Когда Коленкур вышел во двор замка, то увидел стоящую под седлом светло-серую лошадь, на которой Александр должен был въехать в Париж. Коленкур узнал её. Эту лошадь по имени Эклипс Коленкур подарил по приказу Наполеона Александру после подписания Тильзитского мира.
В 10 часов утра Александр выехал из Бондийского замка в Париж. Через версту он встретил прусского короля и Шварценберга, пропустил вперёд русскую и прусскую гвардейскую кавалерию и во главе свиты двинулся к Парижу. Следом шли русский гренадерский корпус, дивизия гвардейской пехоты, три дивизии кирасир с артиллерией и дивизия австрийских гренадер.
Чудесная погода усиливала торжественность и праздничность этого великолепного шествия. Обратившись к ехавшему рядом с ним Ермолову, Александр сказал:
— Ну что, Алексей Петрович, теперь скажут в Петербурге? Ведь, право, было время, когда у нас, величая Наполеона, меня считали за простачка...
Ермолов смутился.
— Не знаю, государь. Могу сказать только, что слова, которые я удостоился слышать от вашего величества, никогда ещё не были сказаны монархом своему подданному.
Город встретил Александра криками тысячных толп: «Виват, Александр! Виват, русские!», сделав въезд победителей в Париж подлинным триумфом, не уступавшим по торжественности таким же въездам Наполеона после одержанных им побед.
Затем Александр в течение четырёх часов принимал парад союзных войск, после чего пешком отправился в дом Талейрана. Как только он туда прибыл, началось совещание, на котором кроме него были Фридрих-Вильгельм, Шварценберг, Нессельроде, Талейран, герцог Дальберг, князь Лихтенштейн и генерал Лоццо ди Борго.
Целью совещания было наметить переход к новой власти, так как Александр был решительно настроен заставить Наполеона отречься от престола.
Александр открыл собрание краткой речью, в которой заявил, что его главной целью является установление прочного мира. Что же касается будущего устройства Франции, то союзники готовы на любой из вариантов: на регентство жены Наполеона императрицы Марии-Луизы при сохранении трона за трёхлетним сыном её и Наполеона Жозефом Бонапартом; на передачу власти Бернадоту; на восстановление республики и на возвращение Бурбонов — словом, на любое правительство, угодное Франции.
Все присутствующие, высказались за Бурбонов. Выступавший последним Талейран закончил свою речь словами:
— Возможны лишь две комбинации: Наполеон или Людовик Восемнадцатый. Республика невозможна. Регентство или Бернадот — интрига. Одни лишь Бурбоны — принцип.
Завершая заседание, Александр сказал:
— Нам, чужеземцам, не подобает провозглашать низложение Наполеона, ещё менее того можем мы призывать Бурбонов на престол Франции. Кто же возьмёт на себя инициативу в этих двух великих актах?
И Талейран указал на Сенат, который должен был немедленно назначить временное правительство.
20 марта Сенат под руководством Талейрана учредил временное правительство, а на следующий день объявил Наполеона и всех членов его семьи лишёнными права занимать французский престол.
21 марта Александр снова принял Коленкура и заявил ему, что Наполеон должен отречься от престола.
На вопрос Коленкура: «Какое владение будет оставлено Наполеону?» — Александр однозначно и конкретно ответил:
— Остров Эльба.
В тот же день Александр принял делегацию Сената и сообщил о своём решении немедленно возвратить во Францию всех пленных, находящихся в России.
Вообще каждый шаг Александра, сделанный на глазах у парижан, будь это хотя бы и самые простые люди, отличался желанием завоевать симпатии французов...
Александр держался просто, был ласков, щедр, остроумен. Он любил нравиться, и ему удавалось это. К тому же подкупали его безукоризненное знание французского языка и манеры прекрасно воспитанного человека.
Об этом свидетельствует множество эпизодов. Вот лишь два из них.
Некто прямо на улице сказал Александру:
— Мы уже давно ожидали вашего прибытия в Париж...
— Я бы пришёл и раньше, но виною моей медлительности была храбрость французов...
Когда нечаянно царская карета перевернула какой-то лёгкий частный экипаж, Александр сам извинился перед пострадавшим, велел записать его имя, адрес и на следующий день прислал потерпевшему перстень, карету и прекрасную лошадь.
Мы оставили Наполеона, когда союзные монархи, послав вдогонку за французской армией 10-тысячный кавалерийский отряд Винценгероде, повернули главные силы на Париж.
Узнав о предпринятом союзниками манёвре, Наполеон форсированным маршем пошёл к столице. Однако утром 18 марта его передовые отряды были ещё в 150-ти вёрстах от города. Наполеон, обогнав свою кавалерию, помчался к Парижу, но уже в 20-ти вёрстах от него встретил передовые части Мармона, вышедшего из города утром 19 марта.
Ему ничего не оставалось, как отступить к Фонтенбло. Однако он не сложил оружия, а лишь ждал подхода своей армии.
Узнав от Коленкура о намерениях лишить его престола и отправить на Эльбу, Наполеон утвердился в своём намерении сражаться до конца.
Армия была на его стороне, но маршалы решили прекратить войну, превращавшуюся в бессмысленное кровопролитие, и вынудили Наполеона отказаться от престола в пользу своего трёхлетнего сына при регентстве императрицы Марии-Луизы.
23 марта Наполеон подписал условное отречение, для того чтобы Коленкур, Ней, Макдональд и Мармон могли на этом основании начать переговоры с союзниками.
Поздно ночью посланцы Наполеона приехали в Париж и немедленно были приняты Александром. Окончательный ответ они получили утром. Александр решительно высказался за реставрацию Бурбонов. Наполеону предлагался остров Эльба, а Марии-Луизе и её сыну — владения в Италии.
25 марта Наполеон подписал безусловное отречение от престола и послал этот акт Александру.
Коленкур передал документ об отречении, после чего остался с Александром с глазу на глаз. Неожиданно для Коленкура Александр начал говорить о Наполеоне с теплотой и участием, а о Бурбонах и их приверженцах — с нескрываемой досадой и раздражением.
Тем не менее в тот же день Сенат Франции призвал на трон брата казнённого Людовика XVI — Станислава Ксаверия, графа Прованского, вскоре вступившего на престол под именем Людовика XVIII.
В эти же дни по приказу Александра на месте казни Людовика XVI и Марии-Антуанетты была отслужена панихида, которую большинство парижан восприняли как духовное торжество русских и знак к примирению.
29 марта Александр наградил орденом Андрея Первозванного Лагарпа, находившегося в Дижоне, и послал князя Волконского к его жене в пригород Парижа, в её загородный дом.
Волконский от имени Александра предложил мадам Лагарп денежную субсидию и охрану, но она отказалась от того и другого.
Тогда к ней поехал сам Александр. Он поднялся на четвёртый этаж, где жила мадам Лагарп. Как только он появился, жена Лагарпа почтительно встала и, по-видимому, намеревалась стоять во всё время аудиенции.
— Вы очень изменились, — сказал ей Александр.
— Я была со всеми прочими подвержена переменам обстоятельств, — ответила жена Лагарпа.
— Я хотел сказать только то, что прежде вы без чинов садились рядом с воспитанником вашего супруга и дружески разговаривали с ним, а теперь перед ним же стоите, — ответил Александр и усадил её рядом с собой...
29 марта из ставки австрийского императора Франца I, расположившейся в Дижоне, в Париж приехал Меттерних с целью обговорить условия отречения от престола низверженного Наполеона.
Он возражал против предоставления Наполеону Эльбы, утверждая, что из-за этого — не пройдёт и двух лет — начнётся новая война. Однако Александр сказал, что он дал слово, которое не может взять назад, и что нельзя сомневаться в обещании солдата и государя, тем самым не оскорбляя его. Меттерних вынужден был согласиться с Александром, хотя будущее показало, что он оказался более чем прав в своём предвидении: не прошло и года, как такая война началась.
30 марта условия отречения были подтверждены союзниками, и 8 апреля Наполеон в сопровождении союзных комиссаров выехал из Фонтенбло. 3 мая он прибыл на Эльбу.
Через четыре дня после отъезда Наполеона из Фонтенбло, 12 апреля, Людовик XVIII отбыл из Дувра в Кале. Перед тем как покинуть Англию, он заявил, что возвращению на трон Франции он более всего обязан Англии. Тем самым Людовик недвусмысленно дал понять о своей будущей внешнеполитической ориентации.
На первой встрече с русским монархом в Компьенском замке Людовик вёл себя надменно, принял Александра сидя в кресле, предложив своему гостю обычный стул, чем очень обидел его.
21 апреля Людовик XVIII въехал в Париж и поселился в Тюильри.
Его отношения с Александром ещё более ухудшились. Король не упускал случая, чтобы показать, что в Париже первая персона, несомненно, он. Однажды на званом обеде у себя во дворце он грубо отчитал лакея за то, что блюдо сначала было подано Александру, а потом ему.
После обеда Александр отметил:
— Мы, северные варвары, у себя дома более вежливы. — И добавил: — Можно подумать, что он возвратил мне утраченный престол...
Всё это привело к тому, что Александр начал проявлять открытые симпатии к Жозефине Богарнэ и членам семейства Бонапартов. Последнее обстоятельство вызвало новый прилив симпатии французов к русскому императору. Популярность Александра среди парижан росла.
Александр много ездил по Парижу и на каждом шагу расточал улыбки и доброту, не без успеха стремясь понравиться жителям завоёванной им французской столицы.
Барон Штейн, видный прусский государственный деятель, глава патриотического комитета по немецким делам, возглавившего борьбу немцев против французского владычества в Германии, человек редкой прямоты и честности, писал, что Александр вёл себя в завоёванном Париже, сочетая редкую мудрость и благородство с мужеством и возвышенностью души. Штейн писал: «Образ действий императора Александра покоряет все сердца, насильно отрывает их от тирана, заставляет французов забыть, что в их столице распоряжаются иноземцы. Император вёл переговоры о внутренних делах Франции, руководствуясь самыми чистейшими, возвышеннейшими принципами. Он ничего не предписывал, не принуждал ни к чему, он давал свободу действия, он охранял, но не говорил как владыка»