В реальности тоже проявилась некоторая стабильность: утром я сама меняла Пашке картриджи (врач радостно свалил на меня эту работёнку, оставив за собой лишь мониторинг), затем мы завтракали, потом, если лифт работал, я усаживала выздоравливающего в кресло-каталку и вывозила на прогулку. Иногда к нам присоединялся Сашка, превращая прогулку в балаган – серьёзности в нём было ни на грош. Даже не верилось, что этот юморист служит в разведке, причём второй десяток лет. Хотя, может, он просто проникал в расположение противника под видом клоуна? Вариант, на мой взгляд, наиболее правдоподобный.
После прогулки, как правило, мы пили чай дома у Чипа, после чего заныривали в капсулы. Вернее, в капсулы заныривали я и Чип, а Сашка (если присутствовал) уматывал по каким-то своим делам. Как я поняла – у кого-то из их с Пашей общих друзей намечалась свадьба, и Котофеича пристроили помогать организовывать мероприятие. Надеюсь, что молодожёны знали, что делали – я б на их месте не доверила бы этому раздолбаю с чёрным чувством юмора не то что свадьбу организовывать, а даже посуду на столе расставлять. С него станется что-нибудь отчебучить, «чтоб веселее было».
– Так за что ты своего бывшего отфутболила? – задал во время очередного такого чаепития вполне ожидаемый вопрос Паша. Тема у нас как раз зашла о семейных отношениях.
– А с чего ты взял, что я его, а не он меня? – удивилась я такой уверенности.
– А что, нет? – хором изумились оба «защитника Отечества».
Я пожала плечами, подхватила ещё горячую печенюху и откусила солидный кусок. Печенье я впервые в жизни испекла собственноручно, под чутким и неумолимым руководством Паши, причём без всяких автоповаров. Получилось и впрямь вкуснее, чем у робота. Или мне просто нравилось так думать?
– Да я сама затрудняюсь дать этому определение. Он уехал получать вторую вышку в столицу сектора, там стал бегать за однокурсницей, о чём мне сообщил наш общий приятель. Я спросила Семёна, так ли это, он уверил, что всё враньё. Тогда я звякнула той самой однокурснице. Она удивилась, потом пересмотрела своё общение с Семёном и разрыдалась. Оказалось, что ровно в этот день её бросил парень. Давно уже клеился к другой, а её держал в виде запасного аэродрома. А тут она неожиданно осознала себя в этой же ситуации, но в другой роли. В общем, поговорили, погрустили и обе послали его нахрен. Так что, технически, я его бросила, но по факту…
Я развела руками.
– Ну и кретин, – резюмировал Паша.
– А ты почему развёлся? – не осталась я в долгу наблюдая, как Саня сооружает себе очередной бутерброд модели, как он сам говорил, «разорви себе хлебало».
– А, – Паша невесело ухмыльнулся. – Всё ж по командировкам. Благовредная – дома, а её родители и рады стараться в уши дуть на тему неправильного выбора. Я им и без того поперёк горла был – они ж надеялись на принца с табуном белых лимузинов. А тут давай же напевать, что мол, гробанусь – а она вдовой останется, да и нахрен ей вечный дежурный извозчик… Ну, она и ушла. Приезжаю раз – а дома пусто… В общем, обычная история.
– Ну да, дурачьё, – Санёк ехидно улыбнулся. – Всем же сразу генерала подавай. А ты сама смогла бы вот так: видеть мужа раз в три месяца, и от звонков в дверь дёргаться?
Я отхлебнула из кружки остывшего чая и задумалась:
– А хрен его знает… Можно сколько угодно воспевать лебединую верность, но лично меня уже изрядно подзадолбала эта любовь на расстоянии. Хотя, если с карьерой всё сложится, я сама месяцами в гастролях пропадать буду. И пойдут-поедут сцены ревности…
– Ну, у вас попроще, – не согласился Паша. – Вон, сколько рокеров мотались и мотаются со всем своим семейством. Был такой Оззи Озборн – он вообще с женой везде был, на всех гастролях. Правда, в старости развёлся, но там уже, видать, маразм победу одержал.
– Угу, – кивнула я. – Прям охренилион мужиков готовы бросить работу и вменяемое занятие в жизни и мотаться за женой по гастролям. Да и нахрена мне такой дятел нужен?
– А тут уже от этого самого дятла зависит, – Котофей хищно оглядел стол в поисках очередной жертвы на свой гастрономический алтарь. – Если с мозгами – то возьмёт этот бизнес в свои руки. Управляющим станет, или как там это у музыкантов верно. А то деятели культуры – они в основной своей массе того, практичностью не отличаются, им всё эмпиреи подавай… О, а где ж до этого прятался этот славный кусочек сыра?
– Кошара, а ты не лопнешь? – опасливо поинтересовался Паша.
– А ты пригнись, – посоветовал тот, водружая поверх колбасы сыр и увенчивая сооружение кружком помидора.
– Значит ты мне предлагаешь Жабу нашего охмурить? – успела вопросить я до того, как это Пизанская башня от кулинарии оказалась во рту у Сашки.
– Ну… – сделал вид, что задумался тот. – Идея стоящая: мужик явно хваткий, всё в дом несёт, а что до внешних данных – тебе его на подиум не выставлять. Так что того, обдумай на досуге-то, – и мерзко захихикал, ловко увернувшись от запущенного мной полотенца.
– Ну и вспомни, что поцелуй любви превращает жабу в прекрасного принца, – важно добавил Паша, за что был испепелён моим взглядом.
– Инвалидов не бью, – наконец решила я и подняла чашку с чаем. – Тост! За холостяцкую жизнь!
– Драйнмаль хох хайль! – тут же добавил Санёк.
Три чашки с торжественным звоном столкнулись над столом, словно ставя точку в этом обсуждении.
– Ну что, удалось Витька обучить на супер-ниндзю? – подняла я интересующую всю группу тему.
– Не-а, – мотнул головой тот. – Он едва лапёрную сопатку узрел, то сразу вспомнил, что музыкант и ему руки беречь надо. Как тот кот, что не может, потому что у него – лапки. А когда увидел, как работает «вьетнамская музыкальная шкатулка» – вообще позеленел и ушел дожаривать закуску. Всё ж Барлиона – это не жизнь, там всё мягко и прилизано…
– Ты сбрендил? – взвился Паша. – На хер ты сопляку свои страшилки показывал, придурок?
– Ну, ему же интересно было, как это работает, – спокойно ответил Сашка, но взгляд его на секунду заледенел. – Я и показал. Не понравилось человеку, бывает.
И разведчик принялся за свой бутерброд.
– Псих, – вздохнул Пашка, но тему развивать не стал.
Я встревать в эту беседу не рискнула. Что-то подсказывало, что в лучшем случае нарвусь на обезьяньи кривляния в сочетании с тем самым неприязненным тяжёлым взглядом, от которого я начинала чувствовать себя лишней в этой компании. Было временами в этих людях что-то, находящееся за пределами моего понимания. И дело не в моём скудоумии, а в слишком разных мирах, которые видели наши глаза, глядя на одно и тоже.
В общем, при первой же возможности я попрощалась с разведчиком и нырнула в капсулу, оставив друзей наедине.
Глава 22
Игра встретила неожиданными изменениями: неприступная прежде изгородь почернела, деформировалась, в ровном переплетении ветвей появились прорехи, без проблем вместившие бы в себя и вальсирующую пару слонов. Через ближайшую ко мне дыру в колючей изгороди виднелся уже знакомый пугающий пейзаж осквернённой земли, причём истощающее вязкий тёмный туман пятно медленно расползалось, поглощая всё новые и новые участки леса и полигона.
– Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд… – растерянно пробормотала я себе под нос.
Доподлинно известно, когда в локации без выхода вдруг появляется этот самый выход – это «ж-ж-ж» неспроста. Настал заложенный в задание час «Ч» или кто-то из игроков запустил какой-то сценарий? Один фиг – надо решать, что делать. Пойти и посмотреть, что там творится? Но тогда, технически, я самовольно покину место заключения, да и огрести могу не по-детски. Остаться тут и дождаться Седьмого, или кого-то из его учеников? Но тогда я никогда не узнаю, чего же интересного там было. Как по мне, так лучше один раз уверенно огрести, чем потом всю жизнь гадать, что было бы, если.
Придя к сему нехитрому решению, я бодро зашагала к неотвратимо разрастающемуся пятну повышенной колючести.
Вы ступили на осквернённый участок леса. Все характеристики уменьшены на 50 %. Сила осквернённых существ увеличена на 50 %. С каждой минутой нахождения на осквернённой земле Вы теряете 1 % от максимального числа очков жизни.
Модернизированные ирхом ботинки больше не разваливались, и я уверенно крошила прочные колючки коваными сапогами. И плевать, что это не сапоги: звучит лучше, а не соврёшь – красиво не расскажешь.
Тёмные туманные клочья экзотической позёмкой летали с места на место, что при полном штиле выглядело до крайности зловеще. К счастью, на этот раз обошлось без осквернённых зайцев, зато с новыми действующими лицами. Пройдя метров сто, я обнаружила странного сильвари, с левой руки которого струился тот самый пугающий туман. Да и выглядел мой собрат своеобразно: тело покрыто острыми шипами, придававшими ему отдалённое сходство с дикобразом, а глаза мерцали странным зелёным светом. Зато имя НПС было прекрасно мне знакомо. Сгинувший Вёх собственной персоной. Преклонив колено, он опустил левую руку в небольшую расщелину в земле, а когда выпрямился – его пальцы больше не источали странный туман. Тот теперь сочился прямо из земли.
Вы обнаружили, что источником неизвестной скверны, охватившей лес, стали сильвари-отступники. Доложите об этом Эбену.
Вы обнаружили пропавшего Вёха. Сообщите об этой встрече Таволге.
Вот так всё просто? Пришёл, увидел, сдал? За эту информацию, пожалуй, Эбен простит наши прошлые прегрешения, да ещё и отправит дальше по цепочке заданий. Неплохо, в принципе, но… Скучно. Без огонька.
– Эй, Вёх! – окликнула я местную оппозицию.
Тот лениво, будто не веря в существование какой-либо угрозы для себя, повернул голову в мою сторону. Оглядел. Нахмурился, явно не узнавая.
– Кто ты, что тут делаешь и откуда знаешь меня? – требовательно спросил он, лениво подбрасывая в воздух неведомо когда появившийся в руке кинжал.
– Так уж вышло, что куда бы я не отправилась, судьба всё время сводит меня с тобой. Во-первых, я наткнулась на зашифрованный песенник Кипрея и ис