фотографии и видео. Образы, которые транслировались на экране, зависели от шума, который производила птица. Если уровень шума был ниже допустимого, птице демонстрировали позитивные фотографии – хозяина попугая, попугаев в дикой природе и подобные им. В случае если крики или свист превышали желаемую норму, происходило переключение на демонстрацию негативных картинок: хищник нападает или опасность рядом. Идея состояла в том, что система, оборудованная микрофоном, будет распознавать уровень звука – крика птицы – и, соответственно, осуществлять контроль и демонстрировать птице объекты сообразно резкости ее крика.
Мы размышляли также над таким проектом, как «умное гнездо» (‘smart nest’). Речь идет о специальном устройстве, которое позволяло бы наблюдать за поведением жако в местах гнездования в Африке. Мы разрабатывали устройство небольшого размера, которое можно было бы прикрепить на спину попугаю, чтобы отслеживать его передвижения в течение дня.
Мы также работали над системой, которую можно было бы использовать для обогащения словарного запаса попугая. Подобная система могла бы найти применение в работе с детьми, страдающими аутизмом. Мы задумали серию «игрушек», у каждой – своя радиочастота. Как только игрушку берут – запускается видео, рассказывающее о ней. Например, если игрушка была ключом (попугаи использовали ключ, чтобы почесать себя), запускалось видео с рассказом: «Ключ. У тебя ключ. Ух ты! Посмотри на ключ». Как только игрушку клали, демонстрация видео прекращалась. В любом случае, такая у нас возникла идея. Мы назвали ее наш PollyGlot Computer. Серьезной научной задачей для нас было придумать несколько вариантов рассказов об игрушке, чтобы она не наводила скуку.
Описываемые мной проекты могут показаться неинтересными. Варту часто становилось скучно. Было сложно сделать эти игры увлекательными и завладеть его вниманием надолго. Если во время тренировки в лабораторию заходил студент, Варту становилось интереснее наблюдать за ним, нежели тащить или толкать рычаг еще раз. Бен говорил, что он и его студенты пытались перехитрить Варта, а Варт – обмануть их. Студенты говорили, что у них возникало ощущение, как будто Варт говорит: «Эй, дайте мне настоящее задание. Это слишком простое для такой умной птицы, как я!»
Весной, как только я приехала в Медийную лабораторию, мы с Брюсом организовали небольшой симпозиум, который назвали «Королевство проводов» (Wired Kingdom). В нем приняли участие специалисты, разрабатывающие различные способы использования электронных гаджетов для изучения поведения животных в условиях дикой природы, а также в зоопарках. Я получала огромное удовольствие от работы с такими талантливыми студентами с высокой мотивацией. Я обожала нашу работу. Очевидно, что директор лаборатории разделял мои чувства, поскольку попросил меня остаться работать в лаборатории еще на год. Это предложение было беспрецедентным для приглашенного профессора, который не был в штате. На этот раз я твердо решила не оставлять Алекса в Тусоне. Алекс и Гриффин приедут из Бостона к нам с Вартом.
Варт тоже кайфовал. Каждый раз, когда я размышляла о типах личности моих питомцев, я замечала контрасты. Алекс был похож на ученика-школьника, который всегда знает правильный ответ, постоянно ерзает на стуле, высоко поднимает руку, желая быть первым, хочет, чтобы учитель выбрал его для ответа на заданный вопрос. Гриффин, скорее, похож на стеснительного, но умного ученика, который старается быть незаметным, чтобы учитель не задал ему вопроса. Варт высокосоциален, он, как подросток, зацикленный на высоких технологиях, идеально подходит для роли, которую играет в лаборатории. Варт хорошо умел обращаться с оборудованием, и ему нравился этот процесс. На публике он чувствовал себя в своей тарелке, ему было легко выступать перед аудиторией.
В Медийной лаборатории всегда были зрители, наблюдавшие за экспериментами. Ведь финансовую поддержку деятельности лаборатории оказывали спонсоры, корпорации, которые вносили весомый денежный взнос за то, чтобы ознакомиться с результатами ее деятельности, извлечь для себя экономическую выгоду. Таким образом, у нас всегда были посетители. Наряду с этим в лаборатории проходили спонсорские недели, известные также под именем «демонедели». Одна неделя – весной, другая – щедрой осенью. Когда время подходило к началу «демонедели», в лаборатории развивалась бешеная активность: студенты вносили последние изменения в свои демоверсии, они фактически не выходили из лаборатории, живя под лозунгом «сделай демоверсию или умри». Эта задача принималась всерьез.
Такими пьянящими и завораживающими были годы, проведенные в Медийной лаборатории. Фондовый рынок каждый раз бил рекорды, интернет-компании (Dot com[5]) процветали. Казалось, лаборатория купалась в деньгах, полученных от корпораций. Когда я узнала, что не получила грант от Института психического здоровья, и сказала об этом в лаборатории, мне ответили: «Не волнуйся, просто делай свою работу». Я подумала: «Ух ты, это не так, как было в Тусоне».
Не было никаких ограничений в тех «демоверсиях», которые демонстрировались спонсорам, но живой попугай, участвующий в одной из них, был особенно привлекателен. Варт прекрасно себя проявил в нашем с ним первом выступлении весной 2000 года. Каждые 15 минут ко мне в лабораторию заходили люди, и мы с Вартом демонстрировали наши проекты. Варт тащил и поднимал рычаг. Он вел себя очень естественно.
К концу недели бедная птица была истощена. Это был последний день «демонедели», и к нам в лабораторию зашел еще один спонсор. Варт сидел на жердочке неподвижно, глаза его были закрыты, он спал. Спонсор зашел в лабораторию и остановился, внимательно рассматривая Варта. Тот медленно открыл один глаз, потом закрыл его. Он был неподвижен, движение шло только от открытого глаза. Спонсор воскликнул: «О, птица-робот!» Я ответила «Нет, нет, он – не робот. Это живая птица. Не подходите слишком близко: он может укусить Вас».
Я была взволнована перспективой появления Алекса и Гриффина в лаборатории, и мне хотелось показать им этот мир высоких технологий. Однако были некоторые трудности в перевозке моих питомцев в Бостон. Наконец я смогла привезти их в двух переносках самолетом со стыковкой в Далласе. Бедные птицы испытывали мучения с того момента, когда я посадила их в переноску и спустя двенадцать часов выпустила по прибытии в Бостон. Они отказывались есть. Я отнесла их в туалет аэропорта, пытаясь успокоить, когда мы остались с ними одни. Но они были слишком напуганы. У Алекса был особенно виноватый вид, перья хвоста изжеваны. Для попугаев типично выдергивать у себя перья, если они испытывают стресс, а месяцы разлуки со мной были тяжелы для Алекса. Я видела его, когда периодически приезжала в Тусон. Каждый раз его обуревали смешанные чувства: радость от того, что он видит меня, и гнев от того, что я снова покину его. Но сейчас мы были вместе.
В сентябре 2000 года, вскоре после того, как Алекс и Гриффин прибыли в Медийную лабораторию, продюсер общеобразовательной телепрограммы Scientific American Frontiers связался со мной, чтобы записать небольшой фрагмент для шоу. Я делала подобное лет десять назад в Тусоне. Шоу, для которого мне предстояло подготовить небольшой фрагмент, было посвящено домашним питомцам и использованию технологий и называлось «Технологии для питомцев» («Pet Tech»). Ведущим шоу был Алан Алда (Alan Alda)[6]. И мне предстояло познакомиться с Хоуки Пирс!
Такие новости очень впечатлили мою крестницу Ребекку. Она была большой поклонницей сериала «Чёртова служба в госпитале МЭШ» и очень просила меня получить для нее автограф. Признаюсь, я немного нервничала перед встречей с Аланом Алда, а это было так необычно для меня. Он оказался очень милым, забавным, доброжелательным. Когда я показала ему экземпляр книги, который дала мне Ребекка, и попросила его об автографе для моей крестницы, он повел бровью в той же манере, как он обычно это делал на экране в своих передачах. «Конечно, – ответил он. – А как зовут… эээ… Вашу крестницу?» Я сказала, что ее зовут Ребекка. Он засмеялся и сказал: «Так это действительно для крестницы!» Я была несколько озадачена. Алда пояснил: «Дело в том, что люди часто говорят, что просят автограф для крестницы или крестника. А на самом деле просят его для себя, но слишком смущены, чтобы признать это». Он подписал книгу, а я подарила ему экземпляр книги The Alex studies.
Безусловно, это была одна из самых веселых передач, в которых я снималась. В частности, потому что Алда был так очарователен и так заворожен возможностями Алекса. Шоу началось с фрагментов наших предыдущих выступлений с Алексом на телевидении. В них Алекс определял цвет предмета, отвечал на вопросы «How many?» (‘Сколько предметов?’) «What color bigger?» (‘Предметов какого цвета больше?’). Далее шла запись в Медийной лаборатории – со мной и Алексом беседовал Алда. Алда сказал: «Привет, Алекс». Потом повернулся ко мне и спросил: «Научился ли Алекс за это время чему-то новому?» Я ответила утвердительно, и мы с Алексом приступили к демонстрации наших новых возможностей.
Я показала Алексу два ключа и спросила «What toy?» (‘Что это за игрушка?’), потом задала вопрос «How many?» (‘Сколько предметов?’), «What different?» (‘В чем между ними разница?’). Алекс был в отличной форме: отвечал быстро и правильно, правда, иногда произносил окончательный ответ не очень разборчиво.
Следующее задание: я держала поднос с пластиковыми арабскими цифрами различных цветов. К этому времени Алекс научился считать до шести. «Какая цифра зеленого цвета?» Алекс какое-то время колебался с ответом и сказал: «Хочу орех». Я ответила: «Ну давай, Алекс. Ты получишь орех немного позже. Какая цифра зеленого цвета?» Я думала: «Неужели он сбился и не даст сейчас правильного ответа?» Но он вдруг быстро ответил «four» (‘четыре’). Потом повторил свою просьбу – «хочу орех». Я дала ему орех.