Однако недовольство дворянства и почти всех других сословий распространялось не только на императора, но и на Кутузова, которого обвиняли в лени и трусости. Только после победы в Тарутинском сражении к Александру и Кутузову стало возвращаться былое расположение общества.
Известие об этой победе в Петербург привёз тот же полковник Мишо. Передав рапорт Кутузова, он добавил на словах, что в армии ждут приезда императора и хотят, чтобы он сам принял командование над армией.
Александр ответил на это так: «Все люди честолюбивы; признаюсь откровенно, что и я не менее других честолюбив, и если бы теперь внял только одному этому чувству, то сел бы с вами в коляску и отправился в армию. Принимая во внимание невыгодное положение, в которое мы вовлекли неприятеля, отличный дух армии нашей, неисчерпаемые средства империи, приготовленные мною многочисленные запасные войска, распоряжения, посланные мною в Молдавскую армию, я, несомненно, уверен, что победа у нас неотъемлема и что нам остаётся только, как вы говорите, пожинать лавры. Знаю, что если буду при армии, то вся слава отнеслась бы ко мне, и что я занял бы место в истории; но, когда подумаю, как мало опытен я в военном искусстве в сравнении с неприятелем моим и что, невзирая на добрую волю мою, я могу сделать ошибку, от которой прольётся драгоценная кровь детей моих, тогда, несмотря на моё честолюбие, я готов охотно пожертвовать личною славою для блага армии. Пусть пожинают лавры те, которые более меня достойны их; возвратитесь в Главную квартиру, поздравьте князя Михаила Илларионовича с победою и скажите ему, чтобы он выгнал неприятеля из России и что тогда я поеду к нему навстречу и ввезу его торжественно в столицу»[191].
В день поражения Наполеона под Тарутином главные силы французской армии начали уходить из Москвы, желая пробиться на новую Калужскую дорогу. Однако 12 октября они были остановлены под Малоярославцем[192].
16 октября Наполеон, не решаясь вступать в новое сражение, начал отход по Смоленской дороге, которая до самого Днепра проходила по пустынным, разорённым войной местностям. Кутузов двинулся ему вслед, а армия Чичагова пошла ему наперерез, направляясь к Минску.
В этот день кончилась тёплая погода, на лужах появился лёд и резкий холодный северо-восточный ветер принёс первое дыхание надвигающейся долгой и морозной зимы.
Сражения под Вязьмой и под Красным не привели к окончательному разгрому Великой армии из-за ошибок русского командования[193] и грамотной стратегии Наполеона, и 14—16 ноября остаткам Великой армии удалось перейти Березину и избежать окончательного разгрома. 28 ноября кавалерией В. В. Орлова-Денисова был взят Вильно.
От Великой армии осталось, по разным данным, от 20 до 40 тысяч солдат и офицеров. Но и из 100 тысяч русских войск, вышедших из Тарутина, до Вильно дошло лишь 42 тысячи человек.
Приближался момент отъезда Александра в армию, но прежде следовало избрать один из двух вариантов продолжения войны: либо, изгнав Наполеона за Вислу, остановиться, либо идти дальше, освобождая завоёванную французами Европу.
Александр знал, что Кутузов является сторонником прекращения войны после изгнания Наполеона из пределов Российской империи. Ещё в октябре 1812 года, беседуя в своей ставке с английским генералом Вильсоном, Кутузов сказал последнему, что если Наполеон будет окончательно разгромлен, то в Европе более всех усилится Англия и её владычество станет нестерпимым. Русский патриот Кутузов считал достаточным изгнать Наполеона, а дело освобождения Германии и других стран оставить самим этим народам. Он полагал, что вклад России уже тем достаточен, что она уничтожила более чем полумиллионную Великую армию Наполеона.
На этой почве созрел новый конфликт Кутузова с Александром I, который отдал категорическое приказание «всем войскам, как большой армии, так армии адмирала Чичагова и корпуса графа Витгенштейна, следовать беспрерывно за неприятелем...»[194]. Однако император не учитывал, что армия нуждалась хотя бы в кратковременном отдыхе для приведения себя в порядок, подтягивания отставших войск, пополнения за счёт двигавшихся вслед за ней резервов.
Исходя из этих соображений, Кутузов принял решение остановить Главную армию для её усиления, что и вызвало недовольство Александра I. В свою очередь, выполняя волю императора, Кутузов разработал стратегический план кампании 1813 года.
Александр решил выехать из Петербурга немедленно, чтобы ускорить на месте переход армии через Неман. 6 декабря он пожаловал Кутузову титул «князя Смоленского».
Александр отстоял молебен в Казанском соборе, прося удачи в задуманных предстоящих делах, а утром 7 декабря выехал в Вильно, куда прибыл 11 декабря. Кутузов встречал его у дворцового подъезда, одетый в парадную форму, при всех орденах. Он отдал царю строевой рапорт, а Александр обнял и поцеловал старого фельдмаршала. Император сделал всё, чтобы встречавшие увидели его глубокое уважение и расположение к главнокомандующему.
В этот же день Александр наградил Кутузова высшим военным орденом России — крестом и звездой Св. Георгия первой степени. Когда Кутузов после часовой аудиенции с царём вышел из его кабинета, орденские знаки были поднесены ему на серебряном блюде гофмаршалом графом Л. А. Толстым.
12 декабря, в свой день рождения, Александр сказал собравшимся во дворце генералам: «Вы спасли не одну Россию, вы спасли Европу». Присутствовавшие при этом и слышавшие эти слова хорошо поняли, о чём идёт речь: их ждал освободительный поход в страны Европы.
Однако, несмотря на явно выраженную волю императора, не все в его окружении желали дальнейших усилий и жертв. Сторонником прекращения войны и заключения мирного договора с Наполеоном был А. С. Шишков.
Однажды он сказал Кутузову, что тому следует более решительно отстаивать свою точку зрения перед императором. «Он, — добавил Шишков, — по вашему сану и знаменитым подвигам, конечно, уважил бы ваши советы». Кутузов ответил: «Я представлял ему об этом, но, первое, он смотрит на это с другой стороны, которую также совсем опровергнуть не можно; и, другое, скажу тебе про себя откровенно и чистосердечно: когда он доказательств моих оспорить не может, то обнимет меня, поцелует, тут я заплачу и соглашусь с ним»[195].
Главнокомандующему, который при приезде императора в армию становился в ней вторым человеком, ничего не оставалось, как выполнять данные ему царём приказы и поручения. Да и сам Александр I был уже не тем, каким его прежде знал Кутузов: трагические события 1812 года сильно изменили императора как внутренне, так и внешне.
Находясь в декабре 1812 года в Вильно, Александр посетил лишь один бал, данный в его честь Кутузовым, да и то чтобы не обидеть своего главнокомандующего. На другие приглашения он отвечал решительным отказом, заявляя, что не те ныне времена и обстоятельства, чтобы слушать музыку и танцевать. По-видимому, не прошли даром ни чтение Библии, ни долгие раздумья о прочитанном. Вместо балов Александр посещал монастыри и лазареты, которые были забиты тысячами раненых солдат и офицеров противника. Там же скапливались трупы умерших. Александр распорядился оказать раненым возможную помощь и сам утешал поверженных врагов.
В день Рождества Христова, 25 декабря, Александр подписал манифест об окончании Отечественной войны, а 28 декабря главные силы русской армии вышли из Вильно и двинулись к Неману. 1 января 1813 года после молебна русские войска перешли Неман.
Глава 7ОСВОБОЖДЕНИЕ ГЕРМАНИИ
Русская армия (100 тысяч человек) перешла в наступление на трёх направлениях: на Кёнигсберг — Данциг, на Полоцк и на Варшаву. В Восточной Пруссии она наносила удар по основной группировке французских войск (корпуса Макдональда и Йорка). Здесь действовали 3-я Западная армия, отдельный корпус Витгенштейна, казачий корпус Платова — всего около 60 тысяч человек. Общее командование возлагалось на П. В. Чичагова.
В первые пять недель были освобождены Тильзит, Петербург, Гутминен и Мемель. В результате прусский корпус Йорка численностью 20 тысяч человек заявил о своём нейтралитете и отделился от французских войск Макдональда. Конвенция об этом была подписана 18 декабря генералом И. И. Дибичем и командиром прусского корпуса генералом Йорком в местечке Тауроге.
Ослабленный корпус Макдональда не смог оказать серьёзное сопротивление русским войскам, потерпел поражение при Либау и поспешно отошёл к Кёнигсбергу, который не в силах был удержать и оставил 14 декабря 1813 года.
Заняв Кёнигсберг, русские войска устремились к Висле, преследуя французов. Часть войск переправилась через Вислу, освободив Нейенбург и Диршау. Успехи русских войск в Восточной Пруссии, Таурогенская конвенция о нейтралитете корпуса Йорка, заключённая вопреки воле прусского короля Фридриха-Вильгельма III, привели к подъёму национально-освободительного движения в Пруссии и других землях Германии.
В то же время главная русская армия, перейдя тремя колоннами Неман, двигалась к Висле, освобождая польскую землю. 12 января она заняла Плоцк, где и разместилась Главная квартира.
Через три дня войска Милорадовича, Дохтурова и Сакена заняли Варшаву. Этому предшествовали переговоры командующего австрийскими войсками Шварценберга с русским командованием. Их результатом стало заключение перемирия. Австрийские войска оставили Варшаву и начали отход в Галицию. Командующий польскими войсками Понятовский вынужден был отводить свой корпус на юг к Ченстохову и Кракову, а Ренье — саксонский корпус к Калишу.
В результате успешного наступления русских войск создались условия для привлечения Пруссии и Австрии в состав антинаполеоновской коалиции, их войска готовились повернуть оружие против Наполеона. К середине февраля, то есть за полтора месяца, русская армия продвинулась от Немана до Одера на 750—800 км, она разгромила основные силы французской армии, частично их пленила, а остальные блокировала в крепостях Данциг, Торн и Модлин. Главная штаб-квартира Александра I переместилась из Плоцка в немецкий город Калиш. Здесь решались важнейшие вопросы, как военной стратегии, так и международных отношений.