И уж совершенно уродливые формы приняли почитание императора, мелочная регламентация и строжайшее соблюдение десятков установлений и правил. Пересмотру подверглась даже лексика русского языка.
Красноречивым и показательным в этой связи является эпизод, происшедший с М. И. Голенищевым-Кутузовым. В письме к одному из приближённых императора, генерал-адъютанту А. И. Нелидову, от 13 июля 1798 года Кутузов, сообщая об описке, нечаянно сделанной в рапорте Павлу, просит Нелидова доложить об этом царю «и представить без всякого от меня извинения мою рабскую повинность». И это письмо не было единственным.
Осторожность в отношениях с Павлом заходила у Кутузова так далеко, что 9 апреля 1800 года он даже послал записку своему подчинённому генерал-майору Быкову, предостерегая его в донесениях императору писать некоторые слова, которые российский самодержец почитал откровенной крамолой.
Он рекомендовал писать не «отряд», а «деташемент», не «степень», а «класс», не «общество», а «собрание», не «гражданин», а «купец» или «мещанин», хорошо зная, как относится Павел к таким словам. Император стал подозрительным, ему всюду мерещилась крамола, перерастающая в заговоры.
Опасаясь революции, бунта, дворцового переворота, Павел велел выстроить дворец-крепость, где он оказался бы в безопасности. 26 февраля 1797 года на месте старого Летнего дворца был заложен Михайловский замок. Квадратный в общем плане, он имел восьмиугольный двор, а с внешней стороны отделялся караульными помещениями, пятью мостами, два из которых были подъёмными. Замок был окружён рвами и каменными брустверами, сложен из дикого камня и серого гранита. Он более походил на крепость, чем на дворец.
Из-за того, что Михайловский замок строили весьма поспешно, без малейшего перерыва, заложив в феврале 1797-го, а освятив в феврале 1801 года, стены его покрылись плесенью, изморозью, а в углах отдельных казематов и комнат намерзали пластины льда.
Стены жилых покоев спешно обили деревом, обтянули бархатом, круглые сутки топили все камины и печи, но это мало помогало: густой холодный туман наполнял все комнаты, залы, коридоры и переходы, и потому торжественное освящение и открытие нового дворца воспринималось как мрачная и печальная церемония.
Непопулярность императора усугублялась алогичностью его характера, непоследовательностью и непредсказуемостью, в том числе и в делах внешней политики.
С точки зрения геополитических успехов царствование Екатерины II, несомненно, может считаться одним из самых блестящих в истории России. За три десятилетия были присоединены Крым и огромные территории Новороссии, Литва, Белоруссия, многие земли Украины, Приднестровья, был установлен протекторат над Грузией, расширено и укреплено русское влияние в Казахстане, Сибири, на Дальнем Востоке.
Россия стала восприниматься первостепенной мировой державой, и ни одно крупное политическое действие в Европе и Азии не могло уже происходить без учёта имперских интересов Петербурга.
Екатерина особенно заботилась об отношениях с Францией. Смерть помешала ей выступить против «безбожных санкюлотов», казнивших собственного короля и выпустивших на просторы монархической Европы свору кровожадных разбойников, среди которых выделялся Наполеон Бонапарт.
Все симпатии Павла, как убеждённейшего монархиста, были на стороне врагов революционной Франции, однако политические реалии и собственные интересы Российской империи не могли строиться без учёта традиционных русско-английских противоречий. Сановники петербургского дипломатического ведомства делились на две соперничающие партии. Одна из них стояла за соглашение с Англией и за совместную с Лондоном политику, направленную против Франции, другая, во главе которой стоял канцлер Александр Андреевич Безбородко, придерживалась политики вооружённого нейтралитета и предпочитала договориться с Францией в ущерб Англии.
Такого рода политика привела к относительному равновесию, пока Павел не принял под своё покровительство рыцарский Мальтийский орден, возложил на себя регалии великого магистра. Это случилось после того, как по пути в Египет Наполеон Бонапарт в 1798 году захватил остров Мальта.
Сан великого магистра Мальтийского ордена очень импонировал Павлу, приверженному всему, что касалось средних веков, рыцарства и обрядовой стороны замкнутых мистических сообществ.
Мальтийских рыцарей называли также госпитальерами или иоаннитами, так как их орден возник в 1070 году при госпитале Святого Иоанна в целях покровительства паломникам, предпринимавшим путешествия в Святую землю. С 1530 года орден обосновался на острове Мальта и в конце XVIII века весьма нуждался в сильном покровителе. Им и стал романтически настроенный русский император.
Как только члены орденского капитула привезли в Петербург корону и регалии великого магистра и торжественно вручили их своему новому сюзерену, Павел приказал известить о том россиян и добавить новый титул ко всем прочим. На новый, 1799 год Павел появился перед потрясёнными придворными в короне великого магистра Мальтийского ордена, средневековом кафтане без рукавов, так называемом супервесте, красной мантии с белым крестом, отороченной горностаем, и с золотой орденской цепью Святого Иоанна Иерусалимского. Тогда же в иерархию наград Российской империи был введён орден Иоанна Иерусалимского, и награждение им считалось весьма почётным. Однако он просуществовал лишь до 1817 года.
Принятие Павлом сана великого магистра Мальтийского ордена за границей было воспринято по-разному. Номинальным главой всех католических рыцарских орденов был Папа Римский, следовательно, Павел должен был признать своим духовным сюзереном Папу Пия VI, но это было очевидным нонсенсом, ибо русский император был православным и не имел права возглавлять католический духовно-рыцарский орден.
С другой стороны, как великий магистр, избранный орденским капитулом, он становился владетелем земель и имущества ордена, и только ему принадлежали теперь захваченный Бонапартом остров Мальта и город Ла-Валлета, где почти три столетия находилась прежняя резиденция ордена.
Кроме мальтийского узла противоречий существовало и немало иных, не столь экзотических, но и не менее тугих. Одним из них стал вечный для России турецкий вопрос. Русско-турецкие войны, почти беспрерывно длившиеся с конца XVII века за земли Причерноморья, Кавказ и Закавказье, неизменно оканчивались победой России.
Как Турция на юге, так Швеция на севере были традиционными противниками России и почти всегда входили в различные антирусские международные альянсы.
При Павле дело обстояло иначе. После того как Египет, принадлежавший Турции, был захвачен Бонапартом, турецкий султан Селим III объявил Франции войну, в январе 1799 года подписал союзные договоры с Англией и Россией и таким образом вступил во вторую антифранцузскую коалицию[57]. (Первая антифранцузская коалиция возникла ещё в 1792 — 1793 гг. — Примеч. авт.).
Союзниками России, Англии и Турции стали также Австрия и Неаполитанское королевство. По намеченному ими плану в Италию против французских войск были отправлены австрийские и русские войска. Их главнокомандующим по просьбе союзников был назначен Суворов. Англия же, не выставляя воинские контингенты, предоставила коалиции значительную денежную субсидию. 33 тысячи русских солдат были отправлены в Италию, 27 тысяч — в Швейцарию.
В Италии же находилась 86-тысячная армия австрийцев во главе с семидесятилетним фельдмаршалом бароном Михаилом Меласом, храбрым и многоопытным полководцем.
Стосорокачётырёхтысячной союзной армии противостояли две французские армии общей численностью 92 тысячи человек. 58-тысячной армией, сосредоточенной в Северной Италии, командовал генерал Б. Шерер, вскоре сменённый Ж. В. Моро; второй, 34-тысячной, командовал Ж. Макдональд, будущий маршал Франции.
4 апреля 1799 года Суворов прибыл в Верону и, приняв командование над русскими и австрийскими войсками, 17 апреля разбил Моро на реке Адде и вступил в Милан.
Вслед за тем 7 июня Суворов одержал победу над Макдональдом при Треббии, а 4 августа разгромил корпус генерала Жубера при Нови. В результате этих сражений Северная Италия была очищена от французов, и армия Суворова двинулась в Швейцарию.
11 сентября его войска выступили из Ломбардии и, выбив неприятеля с Сен-Готардского перевала, через полмесяца завершили невероятно тяжёлый, победоносный и ставший легендарным переход через Альпы.
Суворов продолжал поход, чтобы соединиться с войсками А. М. Римского-Корсакова и корпусом французских эмигрантов-роялистов, которым командовал принц Л. Ж. Конде.
Швейцарский поход Суворова был лишь составной частью более глобальной операции, задуманной англичанами и австрийцами. Ещё в июле 1799 года английское правительство склонило Павла к проведению против французских войск совместной русско-английской экспедиции в Голландии, откуда соединённые силы союзников должны были вторгнуться на территорию Франции.
Таким образом, ареал распространения российских войск ко второй половине 1799 года необычайно расширился.
Довольно неожиданные извивы внешнеполитического курса нового императора привели к тому, что в 1799 году русские войска находились в Австрии, Италии, Швейцарии, Голландии и Германии, а флот — в Средиземном и Северном морях. В союзе с Англией, Пруссией, Швецией, Турцией, Австрией и Неаполитанским королевством Россия вела войну против Французской республики, пытаясь сокрушить не только её саму, но и созданные ею республики — Гельветическую и Батавскую, Цизальпинскую и Римскую, которые были образованы Наполеоном соответственно на территориях Швейцарии, Голландии, Северной и Центральной Италии.
«Чтоб принудить Францию, если возможно, возвратиться в границы, которые она имела до революции... — говорилось в союзном англо-русском трактате от 18 декабря 1798 года, — как только его прусское величество покажет склонность к видам, столь достойным его внимания, его императорское всероссийское величество соглашается доставить ему вспоможение сухопутными войсками на сей предмет 45 000 человек пех