11. Третье место Алехин расценил сдержанно, лишь как подъем еще на одну ступень. Однако он оказался недоволен победой Ласкера, считая, что первым должен был стать Капа.
Соперничество Алехина и Капабланки начиналось вполне миролюбиво, но со временем превратилось в жестокое, бескомпромиссное противостояние. Они были слишком уж разными, чтобы стать друзьями, да и на кону стояло чемпионство. Капу любили за открытость и общительность; Алехин же считался более замкнутым, несколько странноватым – себе на уме. Зато объединяло их то, что оба феноменально играли в шахматы. Причем до приезда в Петербург Капабланка делал поразительные успехи – его прогресс в игре шел куда быстрее, чем у Алехина.
Чтобы понять, чем объяснялся феномен Капы, стоит проследить жизненный и шахматный путь кубинского самородка до Петербурга.
Глава 5Кубинский метеор
Предки кубинского шахматиста были итальянцами, а его фамилия изначально звучала как Capabianca1. Более привычный вид – Capablanca – она приобрела, когда семья обосновалась в Испании. В этом биографы Капы видят сходство с Полом Морфи, еще одним шахматным гением (предки американца сменили фамилию с Murphy на Morphy).
Дед шахматиста Тадео Капабланка попал на Кубу в 1860 году; его направили туда в чине сержанта, а он прихватил с собой любимую женщину Жозефу. Испанцы не хотели, чтобы на острове превалировало темнокожее население, поэтому туда активно шло переселение, при этом почти каждый второй испанский эмигрант служил в армии.
Уже при Тадео настроения на Кубе считались предвоенными, поскольку лишенные прав местные жители ратовали за независимость от испанской короны, а рабы в любой момент готовы были совершать восстания – и делали это. Во время Десятилетней войны (1868–1878) Тадео несколько раз дезертировал, но попадал в тюрьму, откуда его вновь отправляли на фронт, где он «обслуживал» горячие точки. Тадео много лет жил в постоянном стрессе, в условиях антисанитарии, и болезни подорвали его здоровье. Испанца вынуждали участвовать в военных действиях. Такая жизнь сломила его. В 1884 году Тадео убил свою жену, а потом покончил с собой. Ему было всего 47 лет.
Сын Тадео Хосе Мария к тому времени два года служил на Кубе в чине младшего лейтенанта. В 1888-м в Гаване у него родился будущий чемпион мира по шахматам Хосе Рауль Капабланка. Мальчик так и не увидел своего дедушку Тадео – человека, который однажды переехал на Кубу и сделал эту страну родиной Капы.
В 1892 году бригадный генерал Эмилиано Лоно объявил Хосе Марию своим помощником, взяв его под протекцию. Куба оставалась для Испании бомбой, готовой вот-вот взорваться. Ситуация накалялась. В этом же году Капа впервые проявил интерес к шахматам. Ему было всего четыре.
Тогда Капа проводил много времени в крепости Эль-Морро – форт охранял вход в бухту Гаваны. Замок построили по проекту итальянского инженера Баттисты Антонелли. Отец Капы служил в кавалерии испанской армии, которая дислоцировалась прямо в крепости.
Капа оказался любознательным ребенком. Ему нравилось слушать рассказы солдат, с которыми он коротал жаркие дни. «Мне уже тогда дали понять, насколько важна для солдата хорошо спланированная атака или защита», – рассказывал Капабланка в своей статье «Как я научился играть в шахматы» для американского журнала Munsey’s Magazine за 1916 год (текст опубликовал британский шахматный историк Эдвард Винтер)2.
В один из дней, когда малышу стало совсем скучно, он отправился к отцу, чтобы тот развлек его. Хосе Рауль застал сцену, которая мгновенно разожгла в ребенке интерес. «В центре комнаты сидел мой отец, подперев голову ладонями, – вспоминал Капа. – Он пристально смотрел на стол. Напротив него в такой же позе находился офицер. Казалось, оба глубоко задумались. Ни один из них не произнес ни слова. Я подошел ближе и впервые увидел шахматную доску. <…> Очень скоро, понаблюдав за тем, как отец передвигал фигуры необычной формы с квадрата на квадрат, я увлекся игрой. У меня сложилось впечатление, что она имела военное значение – судя по тому интересу, который к ней проявили два армейца. Затем я сконцентрировался на том, чтобы выяснить, как надо перемещать фигуры, и в конце первой партии был уверен, что уже знаю, как это делать».
Хосе Рауль Капабланка, 1915 год. © Library of Congress Prints and Photographs Division Washington
Мальчишка жадно следил за каждым движением игроков. Он сравнивал поединок шахматистов со сражением на войне – один атакует, другой обороняется. «Подобные действия всегда производили на меня глубокое впечатление. Вспоминаю, с каким восторгом слушал рассказы о взятии опорного пункта или заманивании в ловушку целой армии. Полагаю, мое раннее и очень сильное увлечение игрой в шахматы объясняется особым складом ума, который развивался в окружении военных, а также особенной интуицией», – счел Капабланка.
В исторический день Хосе Мария играл с одним из своих знакомых (есть версия, что им был Эмилиано Лоно). Во второй партии Хосе Мария сделал невозможный ход конем, а соперник не заметил. По окончании игры сын назвал отца мошенником, затем рассмеялся. «После небольшой перепалки, во время которой меня чуть не выставили из комнаты, я показал отцу, в чем была его ошибка. Он спросил, откуда я вообще знаю о шахматах. Тогда я заявил, что могу обыграть его. Он решил, что это невозможно, ведь я не способен даже правильно расставить фигуры. Но мы попробовали – и я выиграл! Так все и началось», – вспоминал Капабланка.
Весьма показательна фотография того времени. На ней совсем крохотный Капа сидит на стуле возле шахматной доски в позе мыслителя. Его ноги не дотягиваются до пола, поэтому ребенку соорудили специальную подставку. Он спокойно оценивает позицию, прикоснувшись к одной из фигур. Куда более растерянным выглядит его отец, довольно слабый шахматист. Правой рукой напряженно обхватывая ногу, левой поддерживает голову. Взгляд усатого мужчины в военной форме сосредоточился на доске, и очевидно, что он пребывает в полном недоумении. Конечно, эту композицию для снимка выстраивал фотограф, и все же основной посыл кажется вполне верным.
И хотя Хосе Рауль показал, что у него есть недюжинные способности к игре (мальчик блестяще проявил себя в Шахматном клубе Гаваны, где он играл со взрослыми), врачи рекомендовали родителям Капы отлучить ребенка от «благородной игры», чтобы не перенапрягать его здоровье. «Меня отвели к мозгоправу в Гаване, – писал он в статье для Munsey’s Magazine. – Этот человек в очках и с бородкой, обследовав меня, объявил, что я обладаю необычными для мальчика своего возраста умственными способностями, и посоветовал запретить мне играть в шахматы! Я был разочарован, так как моя любовь к игре превратилась в страсть». Родители Капабланки точно так же беспокоились о своем сыне, не желая нагружать его шахматами, как и родители Алехина, отбиравшие у него доску, когда он был ребенком.
В период вынужденного игрового простоя вундеркинда Испания снова впуталась в войну, причем на этот раз кубинскую революцию поддержали Соединенные Штаты. Пока отец Капы выполнял свой армейский долг, ребенком занималась мать Матильда Мария.
Дочери Хосе Марии Зенаида и Грасиела утверждали, что отец якобы симпатизировал повстанцам и, возможно, даже был их шпионом. Как писал Мигель Санчес, его могла склонить к этому супруга, чья мать была кубинкой, а отец – каталонцем. (Каталония стремилась и сегодня стремится к независимости от Мадрида.)
Согласно семейной легенде, когда в Санта-Клару вошли войска кубинского генерала Хосе де Хесуса Монтеагудо, чтобы торжественным парадом пройтись по центральной улице, Капа с сестрой Алисией вскочили на лошадей повстанцев и промчались мимо маршировавших солдат. В конце концов, Испания потерпела поражение и в 1898-м стала вывозить с острова своих солдат. Семьи Капабланки эта участь не коснулась – ее члены вернулись в Гавану.
Хосе Мария не стал игнорировать жгучий интерес сына к шахматам и в конце концов отвел его в Шахматный клуб Гаваны, где мальчик снова взялся за фигуры. В 1900 году столицу Кубы посетил американец Гарри Пильсбери со своей магией, и у Капы-шахматиста вновь загорелись глаза (как это произошло с Алехиным, когда Пильсбери приезжал в Российскую империю).
В 11 лет Капа начал побеждать сильнейших игроков острова и давать сеансы одновременной игры, что было неслыханно. Все изумлялись прежде всего быстроте Капы, который двигал фигуры стремительно, но вовсе не бездумно – его шахматная интуиция уже начинала проклевываться. Он шлифовал талант, пользуясь всеми доступными средствами. Когда к ним в дом приходили знакомые отца и обсуждали военную стратегию, мальчишка переносил их опыт на шахматную доску. Воображение живо рисовало ему войска, которые использовали тактику для успешных действий – маневрирование, осознанное отступление, поиск слабых мест, неожиданный удар в тыл, засады. Учеба давалась мальчику тоже легко: Капа вспоминал, что ему достаточно было единожды прочитать семь страниц учебника истории, чтобы пересказать их дословно (получается, его память не сильно уступала алехинской).
Сильнейший игрок Кубы Хуан Корзо первое время не верил в слухи, что чудо-подросток действительно так силен, но решил сыграть с ним из чистого любопытства. Поначалу он давал ему фору, но проигрывал. Когда на Кубе не осталось авторитетов, которых мальчик бы не обставлял за доской, Корзо согласился провести с Капой матч до четырех побед. И в 12 лет Хосе Рауль совершил немыслимое: не обладая фундаментальными шахматными знаниями, он сразил Корзо! Четыре месяца спустя Капа плохо выступил на чемпионате Кубы, проиграв поверженному чемпиону. Это лишило его сенсационного титула. И все же о нем заговорили.
В 1904 году будущий чемпион мира впервые покинул остров – и не возвращался пять лет. Он уехал в США, чтобы учиться. Вскоре после переезда посетил Манхэттенский шахматный клуб, где в первый же день всех впечатлил великолепной игрой.