Алда, наблюдавший за нами, вздрагивал от восторга: очевидно, он был впечатлен талантами Алекса. Я объяснила ему, что при обучении Алекса названиям предметов я использовала технику модель / соперник. Я предложила провести сессию с использованием этой техники прямо сейчас. Держа ложку в руке, я задала вопрос Алану: «Что это за игрушка?» Далее мы продолжили задавать вопросы о ложке. Алда повернулся к Алексу и спросил: «Что это за игрушка?» Алекс ответил: «Хочу орех». Потом он произнес шипящий звук, похожий на «с» – для его речевого аппарата было непросто произнести это слово. «Трудно поверить в то, что Алекс действительно всё это выполняет», – отметил Алда. Потом он повернулся к камере и сказал, что он уже не первый раз приходит в Медийную лабораторию для съемки интересных сюжетов. «Должен сказать, что Алекс и другие птицы странно смотрелись в таком месте – месте, славившемся использованием высоких технологий». Потом он рассказал о моих идеях по использованию разных техник, не позволяющих моим питомцам заскучать. «Мы отправимся в Foster parrots (центр “Воспитание попугаев”), который находится в часе езды от Бостона, чтобы объяснить, почему попугаев надо постоянно чем-то занимать».
Foster parrots – центр спасения попугаев, принадлежащий Марку Джонсону (Marc Johnson). В центре мы обсудили проблемы, с которыми сталкиваются владельцы попугаев, которые подолгу оставляют своих питомцев одних дома. Я на протяжении многих лет стремилась бороться с этой практикой. «Это всё равно что посадить утром четырехлетнего ребенка в детский манеж и оставить его на весь день одного, – говорила я. – Конечно же, к вашему возвращению он будет зол и расстроен. Так же отреагирует и попугай».
«Вы помните, что процесс одомашнивания собак занял тысячи лет, – говорил Джонсон. – Им в основном нравится находиться в домашней обстановке. Но с попугаями другая история. Они дикие животные, а мы сжимаем их мир до размеров лишь одной комнаты в нашем доме или даже до размеров маленькой клетки. Мы должны помнить об этом. Поэтому нам и нужны способы, позволяющие занять и развлечь их, когда нас нет дома».
Потом шоу снова «перенеслось» в Медийную лабораторию, к Варту, который работал с местным оборудованием. Далее я рассказала о разработке InterPetExplorer. Бен Реснер в ходе нашего «мозгового штурма» предлагал различные способы, которые помогли бы попугаям развлекать себя без посторонней помощи. «Почему не придумать такой вариант: попугаи сами просматривают сайты, которые им интересны?» Бен пошутил, когда говорил об этом. Но неожиданно Медийной лаборатории понравилась эта идея, и у нас появились финансовые средства для ее реализации. Финальная разработка Бена отличалась от идеи, предложенной им первоначально: в реальности Алекс и его друзья не могли путешествовать по просторам Интернета, хотя журналистам эта идея очень понравилась. В газетах появились заголовки: «Дайте птице в лапы компьютерную мышку», «Полли хочет в Интернет («polly wanna web-surf»), или другой заголовок: «Интернет не знает, какой ты пользователь, может, ты попугай».
Идея была разработана в соответствии с возможностями Алекса или другого животного, которое могло бы использовать джойстик для переключения или выбора между четырьмя опциями – фотографии, музыка, игры, видео. В рамках каждой категории было четыре варианта выбора. В разделе «музыка» были классика, рок, джаз и кантри. Варт очень эффективно выбирал различные опции для собственного развлечения. Алекс также в этом преуспел. Гриффин же не особенно заинтересовался предоставляемыми возможностями. Мы надеялись, что наша разработка поможет птице, которая осталась дома одна, занять себя самостоятельно на протяжении нескольких часов, что птица сама сможет выбирать свои любимые способы развлечения. Основной задачей было предоставить ей достаточное количество вариантов. Сколько раз вы прослушаете 15-секундный фрагмент «Времен года» Вивальди, прежде чем он надоест вам и вам захочется чего-то еще?
Тогда же мы снимали шоу Frontiers, где был представлен прототип InterPetExplorer. У Алекса был небольшой опыт участия в таком шоу. Как сказал Алда, «на протяжении шоу Алекс не проявлял никакого интереса к этому браузеру». Надо сказать, меня это не удивило. Алекса больше интересовали мы с Алда, а также всё происходившее вокруг него, больше, нежели этот маленький аппарат InterPetExplorer. Поэтому мы решили записать поведение Алекса, когда он был наедине с аппаратом, а нас не было в комнате. В этом случае он стал проявлять к нему интерес, хотя картинки его не особенно занимали. Попугаю нравилась музыка. Запись шоу завершалась сюжетом об Алексе, который сидел напротив InterPetExplorer и выбирал различные музыкальные фрагменты для прослушивания, он воодушевленно свистел, аккомпанируя выбранной мелодии, пританцовывал и очевидным образом наслаждался.
Условия, которые мне были предоставлены в Медийной лаборатории, отличались в лучшую сторону от тех, что были у меня в Тусоне. Единственный недостаток – то, что мой офис был очень маленьким. Это был мой собственный офис, в котором размещались мы с Вартом. Варт считался питомцем лаборатории. Но он там был не один такой, поскольку по лаборатории бродило несколько собак.
Наше рабочее пространство находилось сразу за Прудом, на третьем этаже, оно составляло приблизительно 5—б квадратных метров – совсем небольшое помещение. В нашем офисе персональное рабочее место было у моего студента Бена, а также у Спенсера Линна (Spenser Lynn). Спенсер уже окончил университет в Тусоне и, работая с Алексом, стал его напарником номер один. Конечно, у меня были особые отношения с Алексом, но он, очевидным образом, предпочитал общаться с мужчинами, особенно с высокими мужчинами с длинными волосами. Спенсер был как раз таким. Алекс часто, когда был в Тусоне, семенил по лаборатории в поисках Спенсера. Когда Спенсер брал его, Алекс взбирался по его руке на плечо и танцевал брачный танец, характерный для попугаев этого вида. Спенсер был единственным человеком, которого Алекс называл по имени. Он говорил: «Come here, Spence» (‘Иди сюда, Спенс’).
Однако в 1999 году Спенсер совершил, с точки зрения Алекса, серьезное преступление: он уехал на три месяца в Африку, чтобы изучать поведение жако в условиях дикой природы. Он покинул Алекса. И Алекс ему никогда этого не простил – Спенсер больше не был его любимчиком. Сейчас они все находились в лаборатории в маленькой комнатке – Алекс, Варт, Гриффин, мой студент Бен, программист, который временно у нас работал. Также в нашей комнате было несколько компьютеров, другое электронное оборудование, паяльники, две большие птичьи клетки и куча студентов, задачей которых была тренировка птиц. Не знаю, как Бену и Спенсеру удавалось всё это проворачивать. Например, они сидят за столом, пытаются работать над Pet Projects. Через несколько метров от них студенты задают вопросы Алексу: «Аlех, what color three? What color?» (‘Какого цвета цифра три? Какого цвета?’) или «Griffin, what matter?» (Триффин, из какого материала предмет?’). Если птицы не отвечали на вопрос, студенты могли произносить вопрос громче.
В этом «храме высоких технологий» подобное зрелище было весьма необычным. В итоге Бен и Спенсер решили использовать довольно простую технологию, чтобы сохранить рабочую концентрацию в такой сложной обстановке. Они вышли из положения, купив промышленные средства защиты органов слуха, такого же типа, как используют люди, которые работают в аэропорту и осуществляют такие операции, как стыковка самолетов и их распределение по терминалам. Бен сказал, что эта система эффективна. Они со Спенсером могли выполнять свою работу, несмотря на какофонию, которая царила вокруг.
Каждый день в пять часов вечера Алекс произносил «хочу назад, хочу назад», отмечая, что пришло время отнести их с Гриффином в место отдыха, где они будут проводить ночь. Варт же перемещался на ночь ко мне в офис. Тем не менее фраза «хочу назад» раздавалась повсюду, ее также использовал и Бен. Он рассказал мне, что в какой-то мере это было игрой – использовать фразы Алекса. Часто Бен говорил «хочу назад», когда он был с женой на вечеринке и праздник подходил к концу. Друзья думали, что он сошел с ума, так же решил и официант одного из ресторанов, где проводил время Бен.
Бен рассказывал: «Официант подошел к нашему столику и спросил, не хотели бы мы узнать о фирменных блюдах ресторана. Мы конечно же согласились. Официант сказал, что в меню есть чилийский сибас в соусе песто с зеленой фасолью (green beans). Мы с женой посмотрели друг на друга и исполнили дуэт Алекса и Гриффина (когда один говорил ‘green, а другой отвечал Ъеап), они часто так делали. Официант посмотрел на нас, задаваясь вопросом, в своем ли мы уме». Мистер Алекс умел влиять на людей.
В конце 2000 года, спустя некоторое время после записи шоу Frontiers, было запланировано мероприятие для спонсоров. Я не собиралась показывать, как Алекс умел работать с фонемами, отдельными звуками, из которых состоит слово, но спонсоры попросили продемонстрировать, как Алекс справляется с этим заданием. Мы с Алексом начали работу над этим проектом еще в Тусоне, продолжили в Медийной лаборатории. Мы тренировали Алекса произносить фонемы, но не потому, что хотели научить его читать таким же образом, как это делал человек. Мы хотели разобраться в том, понимает ли Алекс, что слова, которые он учит, состоят из звуков, которые можно сочетать различным образом и создавать новые. Мы знали, что он порой бормотал что-то наедине с самим собой, произносил нечто вроде «green», «cheen», «bean», «keen». Эти наблюдения давали нам основания полагать, что он действительно понимал, что «слова» состоят из некоторых частей, которые могут быть использованы по-разному. Но, как и всегда, нам требовались более веские научные доводы.
Мы использовали пластиковые магнитные буквы (которые обычно крепятся на холодильник), каждая буква была определенного цвета. Мы учили его звукам, соотносящимся с различными буквами или комбинациями букв. Например, мы спрашивали Алекса: «What color is ‘ch’?» (‘Какого цвета буква, обозначающая звук «ч»?’), «What sound is purple?» (‘Какой звук передает буква фиолетового цвета?’). Он весьма успешно отвечал на вопросы.