New York Times появилась заметка: «Алехин в безопасности, предлагает матч. Чемпион находится в Марселе, ему нужна виза на Кубу. Капабланка сомневается. Говорит, что только в Аргентине заинтересованы в проведении матча». Хосе Рауль считал матчевые интенции Алехина несерьезными, подозревая, что тот хочет получить визу, только чтобы покинуть охваченную «немецким пожаром» Европу.
Чуть погодя, русский эмигрант въехал в оккупированную зону к своей жене Грейс Висхар, которая сильно нервничала из-за риска потерять замок и студию. Есть разные версии, как немцы могли давить на Алехина. Например, что в роду его супруги якобы были евреи, а потому ее легко могли поставить к расстрельной стенке. Или что все портило ее британское подданство. Еще вариант: супруги боялись потерять имущество, а потому не торопились уезжать. Так или иначе, Алехин начал вести себя уже как человек, лояльный «немецким господам». Он и раньше подстраивался под систему, вот только контакты с нацистами – это уже клеймо навсегда. От такого не отмыться.
К 1941 году Александр Александрович начал сотрудничать с немцами: он проводит партии с представителями вермахта, пишет статьи в парижских газетах, подконтрольных гитлеровцам. Ему даже присвоили неофициальный титул «шах-фюрер». Впрочем, у нас нет сведений, что Алехину это звание пришлось по душе.
Один из редакторов Deutsche Schachzeitung Хайнрих Раннефорт в феврале 1941 года писал, что за месяц до этого Алехин пытался уехать в Южную Америку, но истек срок его португальской визы, поэтому вернулся в Париж. «Друзья из рейха, которые организовывали матч с Боголюбовым, взяли его на работу, пообещав поддержку. В качестве благодарности Алехин презентовал Pariser Zeitung свою фотографию с автографом и наилучшими шахматными пожеланиями. Надо полагать, Алехин, который вел себя очень враждебно в отношении немецкой команды в Буэнос-Айресе… и запретил своим людям иметь какие-либо контакты с ней, усвоил новый урок. Вероятно, он понимает, что в долгосрочной перспективе лучше не оставаться германофобом»9.
Александр Алехин подошел к бездне – и шагнул в нее.
Глава 27. Смерть забирает лучших
В 1933 году Эмануил Ласкер стал жертвой антисемитизма в Германии. Когда-то ему было тяжело получить в этой стране образование по аналогичной причине, а в 1930-е начался новый виток дискриминации по национальной принадлежности. На этот раз доктора Ласкера лишали имущества, денег. Он десятилетиями прославлял свою страну по всему миру, был настолько талантливым и ярким, что им восхищались повсеместно, а молодые и дерзкие шахматисты побаивались, ведь он, несмотря на седины, по-прежнему мог не просто «взгреть» самых способных и невозмутимых, но и завоевать первый приз. Хамский натиск нацистов на Ласкера в Берлине привел к тому, что шахматист вместе с любимой женой Мартой покинул родину, перебравшись в Великобританию, а затем – в Советский Союз по приглашению Николая Крыленко. Сестра Ласкера Лотта несколько лет спустя погибла в газовой камере концентрационного лагеря в Собиборе, тоже став жертвой преступных идей Гитлера. В 1937-м Эмануил переехал из СССР, где наступил пик Большого террора, в США – и там наконец обрел спокойствие. В силу возраста экс-чемпион постепенно отходил от шахмат, стал много времени проводить с дочерью Марты от первого брака. И все же до последнего интересовался благородной игрой, без которой не мог жить. Возраст сказывался, тело неумолимо старилось, но могучий дух неутомимого бойца оставался. Ласкер отличался упертостью, часто вредничал, но его любили и уважали. Доктора всегда было интересно читать (и наверняка слушать), он умел писать на любые темы увлекательно и притом поэтично. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. В начале 1941 года в Нью-Йорке он тяжело заболел. Почечная инфекция лишила мир философа, друга Альберта Эйнштейна, уникального человека и спортсмена, который почти 27 лет оставался чемпионом мира.
Эмануил попал в госпиталь Mount Sinai, где 11 января его не стало. Ему было 72 года. Любимая жена пережила шахматиста всего на год. Церемонию прощания с Ласкером посетили сотни человек… Хосе Рауль Капабланка уже забыл о разногласиях, которые когда-то возникали между ними, поэтому печальная весть стала шоком для кубинца – как и для многих других шахматистов, понимавших всю тяжесть утраты.
А вот какая статья появилась в Pariser Zeitung от 18 марта 1941 года за авторством Алехина: «Смеем надеяться, что после смерти Ласкера, второго и, вероятно, последнего еврейского чемпиона мира, арийские шахматы, сбитые с толку еврейским защитным менталитетом, найдут свое место в мире шахмат. Мой долг – не быть слишком оптимистичным, потому что Ласкер оставил учеников, которые могут быть очень вредными для идей шахматного мира»1.
В свое время Ласкер трепетно относился к таланту русского шахматиста, с которым впервые сыграл на турнире в Петербурге в 1914 году. Он не уставал расточать ему комплименты, работал на титульном матче Алехина с Боголюбовым в Берлине. Когда-то Ласкер сказал: «На шахматной доске лжи и лицемерию нет места. Красота шахматной комбинации в том, что она всегда правдива. Беспощадная правда, выраженная в шахматах, ест глаза лицемеру». И хотя он не говорил напрямую об Алехине, цитата применима к его игре – русский гроссмейстер жил комбинацией. И, как оказалось, не только шахматной. Но те комбинации, которые он претворял не за шахматной доской, а в жизни, становились губительными уже для него самого.
Фрагмент статьи о Ласкере – лишь вершина айсберга. Подобные тошнотворные пасквили появлялись снова под вывеской «Арийские и еврейские шахматы» за подписью чемпиона мира. Доставалось и другим шахматистам, которых уже не стало. «Как и Арон Нимцович с “Моей системой”, Рихард Рети был тепло встречен большинством англо-еврейских псевдоинтеллектуалов, когда написал книгу: “Новые идеи в шахматах”. <…> И это дешевый блеф, это бесстыдная самореклама, без сопротивления проглоченная шахматным миром, отравленным еврейскими журналистами, которые вторили ликующим возгласам евреев и их друзей: “Да здравствует Рети, да здравствуют гипермодернистские неоромантические шахматы!”»
А вот еще кусок: «Все яснее становится единство разрушительной, чисто еврейской шахматной мысли (Стейниц – Ласкер – Рубинштейн – Нимцович – Рети), которая в течение полувека мешала логическому развитию нашего шахматного искусства».
Автор также узрел во втором матче с Эйве «еврейский заговор», поскольку противнику, по его словам, помогали еврейские репортеры, тренеры и секунданты. В итоге шла борьба с «объединенным шахматным еврейством», которая закончилась «триумфально».
В интервью для немецкого портала nd-aktuel.de бывший немецкий прокурор, доктор Ганс Эллингер раскрыл суть немецких шахмат нацистского времени: «Национал-социалисты провозгласили шахматы “духовным боевым искусством немцев”. Показательна речь Валлрота, когда он стал патроном Федерации шахмат Нижней Эльбы в 1933 году: “Играть в шахматы – значит, сражаться до тех пор, пока противник не будет побежден. Никаких компромиссов, только победа и поражение. В шахматах все действует в соответствии с принципами фюрера”. <…> Алехин прославлял “арийские” шахматы как “смелые и решительные”, с самого начала направленные на победу и атаку»2.
По сути, автор антисемитских статей стал рупором пропаганды нацистских идей, продвигая их с помощью шахмат.
Когда немецкий режим пал и вернулась свобода слова, Алехин тут же открестился от дурно пахнувших пасквилей, повторяя одну и ту же мысль: он писал научные труды, чтобы выжить – получить визу и дать гарантии безопасности жене; а тексты перекраивали на свой лад «немецкие редакторы» (иногда он даже говорил, что и вовсе тех материалов не сочинял). Кстати, советские авторы послевоенного времени предпочитали в этом смысле верить русскому чемпиону и представляли его жертвой клеветы. Но Алехина порочат интервью, которые он давал в сентябре 1941 года в Испании. Русский шахматист якобы заявил El Alcazar, что он первым рассмотрел шахматы с расовой точки зрения – в немецком журнале Deutsche Schachzeitung и ежедневной парижской газете Pariser Zeitung.
После смерти вдовы Алехина Грейс Висхар в 1956-м якобы были обнаружены скандальные антисемитские статьи, написанные Алехиным от руки. В обоих случаях авторы сослались на свой источник – ирландского шахматиста и издателя Брайана Рейли. Он заявил авторам публикаций, будто видел эти статьи (что потом опроверг). Рейли писал биографию Алехина, но умер в 1991-м, а его книга так и не была издана.
Алехин активно участвовал в турнирах под патронажем нацистов. Организацией соревнований занималась Великая немецкая федерация шахмат (нем. Grossdeutscher Schachbund) во главе с ее генеральным секретарем Эрхардом Постом. Алехин быстро наладил диалог с фанатом шахмат, неплохим игроком Гансом Франком, гауляйтером Польши. С ним у русского эмигранта были пересечения еще на втором матче против Боголюбова в 1934 году. Знал ли Алехин, какие бесчинства устраивали нацисты и, в частности, Ганс Франк? Как-то «польский мясник» обмолвился, что в генерал-губернаторстве не хватит деревьев, чтобы сделать из них достаточно бумаги для составления списка всех убитых им евреев.
Приятель Алехина Боголюбов так и вообще вступил в НСДАП 1 апреля 1941 года (вышел 24 апреля 1945 года)3. В анкете, которую Боголь заполнил для американцев, в качестве оправдания своим поступкам шахматист объяснил, зачем выбрал НСДАП: «Как русский в изгнании, я не мог спокойно терпеть открытые провокации против России, которые особенно наблюдались в Кракове, и вступил в партию, чтобы иметь возможность бороться с этим».
Боголюбов очень плотно общался с Франком, как раз когда проживал в Кракове – столице генерал-губернаторства. Немец ему всячески покровительствовал, давал работу (переводчиком, шахматным инструктором и так далее), часто звал в королевский замок на Вавельском холме, где располагалась «резиденция» ставленника Гитлера. Бывал там и Алехин. Франк тепло поздравлял шах-фюрера с новыми победами – дарил сувениры, крепко жал руку, что засвидетельствовали фотографы. И банкеты наверняка случались, не без этого.