Потом, уже дома, долго сочиняла пространное послание Альбертлю с описанием своих душевных переживаний, милых житейских деталей.
Принстон, март 1946
Как правило, до института Эйнштейн добирался пешком. Полчаса ходу, сущие пустяки. Тем более эти прогулки доставляли ему такое удовольствие. Выходя из дома, он сворачивал на тенистую аллею, которая лежала между рощами и лужками. Поляны перемежались зарослями орешника, платанов, кленов и лип. Здесь было много и фруктовых деревьев, особенно яблонь. И осенью, идя привычной дорогой, он собирал в траве опавшие, все еще краснощекие яблочки, которыми потом угощал институтских коллег. Три из них припрятывал в карманы – для единственных оставшихся рядом с ним женщин – Элен, Майе и Марго (увы, не той, заокеанской, а своей приемной дочери).
В Принстоне фигура Эйнштейна, бредущего от его дома к институту и обратно, была настолько привычной и легко узнаваемой, что местные жители воспринимали ее чуть ли не как обязательную часть пейзажа. Но, тем не менее, всякий раз принстонцы смотрели на него с обожанием, жадными от любопытства глазами, как на небожителя, спустившегося к ним. Ему нравилась фривольная песенка, которую распевали его студенты:
Кто в математике силен
И в интегралы кто влюблен,
Кто воду пьет, а не рейнвейн,
Для тех пример – наш Аль Эйнштейн!
И хоть, закончив свой обед,
Гуляет редко наш Альберт,
Мы просим Господа-творца
Пусть острижет он молодца!
Наскоро расправившись с формальными делами на кафедре, Эйнштейн, не задерживаясь в институте, не спеша вернулся домой, на Мерсер-стрит.
В своем кабинете на втором этаже он чувствовал себя уютно и безопасно, как в надежной скорлупе. С облегчением опустившись в кресло у рабочего стола, Эйнштейн взял несколько листов бумаги, ручку, и по привычке, прямо держа бумагу на колене, принялся сочинять давно просроченные ответы на письма знакомых, друзей и совершенно посторонних людей. Закончив очередное послание, он опускал листок просто на пол, рядом с креслом. Потом, все потом…
Теперь поступившая на его имя почта. Вот же какое странное письмо от 19-летнего парня, студента Рутгерского университета. Парень маялся над вечными вопросами: «Моя проблема состоит вот в чем: какова цель жизни человека на Земле?.. Серьезно, сэр, я даже не знаю, зачем хожу в колледж изучать инженерное дело… Не нужно недомолвок. Если вам кажется, что я свихнулся, так скажите прямо».
Ну что ему ответить? Что посоветуете, друзья? – Эйнштейн обвел глазами портреты, украшающие стены его кабинета: Ганди, Фарадей, Максвелл… Храните молчание? Спасибо. Тогда отвечу этому парню сам. Послушай меня, парень.
«На меня произвела впечатление искренность вашего стремления найти цель жизни человека и человечества. Но, по-моему, на вопрос, поставленный таким образом, невозможно дать разумный ответ. Когда мы говорим о цели какого-нибудь поступка, мы имеем в виду простой вопрос: какое желание будет удовлетворено данным поступком или его последствиями или какие нежелательные последствия будут предотвращены? Разумеется, мы можем осмысленно говорить о цели поступка с точки зрения общества, к которому принадлежит индивидуум. Цель поступка в таких случаях имеет отношение, по крайней мере, косвенное – к исполнению желаний тех лиц, которые составляют общество…
И все же мы чувствуем разумность и важность вопроса – как прожить свою жизнь? На мой взгляд, ответ таков: удовлетворение чаяний и нужд всех людей, насколько это достижимо, и стремление к гармонии человеческих отношений. Для этого необходимо сознательное мышление и самовоспитание. Бесспорно, просвещенные греки и древние мудрецы Востока достигли в этой важнейшей области значительно больше того, что излагается в школьных и университетских программах».
Что дальше? Письмо от фермера из Айдахо. Сообщает, что своего новорожденного сына назвал в его честь Альбертом, а посему просит написать младенцу хоть несколько напутственных слов. Для мальчика они будут талисманом, оберегом. В конверте снимок забавного малыша. И что? Пишет своему тезке Эйнштейн: «Ничто истинно ценное не рождается из честолюбия и одного лишь чувства долга; оно возникает скорее из преданности по отношению к людям и объективным вещам». В знак благодарности фермер потом прислал профессору мешок своей картошки из Айдахо…
Ну вот, а теперь можно пообщаться и с самой желанной собеседницей. Только надо не забыть указывать на конверте уже не ее домашний адрес, а как она просила, «Центральный телеграф, до востребования, Маргарите Ивановне Коненковой».
«Любимейшая Маргарита!
Я получил твое первое письмо довольно оригинальным образом. Оно пришло точно в мой день рождения. Меня особенно порадовало, что оно содержало подробное описание событий твоей жизни. И мне особенно понравилось, что эта двуликая личность раскрыла себя. Я нахожу удивительным, что ты поддерживаешь со своей старой подругой, несмотря на такую длительную разлуку, полностью гармоничные отношения. Я отослал все письма и думаю, что все пропавшие еще дойдут. А вот с отправкой этого письма возникли трудности. По-видимому, мне не удалось правильно оформить его как письмо «до востребования» и пришлось писать на временный адрес в отеле. Я рад, что там вам был оказан такой теплый прием, особенно мистеру К., для которого неподходящее окружение несет неприятную душевную нагрузку. Я считаю, что поступал совершенно правильно, проявляя сдержанность в своих советах.
Здоровье мое оставляет желать лучшего. Я очень ослаблен многочисленными приступами и связанными с этим делами. Думаю, что это продлится недолго. Так уже было со мной в прошлом году; но проявлялось не так отчетливо. Сестра моя чувствует себя неважно, поэтому ее нельзя отпускать в поездку одну. Если все будет в порядке, летом она с моим сыном и семьей поедет в Швейцарию. Сын должен получить кафедру в Калифорнии. Яблоко от яблони недалеко падает. С тех пор, как ты перестала бывать у меня, жизнь моя течет равномерно и замкнуто. Эксидент и Хоре ни разу не были здесь. Дружба Марго с первым, кажется, дала трещину.
На скрипке я почти не играю, а потому почти разучился музицировать. Однажды сыграл с Бергманом, да и то потому, что не сумел отказаться. Зато я много играю на рояле то, что приходит в голову. Курительные трубки я чищу только тогда, когда они полностью забиваются, и вообще поддерживаю относительную чистоту. Работа очень напряженная, но я чувствую, что нахожусь на верном пути, и мой страусенок (ассистент) – превосходный помощник. Прилагая массу усилий, мы преодолеваем препятствия одно за другим.
Ты мне так и не написала, нашла ли ты там что-нибудь подходящее в смысле своей работы. Мне это было бы очень интересно, и я считаю, что ты не можешь быть долго бесполезной. Это письмо я пишу в своей хижине в воскресенье после поглядывая на сад, где на березе появились первые листочки, а на других деревьях только набухают почки.
Москва, улица Горького, 17, октябрь 1947
Телефонный звонок заставил Маргариту Ивановну вздрогнуть: «Кто там еще? Как они все надоели…» Но, оказалось, звонила старинная подруга (еще с 20-х годов, до отъезда в Штаты) Анастасия Николаевна. Щебетунья, как всегда, едва поздоровавшись, тут же затараторила:
– Марго, ты читала? Как это что? Твой «Алик» опять отличился! Наши академики по нему так прошлись, мамочки… Ты «Новое время» читаешь? Нет? Так купи немедленно последний номер, там напечатана изумительная статейка. Нет, слушай, никуда не ходи, я лучше сама тебе привезу, у меня есть. Жди!..
Маргарита Ивановна в ожидании гостьи велела готовить кофе (Анастасия жила неподалеку), уселась в кресло и в ожидании подруги принялась листать сборник стихов Аветика Исаакяна, который вчера этот дурно пахнущий лауреат Сталинской премии подарил ее мужу. «Моей Родине»… «Великому Сталину»… «Наша борьба»… Замечательно. Ах, какие чудненькие строки… Прямо ода!
Снова бушует кровавый поток войны,
Железные кони со ржаньем взметают прах,
Но пред волей народа все бури смириться должны,
И грядущее мира в надежных руках.
Ненарушимы счастливой страны рубежи,
От победы к победе ты родину нашу ведешь.
Да будет, как солнце, светла и долга твоя жизнь,
Народа великого мудрый, великий вождь!
Прелестно. А рифмы-то рифмы, какие милые: «Прах – в руках»! Какой, кстати, «прах» имел в виду этот осатаневший, похотливый козел с лауреатским значком, когда, надравшись вчера коньяка, пытался тискать ее в коридоре?..
Анастасия не заставила себя ждать. Впорхнув (если это позволительно сказать при ее формах) в квартиру, она выложила перед Маргаритой свежий выпуск «Нового времени»:
– Ну вот, наслаждайся!
Маргарите сразу «понравился» заголовок «О некоторых заблуждениях профессора Альберта Эйнштейна».
Анастасия не удержалась от комментариев:
– Живи он у нас, в Союзе, после такой статейки не миновать твоему «Алику» Сибири, как считаешь?
Маргарита читала: «Знаменитый физик Альберт Эйнштейн известен не только своими замечательными научными открытиями. В последние годы маститый ученый уделяет также много внимания общественно-политическим вопросам. Он выступает с обращениями по радио и в печати, возглавляет ряд общественных организаций. Он неоднократно поднимал голос против гитлеровских варваров, а в последнее время – против опасности новой войны, в защиту прочного мира, против стремления милитаристов полностью подчинить себе американскую науку… Однако в ряде последних выступлений Эйнштейна имеются стороны, которые представляются нам не только неправильными, но и опасными и вредными для того дела мира, за которое хочет бороться Эйнштейн. Мы считаем своим долгом открыто сказать об этом для того, чтобы внести полную ясность в важнейший вопрос о методах успешной борьбы за мир. Именно с этой точки зрения следует подойти к тому лозунгу «всемирного правительства», который в последнее время отстаивает профессор Эйнштейн…»