Однако следует иметь в виду, что Россия с 1804 года вела войну с Ираном в Закавказье, а с октября 1806 года — с Турцией.
Прекрасно понимая, что Беннигсен совершенно непригоден для выполнения роли командующего, Александр послал к нему своего личного представителя генерал-адъютанта графа Петра Александровича Толстого, поручив ему контролировать действия Беннигсена и быть посредником в сношениях с прусским королём.
П. А. Толстой — дежурный генерал при Беннигсене, как официально именовалась его должность, был одним из ближайших доверенных лиц императора. Дипломат и военный, участник русско-турецкой войны 1787—1791 годов, Польской компании 1794—1795 годов и Итальянского похода 1799—1800 годов, он был в последние годы петербургским военным губернатором и командиром лейб-гвардии Преображенского полка.
В «особенную обязанность» Толстому вменялось, чтобы приказания, передаваемые через его посредство Беннигсену, «отнюдь не имели характера, могущего поставить... войска в затруднительное положение и скомпрометировать достоинство и славу русских армий».
Корпус Беннигсена состоял из четырёх дивизий, которыми командовали опытные боевые генералы — граф А. И. Остерман-Толстой, Ф. В. Остен-Сакен, князь А. Н. Голицын и А. К. Седморацкий.
Ареной предстоящей борьбы был гигантский равносторонний треугольник. Северной его оконечностью был Кёнигсберг, западной — крепость Торн (Торунь) и южной — Варшава. На западе театр военных действий прикрывался широкой Вислой, на юго-востоке — рекой Нарев. Весь этот район был перерезан массой рек и речушек, покрыт ручьями, озёрами и болотами.
В первые дни компании ливни и неожиданная оттепель превратили Пруссию в океан грязи. Совершенно невозможно было тащить орудия (особенно тяжёлые), и потому множество их было брошено. Наполеон с присущей ему афористичностью заметил: «Для Пруссии Бог создал пятую стихию — грязь».
Обе стороны были в одинаково неблагоприятных условиях, и на совести Наполеона остаётся утверждение, что только плохая погода и короткие зимние дни помешали ему уничтожить противника.
Войскам Беннигсена удалось продвинуться на 50 вёрст севернее Варшавы и занять позиции под Пултуском.
С самого начала компании между двумя старшими генералами — Беннигсеном и Буксгевденом, командовавшими самостоятельными корпусами, разыгрались страсти соперничества и абсолютного непризнания друг друга.
Буксгевден — соратник Потёмкина, Румянцева и Суворова — называл Беннигсена выскочкой, интриганом и бездарью и категорически отказывался выполнять какие-либо приказы, исходившие от него и его штаба.
Из-за распри Буксгевдена и Беннигсена Александр находился в большом затруднении, кого назначить главнокомандующим. Кутузов был в опале, а среди молодых генералов достойной ему замены не сыскалось.
«Трудно описать то замешательство, в котором я нахожусь, — писал царь П. А. Толстому. — Кто среди нас тот человек, который вызывает всеобщее доверие и который соединяет в себе военные таланты со строгостью, необходимой для поста командующего? Я такого человека не знаю!»[93]
В конце концов выбор царя остановился на 69-летнем фельдмаршале Михаиле Фёдоровиче Каменском. Суворову в 1799 году, когда он совершил знаменитый Швейцарский поход, тоже было 69 лет, но Каменский не был Суворовым.
Каменский писал царю, что он слишком стар для службы в армии, что не сможет держаться в седле, читать карту и не видит того, что подписывает. Однако Александр остался в своём выборе твёрд и резонов Каменского не принял.
Прибыв к корпусу Буксгевдена, Каменский, не дожидаясь подхода войск Беннигсена и Эссена, сам двинулся им навстречу к Пултуску. Когда войска соединились, произошло нечто совершенно неожиданное: в три часа ночи Каменский вызвал к себе в спальню Беннигсена и вручил приказ об отходе в Россию.
Утром произошла ещё более невероятная сцена. Вот как описал её впоследствии герцог Вюртембергский: «Граф Каменский вышел из коляски, и ему помогли сесть верхом на лошадь. Глядя на выстроенных перед ним гренадер, он прокричал: «Вас предали и продали! Всё потеряно, и вам лучше бежать домой. Я убегаю первым!»
Очевидцы добавляли, что фельдмаршал был одет в заячий тулуп и повязан бабьим платком.
Что же произошло?
Существует мнение, что Каменский впал в состояние временного умопомешательства. Есть и другая точка зрения, согласно которой он просто-напросто не верил в победу и был напуган общим состоянием армии. Войска, изнурённые голодом, постоянными изменениями погоды — от морозов до оттепелей, — вязли в грязи, с трудом осуществляя даже самые небольшие переходы. Из-за полного отсутствия продовольствия начались грабежи и мародёрства, чего русская армия дотоле не знала. Дисциплина упала, приказы не выполнялись.
Уезжая из войск, Каменский оставил вместо себя Буксгевдена, однако Беннигсен скрыл от Буксгевдена этот приказ Каменского и самочинно встал во главе армии. В это время Наполеон отдал приказ маршалу Ланну взять Пултуск, возле которого стояли войска Беннигсена.
В 10 часов утра 14 декабря русские увидели приближающиеся колонны Ланна. В развернувшемся сражении, длившемся до наступления темноты, поле боя осталось за русскими. Под Пултуском погибло 3,5 тысячи русских и 2,2 тысячи французов. Были ранены маршал Ланн и четыре его генерала.
В сражении отличились войска генералов Остермана-Толстого, Барклая-де-Толли и Багговута. Командующий Беннигсен за победу под Пултуском был награждён Александром орденом Св. Георгия второй степени и 50-ю тысячами рублей.
Когда на следующий день Наполеон подошёл к Пултуску, армия Беннигсена тут же начала отступление. Беннигсен пошёл на север к Остроленке и, переправившись через Нарев, приказал сжечь мост, хотя на другом берегу оставалась половина корпуса Буксгевдена.
В конце декабря оба корпуса соединились, а ещё через две недели, 13 января 1807 года, Беннигсен получил рескрипт Александра I о назначении его главнокомандующим.
Приняв командование, Беннигсен решил наступать. 16 января русские войска двинулись на запад, пробиваясь сквозь необычайно глубокие снега и метели.
В полдень 26 января неприятельские армии сошлись в генеральном сражении под городом Прейсиш-Эйлау. В исключительно упорном бою, длившемся до 11 часов вечера 27 января, Беннигсен вынужден был отступить, однако в депеше Александру сообщил, что поле боя осталось за ним.
Введённый в заблуждение Александр наградил Беннигсена орденом Андрея Первозванного и пожизненной пенсией в 12 тысяч рублей в год.
Стороны потеряли под Прейсиш-Эйлау от одной трети до половины своего состава. Наполеон считал эту битву самой кровопролитной из всех, которые довелось ему провести до того времени.
16 марта 1807 года Александр выехал из Петербурга в действующую армию в сопровождении графа Толстого, министра иностранных дел барона Будберга и генерал-адъютантов графа Ливена и князя Волконского. За месяц перед тем в поход выступила гвардия.
Проезжая через Митаву, Александр посетил находившегося там в эмиграции брата казнённого французского короля Людовика XVI графа Лилльского и заверил его, что день, когда он станет править Францией под именем Людовика XVIII будет счастливейшим днём в жизни Александра. Однако же сразу после свидания Александр сказал своим спутникам, что этот ничтожный человек никогда не сможет царствовать.
20 марта Фридрих-Вильгельм встретил русского императора в пограничном местечке Паланга, а на следующий день оба они прибыли в Мемель. 23 марта монархи провели смотр прибывшей из Петербурга гвардии. В Мемеле Александр посетил тяжело раненного в бою под Прейсиш-Эйлау генерал-майора Михаила Богдановича Барклая-де-Толли.
До свидания в Мемеле Барклай дважды встречался с царём, но это происходило на больших дворцовых приёмах, а здесь Александр пришёл к нему один, без какого-либо сопровождения, и долгое время беседовал с раненым.
Визит царя к своему генералу был не только актом вежливости и милосердия. Александру нужны были помощники, отмеченные прежде всего двумя качествами — безусловной верностью и незаурядными способностями. Барклай отвечал этим требованиям: он был честен, смел, прямодушен и обладал широкими познаниями в военном деле.
Беседа Александра с Барклаем, как вспоминал впоследствии присутствовавший на ней врач А. В. Баталин, была довольно долгой. Главным образом Александр интересовался ходом сражения при Прейсиш-Эйлау и выяснял причины отступления русской армии.
В конце беседы Александр спросил, не нуждается ли Барклай в денежном пособии, на что получил ответ, что такая помощь не нужна, хотя Барклаю в это время нечем было платить даже за квартиру.
Прощаясь с раненым, Александр сказал ему, что награждает его сразу двумя орденами — Анны первого класса и Владимира второго класса. Один был дан за успешные операции в середине января 1807 года, когда Барклай командовал арьергардом, прикрывавшим главные силы Беннигсена, а другой — за мужество в битве при Прейсиш-Эйлау.
Одновременно любимый полк Барклая — 3-й гренадерский — был награждён серебряными трубами.
5 апреля Александр и Фридрих-Вильгельм прибыли в прусский город Бартенштайн, в Главную квартиру Беннигсена. Пока они осматривали войска, министры иностранных дел России и Пруссии — бароны Будберг и Гарденберг — готовили текст предстоящей конвенции.
14 апреля в Бартенштайне была подписана русско-прусская конвенция о союзе, которая провозглашала, что «их величества обязываются употребить для себя все свои силы, не отступать от общего дела и положить оружие не иначе, как с общего согласия»[94].
Александр обязался употребить все усилия, чтобы не только восстановить власть прусского короля в областях, занятых французами, но и обеспечить Пруссии «округление» её территорий при заключении мира с Францией. Далее шли статьи, приглашающие правительства Англии, Австрии и Швеции присоединиться к Бартенштайнской конвенции, и провозглашались принципы отношений с Голландией, Италией и Турцией.