
Альберт Эйнштейн,
Олд Гров-Роуд,
Нассау Пойнт Пеконик,
Лонг-Айленд, 2 августа 1939.
Ф.Д.Рузвельту,
Президенту Соединенных Штатов
Белый дом. Вашингтон
Сэр!
Некоторые недавние работы Ферми и Сциларда, которые были сообщены мне в рукописи, заставляют меня ожидать, что элемент уран может быть в ближайшем будущем превращен в новый и важный источник энергии. Отдельные аспекты возникшей ситуации, по-видимому, требуют особого внимания и при необходимости быстрых действий со стороны правительства. Я считаю своим долгом обратить Ваше внимание на следующие факты и рекомендации.
В течение последних четырех месяцев благодаря работам Жолио во Франции, а также Ферми и Сциларда в Америке стала вероятной возможность ядерной реакции в крупной массе урана, вследствие чего может быть освобождена значительная часть энергии и получены большие количества радиоактивных элементов. Можно считать почти достоверным, что это будет достигнуто в ближайшем будущем.
Это новое явление может привести также к созданию бомб, возможно, хотя и менее достоверно, исключительно мощных бомб нового типа. Одна бомба этого типа, доставленная на корабле и взорванная в порту, полностью разрушит весь порт с прилегающей к нему территорией. Такие бомбы могут оказаться слишком тяжелы для воздушной транспортировки.
Соединенные Штаты обладают малым количеством урана. Ценные месторождения находятся в Канаде и Чехословакии. Серьезные источники – в Бельгийском Конго.