оты и кавалерии с необходимым количеством артиллерии»[58].
«Прусское величество» склонность «показало», но у Павла не оказалось нужного числа солдат. Вместо 45 тысяч он еле собрал 17, и тогда «прусское величество» потеряло интерес.
Тогда Англия предложила пересмотреть конвенцию. К 17 тысячам русских решено было прибавить 13 тысяч англичан и 8 тысяч новых союзников — шведов и этими силами попробовать изгнать французов из Батавской республики — бывшей Голландии.
Эта пёстрая интернациональная экспедиция трёх европейских монархов была организована из рук вон плохо, и французские генералы стали бить союзников одного за другим.
Русский командующий генерал-лейтенант И. И. Герман 8 сентября 1799 года был разбит в бою под Бергеном и попал в плен со всем своим штабом.
Павел, узнав об этом, в свойственной ему парадоксальной манере тут же присвоил Герману очередное звание генерала от инфантерии и послал в Выборг за Кутузовым, где последний занимал должность инспектора Финляндской дивизии, чтобы тут же отправить его в Голландию командующим экспедиционным корпусом.
В начале октября Кутузов выехал из Петербурга. Перед отъездом он стал кавалером большого креста ордена Иоанна Иерусалимского и, кроме того, получил от императора тысячу душ крестьян.
Не успел Кутузов добраться до театра военных действий, как в дороге его догнал императорский курьер с приказом Павла от 23 октября 1799 года, в котором говорилось: «Заключая изо всех полученных мною из Голландии известий, что экспедиция в той земле приняла совсем неудачный оборот, предписываю Вам... перевезитесь в Англию...»[59]
Далее Павел приказывал перезимовать в Англии со всеми войсками, а весной вместе с ними вернуться в Россию.
Однако ещё через три дня в Голландию помчался другой курьер: «По перевозе всех войск... в Англию... сами отправьтесь немедленно в Россию...»[60]
Курьер нагнал нового командующего в Гамбурге, куда Кутузов приехал 11 ноября. К этому времени главнокомандующий союзными войсками в Голландии герцог Фридрих Йоркский вывез русские и английские войска в Англию. (Потом в России узнали, что русских солдат и офицеров в Англии содержали и обеспечивали хуже, чем взятых в плен французов).
Итак, Кутузов до Голландии не добрался. Конечным пунктом его поездки оказался Гамбург.
Так бесславно окончилась голландская кампания, и, таким образом, весь план войны против Франции должен был претерпеть серьёзные изменения. Эти события косвенно отразились на положении войск Суворова в Швейцарии, которые к концу сентября после ряда героических сражений вынуждены были уйти оттуда, прорвавшись по непроходимым дорогам сквозь густые и прочные боевые порядки неприятельских войск.
Вместе с тем Суворов и его чудо-богатыри показали такое мужество и проявили такие чудеса героизма, что Швейцарский поход, несмотря на то что стратегическая задача союзниками выполнена не была, вошёл золотой страницей в русскую военную историю.
Швейцарский поход и поражение в Голландии обнаружили серьёзные противоречия внутри второй антифранцузской коалиции.
Павел был оскорблён отношением англичан и австрийцев к русским солдатам и офицерам, оказавшимся в положении людей второго сорта, к которым союзники проявляли недружелюбие, скаредность и необязательность. Особенно задет был Павел тем, что англичане, выбив с Мальты французов, не подумали предложить своему союзнику его, как он считал, законные владения, превратив остров в одну из своих колоний.
Все эти события совпали с переворотом, произведённым Наполеоном Бонапартом 9 ноября (18 брюмера) 1799 года, после того как он возвратился в Париж из Египта. Наполеон установил собственную единоличную власть и начал энергично искать сближения с Павлом, видя, что русский император противопоставил себя своим бывшим союзникам.
В конце 1800 года между Россией и Францией был заключён союз, который предусматривал их совместную борьбу с Англией. Дело дошло до того, что 12 января 1801 года Павел отдал приказ атаману Донского казачьего войска В. П. Орлову направить 40 тысяч казаков в поход на Индию.
Во главе этого похода Павел поставил 50-летнего кавалерийского генерал-майора Матвея Ивановича Платова, любимца Суворова, героя штурма Измаила, «вихрь-атамана», как звали его казаки. К Павлу Платова привезли из Петропавловской крепости, где он третий месяц сидел безвинно в Алексеевском равелине. Эта беда случилась с ним после того, как в сентябре 1800 года атаман Орлов, видевший в Платове потенциального соперника, послал Павлу донос о якобы имевших место служебных подлогах и злоупотреблениях Платова.
После суда, состоявшегося 11 января 1801 года, Платов совершенно для него неожиданно был вызван к коменданту, побрит, переодет в новую генеральскую форму и отправлен в Михайловский замок к императору. Во время милостивой аудиенции Павел показал Платову по карте путь от Оренбурга до Индии, после чего возложил на нового своего любимца крест ордена Иоанна Иерусалимского.
В конце января Донское войско выступило в поход, имея запас провианта на полтора месяца. За три недели казаки прошли семьсот вёрст, потеряв от холода и болезней много людей и лошадей.
Несмотря на секретность предприятия, слухи о нём распространились по всей России, и это заставило отвернуться от Павла даже немногих из его сторонников: поход 40 тысяч донцов среди зимы, через неведомые земли, неизвестно для чего вконец подорвал и без того невысокий престиж императора. Многие стали задумываться: а нормален ли император?
Видимо, эта безумная затея стала последней каплей, переполнившей чашу терпения, которую Павел беспрерывно наполнял обидами, несправедливостями и оскорблениями своих ближних, сановников, офицеров и генералов. И неизвестно, чем бы кончилась для донцов эта императорская затея, если бы в Петербурге не совершился дворцовый переворот.
Главой заговора против императора стал вице-канцлер Российской империи, камергер и генерал-майор Никита Петрович Панин. Он был сыном генерал-аншефа Петра Ивановича Панина и племянником графа Никиты Ивановича Панина — ближайшего сподвижника Екатерины II и главного воспитателя цесаревича Павла Петровича.
П. И. Панин происходил из старой дворянской, но довольно бедной семьи, дослужился до генерал-аншефа, а 22 сентября 1767 года был возведён Екатериной II «в графское Российской империи достоинство».
Мать Никиты Петровича Мария Родионовна, урождённая Вейдель, умерла, когда ему было пять лет. Овдовевший отец отдал его на воспитание своему брату — графу Н. И. Панину. Мальчик воспитывался у него до тринадцати лет и вернулся к отцу после смерти Никиты Ивановича, последовавшей в 1783 году.
Когда Никита появился в доме своего дяди, тот, хотя и занимал пост вице-канцлера иностранных дел и имел чин действительного тайного советника, находился в глубокой оппозиции к Екатерине II из-за её весьма недружелюбного отношения к его брату Петру Ивановичу и наследнику престола Павлу Петровичу.
Отец Никиты П. И. Панин был беспредельно предан Павлу, и когда тот в 1788 году решил отправиться в Финляндию, где началась война со Швецией, то Пётр Иванович отправил с наследником своего восемнадцатилетнего сына, выхлопотав для него чин бригадира. Такой чин — между полковником и генерал-майором — для юноши был более чем незаслужен. (Суворов, например, стал бригадиром в 38 лет после более чем двадцатилетней службы).
Война быстро прекратилась, но поездка на театр военных действий сблизила молодого Панина с Павлом, который пожаловал ему звание камер-юнкера при своём дворе. Однако вскоре между ними произошёл разрыв из-за неодобрительного отношения Никиты Панина к связи Павла с фрейлиной Нелидовой, ибо и жена Павла Мария Фёдоровна — сторона, страдающая в этом любовном треугольнике, — также была дружна с молодым камер-юнкером. В конфликт вмешалась Екатерина II, взяв Никиту Петровича под своё покровительство и назначив камергером и генерал-майором. В ту пору Н. П. Панину было 24 года.
Годом позже, в 1795 году, Н. П. Панин был назначен в Гродно литовским губернатором и командиром бригады, входившей в состав армии князя и генерал-фельдмаршала Н. В. Репина. Однако служба его в Гродно была недолгой, и в августе 1796 года Панин вернулся в Петербург. А в ноябре этого же года умерла Екатерина II, и новый император тут же исключил его из армии, переведя в коллегию иностранных дел с чином статского советника. Затем Никита Петрович служил в Берлине, занимая пост чрезвычайного и полномочного посла России в Пруссии.
В 1799 году он возвратился в Петербург, став вице-канцлером коллегии иностранных дел. И на этом значительно более высоком посту Панин продолжал проводить анти-французскую политику. Однако, как мы уже знаем, к этому времени между Россией и Францией был заключён союз против Англии. В результате в ноябре 1800 года Н. П. Панин был от должности отставлен, а в декабре сослан в своё смоленское имение Дугино. Но это не означало, что Панин примирился с отставкой и ссылкой. Он добился разрешения жить в Москве и продолжал поддерживать связи с сановниками и генералами Петербурга.
Ещё раньше Панин пришёл к выводу, что Павла следует отстранить от власти, и приступил к организации заговора против него, раскрыв свои намерения адмиралу Иосифу де Рибасу, а вслед за ним петербургскому военному губернатору генерал-адъютанту и генералу от кавалерии графу Петру Алексеевичу фон дер Палену.
Многие историки считали, что главной причиной заговора была антианглийская политика Павла. В пользу этого приводились письма сестры заговорщиков братьев Зубовых Ольги Александровны Жеребцовой, английского посла в Лондоне графа Воронцова.
Последний уподоблял Россию тонущему в бурю кораблю, капитан которого сошёл с ума. В письме от 5 февраля 1801 года Воронцов писал: «Я уверен, что корабль потонет, но вы говорите, что есть надежда быть спасённым, потому что помощник капитана — молодой человек, рассудительный и кроткий, к которому экипаж питает доверие. Я заклинаю вас вернуться на палубу и внушить молодому человеку и матросам, что они должны спасти корабль, который частью, равно и груз, принадлежит молодому человеку, что их 30 против одного и что смешно бояться быть убитому этим безумцем — капитаном, когда через несколько времени все, и он сам, будем потоплены этим сумасшедшим»