Связь с Нарышкиной не была мелкой альковной интрижкой: Александр любил её до конца своих дней. Это, разумеется, отразилось и на его отношениях с собственной женой, которую постигали одно за другим тяжёлые несчастья.
18 мая 1799 года Елизавета Алексеевна родила свою первую дочь — Марию. Однако её «котёночек» прожил всего год и два месяца, заболев воспалением мозга.
Но на том испытания не кончились. Судьба послала Елизавете Алексеевне ещё одну дочь, названную Елизаветой. Девочка родилась 3 ноября 1806 года и прожила на четыре месяца дольше своей старшей сестры, скончавшись полуторагодовалой.
Больше детей у императорской четы не было, и чадолюбивый Александр надеялся, что окажется более счастливым с милой его сердцу Нарышкиной.
Она, как и Елизавета Алексеевна, родила от Александра двух дочерей. Однако и по отношению к ним судьба оказалась столь же жестокой. Первая из них умерла во младенчестве, вторая — Софья — дожила до пятнадцати лет и скончалась от чахотки, став уже невестой, но ещё не обручившись.
Многие беды ещё ожидали Александра, но поражение под Аустерлицем стало для него личной трагедией, сильно повлияло на его нрав и характер. Не всегда его психика стала выдерживать нервные напряжения и стрессы. Вот лишь один пример, которым можно подтвердить сказанное.
В 1806 году во время путешествия по дороге между Ковно и Вильно Александр, опередив свиту, верхом подъехал к кучке людей, столпившихся на берегу реки Вилии возле тела утопленника.
Александр сошёл с коня, встал на колени и начал делать искусственное дыхание. Вскоре подъехали Волконский, Ливен и доктор Виллис. Последний пустил кровь, но она не шла.
— Он мёртв, — сказал Виллие.
Александр молча продолжал упорно делать искусственное дыхание. Так работал он три часа, и утопленник ожил.
Александр от нервного напряжения заплакал.
— Боже! — сказал он. — Сегодняшний день — лучший в моей жизни!
Этот случай дал повод английскому послу в Петербурге сэру Дугласу поднести Александру золотую медаль «Королевского Лондонского общества спасения мнимо умерших»[90].
Близкий ко двору Л. Н. Энгельгардт так писал о последствиях аустерлицкой катастрофы: «Аустерлицкая баталия сделала великое влияние над характером Александра, и её можно назвать эпохою в его правлении. До того он был кроток, доверчив, ласков, а тогда сделался подозрителен, строг до безмерности, неприступен и не терпел уже, чтобы кто говорил ему правду; к одному графу Аракчееву имел полную доверенность, который по жестокому своему свойству приводил государя на гнев и тем отвлёк от него людей, истинно любящих его и Россию»[91].
Завершая мысль о воздействии на Александра Аустерлицкого поражения, можно констатировать, что 1805 год стал крахом иллюзий, годом возмужания Александра. Он понял, что монарх не может витать в эмпиреях и строить планы, сообразуясь со своими прекраснодушными намерениями. Александр стал реалистом, он пришёл к пониманию, что борьба с Наполеоном будет продолжаться, а Аустерлиц для него должен стать тем, чем было для Петра I поражение под Нарвой. Переосмыслению было подвергнуто многое. Причём примером служил, как и для Петра I, более сильный, умный и удачливый противник, чья армия на деле доказала своё превосходство.
Прежде всего были проведены серьёзные и глубокие организационные изменения в структуре сухопутных войск. В 1806 году была заимствована у французов дивизионная система организации войск. 8 мая 1806 года было сформировано 13 дивизий, затем прибавлена ещё одна и в июле того же года — ещё четыре.
Эти 18 дивизий находились в 10 инспекциях, а 4 инспекции — Крымская, Кавказская, Оренбургская и Сибирская — имели некоторое время прежнюю организационную структуру, но в 1807 году и там были сформированы дивизии, и вся русская армия получила новую организацию.
Дивизия состояла из шести или семи пехотных, трёх кавалерийских полков и одной артиллерийской бригады.
Логика развития военного искусства требовала и создания корпусов, которые были во французской армии. Примечательно, что первый корпус, состоявший из конницы, пехоты, передвигавшейся на телегах, и артиллерии появился в русской армии ещё в 1701 году, а спустя семь лет сыграл выдающуюся роль в достижении победы в битве со шведами при деревне Лесной 28 сентября 1708 года.
Теперь русские пехотные и кавалерийские корпуса возрождались. Первые из них были сформированы в 1810 году. Их было пять, но уже к началу Отечественной войны 1812 года стало одиннадцать.
30 ноября 1806 года был подписан манифест об образовании земского войска, то есть народного ополчения. Предполагалось, что по окончании войны с Францией все ратники возвратятся по домам. Поэтому манифестом от 27 сентября 1807 года ополчение было распущено. Ратники освобождались от налогов и податей за 1807 год, а желающие служить в армии засчитывались пославшим их обществам в зачёт рекрутов.
Тогда же был принят рескрипт министру военных сухопутных сил «О распределении ратников, подвижную милицию составляющих». Все они оставались служить, кроме тех, кого помещики, селения и мещанские общества изъявили желание взять обратно к себе.
Ещё одним рескриптом, подписанным 28 сентября, всем чиновникам народного ополчения выдавались золотые медали на Владимирской ленте, а бывшим в сражениях — на Георгиевской. Участвовавшим же в сражениях ратникам выдавались серебряные медали на Георгиевской ленте. Вызванные на службу отставные военнослужащие распускались по домам, кроме оставленных на службе по высочайшему повелению.
В связи с тем, что в польском вопросе никаких изменений не произошло и концепция Чарторижского не получила развития, 17 июня 1806 года на пост министра иностранных дел был назначен генерал от инфантерии барон А. Я. Будберг, а его товарищем — граф А. Н. Салтыков.
Попытка подписать с Наполеоном мир в 1806 году успехом не увенчалась. Заметив напряжение в отношениях между Наполеоном и Фридрихом-Вильгельмом III, Александр послал в Пруссию генерала Л. Л. Беннигсена. В Европе на первый план выдвигались франко-прусские противоречия.
После того как французы одержали победу под Аустерлицем, Наполеон стал энергично склонять Пруссию к союзу с Францией.
Находившийся в Париже прусский посол граф Гаувиц, ошеломлённый победой Наполеона под Аустерлицем, не спросив разрешения своего короля, подписал в декабре 1805 года договор, по которому Пруссия получала Ганновер, но теряла гораздо больше. Наполеон стал обращаться с Фридрихом-Вильгельмом III с оскорбительным пренебрежением, не выполняя данных ему обещаний.
7 сентября 1806 года Пруссия потребовала от Наполеона вывода из всей Германии французских войск. В ответ на это 24 сентября Наполеон объявил Пруссии войну, а уже через восемь дней силы пруссаков были сокрушены в сражениях под Иеной и Ауэрштедтом. 12 октября Наполеон вступил в Берлин. Всю Пруссию оккупировали французские войска. Фридрих-Вильгельм бежал в Кёнигсберг, поближе к России, и умолял оттуда Наполеона пощадить его страну, но Бонапарт был неумолим.
22 октября Александр писал Фридриху-Вильгельму: «Долгом считаю вновь торжественно подтвердить вашему величеству, что, каковы бы ни были последствия ваших великодушных усилий, я никогда не откажусь от известных вашему величеству намерений. Будучи вдвойне связан с вашим величеством в качестве союзника и узами нежнейшей дружбы, для меня нет ни жертв, ни усилий, которых я не совершил бы, чтобы доказать вам всю мою преданность дорогим обязанностям, налагаемым на меня этими двумя именами... Соединимся теснее, нежели когда-либо, пребудем верны началам чести и славы и предоставим остальное Промыслу, который не преминет положить предел успехам узурпации и тирании, даруя торжество самому справедливому и прекрасному делу»[92].
9 ноября 1806 года в Берлине Наполеон подписал декрет о континентальной блокаде, направленной против Великобритании. Запрещалась всякая торговля с нею, прекращался доступ во все европейские порты союзных с Францией держав английских кораблей, а все англичане, находившиеся в этих странах, объявлялись военнопленными. Корабли, шедшие на британские острова, арестовывались, а их грузы подлежали конфискации.
Многие европейские страны, в том числе и Россия, ввозившая в Англию сырьё и сельскохозяйственную продукцию и покупавшая там хлопок, промышленные и колониальные товары, понесли серьёзные финансовые и экономические потери.
Объявление континентальной блокады и разгром Пруссии коренным образом меняли положение дел в Европе. Причём появление французских войск в Пруссии представляло прямую угрозу России.
16 ноября 1806 рода Александр своим манифестом объявил о начале войны России против Наполеона. 30 ноября был обнародован манифест «О составлении и образовании повсеместных временных ополчений или милиций». Предполагалось, что число ратников в ополчениях достигнет 612 тысяч человек.
Манифесты были подкреплены обращением Святейшего Синода ко всем православным гражданам с призывом взять в руки оружие и пойти против антихриста Наполеона, который с помощью иудеев похитил имя Мессии и грозится уничтожить православие.
Как видим, война в помощь Пруссии преподносилась как священная народная война в защиту веры и отечества. (Впоследствии, когда и эта война закончится подписанием в Тильзите договора о мире и союзе с Францией, этот договор будет воспринят как кощунственный и вероотступнический).
22 октября 1806 года корпус Л. Л. Беннигсена в составе 67 тысяч человек при 276 орудиях перешёл границу у Гродно. Его усилил четырнадцатитысячный отряд пруссаков — последнее, что осталось у Фридриха-Вильгельма III. Через месяц в Остроленку прибыл сорокатысячный корпус Ф. Ф. Буксгевдена при 216 орудиях, и, наконец, в начале декабря в Брест пришёл двадцатидвухтысячный корпус И. Н. Эссена при 132 орудиях. Всего, таким образом, на границах Польши и Пруссии сосредоточилось более 130 тысяч солдат и офицеров при более чем 500 орудиях.