– А чего с ним говорить-то? – Чип брякнулся в траву и с хрустом потянулся, после чего закинул ногу за ногу и мечтательно уставился на череду плывущих в синеве облаков.
– Эх, оклемаюсь – и в небо, – поделился он своими мечтами.
– А чего с тобой случилось-то? – осторожно поинтересовалась я усаживаясь неподалёку. Сил на что-то, кроме разговоров, не осталось, да и обстановка располагала поболтать по душам.
– Да… глупо получилось, – Чип вздохнул. – Я на посадку заходил, ребят из пехоты подобрать. Ну, из джунглей абориген лупанул из гранатомёта, попал в правый двигатель. Я штурмана и обоих стрелков отстрелил, сам хотел машину спасти… И не спас. Упал, меня в кабине зажало, а потом топливные элементы полыхнули… Вот как-то так…
Я какое-то время непонимающе смотрела на него, пытаясь осмыслить сказанное. То ли я что-то не верно поняла, то ли Чип рухнул в вертолёте, полыхнули топливные элементы, и он…
– Ты что, горел? – задала я самый тупой в мире вопрос.
– И это тоже, – кивнул Чип. – Позвоночник сломал при падении, ноги перебило и осколками лицо подрихтовало – глаз потерял и кусок челюсти нижней. Если бы не ребята из пехоты – кранты, был бы лётчик, запечённый в собственном соку. Пацаны вытащили, когда уже машина горела. Прикрыли огнём от повстанцев и меня вытянули, пока я в собственном костюме не запёкся…
Чип замолчал, а я лишь растерянно смотрела на его мохнатую рожу, не находя подходящих слов. А что тут сказать-то можно? Что мне жаль? Глупая ничего не значащая фраза. Какие-то слова утешения? А оно ему надо, слушать такое от малознакомого человека? Чем-то ободрить? А чем тут ободришь? Просто неловко молчать? Ещё хуже…
– И насколько полное восстановление обещают врачи? – прямо спросила я.
Раз уж начала сей неудобный разговор, надо бы уже составить полное впечатление о состоянии Чипа, чтобы потом не ляпнуть лишнего. Может, он теперь и ходить сможет только в игре. Хотя нет, он ведь говорил «когда на ноги поднимусь». Но всё равно определённость не помешает.
– Почти полное восстановление, – последовал ответ. – За счёт государства и армии, разумеется. Сейчас вот по квартире ковыляю, как киборг какой – весь аппаратурой увешан. Хреново только, что пожрать нормально не могу – всё пока жиденькое и через трубочку.
– И как тебя из госпиталя в таком состоянии выпустили? – подивилась я беспечности армейских медиков.
В моём представлении с такими повреждениями нужно лежать в какой-нибудь регенерационной капсуле и лишний раз не дёргаться. Хотя, надо признать, что мои познания в области медицины ограничивались лечением простуды, алкогольного отравления и оказанием первой помощи после получения разного рода несерьёзных травм.
– Сам попросил, – признался Чип. – Меня мониторят круглосуточно, ну и раз в день врач приходит. А в госпитале… не могу. Жутко там. Рядом ожоговое, а над нами – с ранениями в брюшную полость. И иногда… – он замолчал, уставившись в траву. – Они кричат, когда обезболивающее заканчивает действовать… – проговорил ирх, когда я уже решила, что продолжения не будет. – И это… очень жутко.
В жизни мне повезло настолько, что я никогда не слышала подобного и лишь смутно представляла, каково это. Но и воображения хватило, чтобы меня передёрнуло. Да уж, при таком соседстве я тоже предпочла бы хоть на костылях по дому, хоть ползком, но подальше от госпиталя.
– С тобой хоть есть кто-то в квартире? Помочь, жратвы принести, посуду в мойку закинуть?
– Ну, врач приходит, – замялся Чип. – А так сам по большей части… Делов-то – заказать по сети, что нужно, и всё.
– А живёшь где? – уточнила я, обдумывая одну идею.
– В Русском секторе, – немного удивлённо ответил Чип. – В Пятигорске, не знаю, слышала ли ты про такой город. Курортная зона, так называемые Кавказские Минеральные Воды.
– Так мы практически соседи! Я из Россоши, это под Воронежем, мы как-то в ваши края на Грушу приезжали, с год назад. Лес, горы, шашлычки.
– Пф, нефор! – шутливо фыркнул Чип. – Что ты можешь знать про шашлычки, дитя северных лесов? У вас их там до сих пор в уксусе маринуют!
– Кто как. Но вообще, у тебя есть шанс научить дикарей как следует готовить настоящий шашлык. Скатаюсь к тебе в гости, помогу по хозяйству, присмотрю пока не поправишься, а с тебя потом шашлычки. Как тебе такая идея?
– Ты серьёзно это? – не поверил Чип.
– Ага, – кивнула я. – У меня приятель проводником на монорельсе работает, как раз до Кисловодска маршрут, прокатит до ваших краёв нахаляву в служебном купе. Хороший голопроектор я у Страуса одолжу, так что с репетициями особых проблем не будет, а в остальном я свободна, как ветер в поле. Работы нет, материала на альбом уже немало, сочинять я могу где угодно, а у Барлионы вроде акция какая-то идёт, они на месяц дают льготную аренду капсул новой модели. А тебе всё ж не на костылях к автоповару ковылять.
И случилось чудо! Чип, мистер Язык-без-костей, смутился! Готова поклясться – в реальности он покраснел, как маков цвет! Тут же его смущение выразилось в прижатых ушах и ковырянии земли лапой.
– Это правда было бы очень здорово, – наконец выдавил он. – Только… не пугайся, ладно? А то видок у меня тот ещё – впору злодея в боевиках играть.
– Ты себя в игре видел? Ирх не подпадает даже под правило «мужик должен быть чуть симпатичней обезьяны», так что вряд ли ты переплюнешь своё игровое альтер-эго в реале.
– И что, не страшно вот так просто взять и приехать к незнакомому мужику? – удивился ирх.
– Я, вроде, нормально в людях разбираюсь, да и не ты ж меня в тёмное логово заманиваешь, – рассмеялась я. – Опять же, если у тебя челюсть на месте и глаза два, так я сразу развернусь и на вокзал потопаю. А если ты там и впрямь зомбака косплеишь, то я как-нибудь с эдакой развалиной справлюсь в случае чего. Да и адресок друзьям оставлю.
– А парень твой как на это посмотрит? Не начнёт играть в Отелло, испуская тарзаньи вопли?
– Последний Тарзан уже своё отвопил, и я свободна, как народ Камбоджи. Но даже если бы он и был в наличии, я что-то сомневаюсь, что в твоём состоянии тебя распирает от романтических порывов.
– Тут ты права, – Чип почесал шею. – Если честно – больше всего хочется сожрать нормальный кусок мяса.
– Если ты обещаешь не жрать меня – могу ехать со спокойной душой.
– Ты не мясо, а салат, так что езжай смело, – отшутился Чип. – Максимум, что тебе грозит – вырву пару прядей из шевелюры на гарнир.
– Я ядовитое растение, – на всякий случай предупредила я.
– Значит, в суп из рыбы фугу пойдёт. Когда приедешь? – заулыбался ирх. – Комнату тебе подготовлю. Заодно попрошу друга капсулу ко мне закинуть – он как раз в командировку отбывает, ему она три месяца без надобности.
– Насчёт капсулы – отлично, а по поводу комнаты… Ты, со сломанным позвоночником, едва ходячий, собираешься ещё что-то там готовить? – переспросила я. – Сиди и не дёргайся, сама разберусь. На крайняк спальник на пол кину – вполне себе привычные условия быта. А в остальном – сейчас позвоню Морозу, узнаю, когда к вам монорельс едет, и можно ли ему на хвост упасть.
– Постельное бельё заказать и дать бездельнику электронному команду привести комнату в порядок у меня хватит сил, – успокоил меня Чип.
– Ну тогда давай адрес, позвоню, как узнаю время прибытия.
Глава 20
Из капсулы я вылезла в том самом бесшабашно-нетерпеливом настроении, какое бывает в предвкушении приключения. И пусть это всего лишь незапланированная поездка в незнакомый город к незнакомому человеку, такие моменты заставляют сердце биться чаще. Кто-то может назвать это легкомыслием, но я всегда считала, что жить стоит именно ради таких вот моментов, когда чувство правильности происходящего позволяет отмести все возражения разума.
Вещи были собраны за полчаса и уместились они в одном объёмистом рюкзаке. К нему присоседился футляр с синтегитарой, так что, не считая голопроектора, я была готова к путешествию.
Ребята отнеслись к моей поездке с пониманием, вот только Витёк безапелляционно заявил:
– Я с тобой скатаюсь, гляну сперва на этого хмыря. А то на словах он может и едва ходит, а на деле извращенец какой. Если нормально всё – с Морозом обратно и укачу, а нет – в рожу ему пропишу, и вместе вернёмся.
Возражать было и бессмысленно, и бесполезно, так что я звякнула Чипу и сообщила, что приеду не одна. Тот заверил, что никаких проблем с этим нет, и мне показалось, что он только обрадовался тому, что компания увеличится. Видимо, вконец допекло сидеть в одиночестве.
– Жабе только не говори, весь мозг вынесет, – посоветовал Чарский. – Если концерт нарисуется – заранее предупредим, успеешь назад вернуться. Тут монорельсом часов пять всего, проблем быть не должно.
– Слушай, Кирка, а оставь мне ключи от хаты, – оживился Страус. – Тебе всё равно, а я от родаков свалю хоть на время.
– Смотри только сам родителем за это время не стань, – заржал Чарский. – А то ударит ветер свободы в голову, последние мозги растеряешь.
Страус погрозил ему кулаком, но на Юрку это особого впечатления не произвело.
– Держи, – ключи перекочевали в руку Страуса. – Комуналку за время своего проживания сам платишь. И чтобы мне соседи потом не толкали гневные речи о грохоте среди ночи. В шкаф с бельём не лезь – убью, – предупредила я.
Выслушав клятвенные заверения в чистоте помыслов Страуса, я получила голопроектор, и уже вечером мы с Витьком стояли на вокзале в ожидании поезда. В руке Зверь держал бутылку коньяка – проставон Морозу за понимание и поддержку – и довольно улыбался.
– Хоть развеюсь, – объяснил он своё приподнятое настроение. – Да и места там хорошие, может, на денёк-другой в горы уйду, у костерка посижу, подумаю о своём.
Это, собственно, объясняло наличие туристического рюкзака и спальника у него за плечами.
– Если что, там город прямо на подошве горы, позвонишь – быстро подскочу, – добавил он.
– Да ладно тебе, – весело отмахнулась я от своеобразной Витиной заботы. – Сам знаешь, я в людях неплохо разбираюсь. Нормально всё будет.