Из Швейцарии, не задерживаясь, Александр доехал до Праги и 12 октября в сопровождении встретившего его в пути прусского короля Фридриха-Вильгельма III торжественно въехал в Берлин, где произошла помолвка великого князя Николая Павловича с дочерью Фридриха-Вильгельма принцессой Шарлоттой, будущей русской императрицей Александрой Фёдоровной.
В Берлине Александр пробыл две недели и оттуда последовал в польский город Калиш, где два с половиной года назад был подписан союзный договор России и Пруссии.
Здесь Александр впервые надел польский мундир, украсив его лишь одним орденом — золотой восьмиконечной звездой и синей лентой польского ордена Белого Орла. Это должно было символизировать, что на землю Польши прибыл её новый король — русский император Александр I.
31 октября он въехал в Варшаву, окружённый сановниками Польского королевства, в сопровождении польских войск, с энтузиазмом встреченный варшавянами, кричавшими: «Да здравствует Александр, наш король!»
15 ноября Александр подписал текст польской конституции, «основания» которой были утверждены им ещё в Вене в конце мая.
Эта конституция провозглашала унию Польши с Россией при условии, что её королём мог быть только император всероссийский. Это закрепляло общность внешней политики двух государств, постоянный военный союз русской и польской армий.
Королю, а точнее российскому императору, предоставлялась верховная власть — право объявления войны и мира, заключение договоров, назначение должностных лиц. Однако все акты императора как короля Польши должны были скрепляться подписями польских министров, подтверждавших их соответствие конституции и законам страны.
Составление проектов законов, наблюдение за деятельностью ведомств и учреждений возлагалось на Государственный совет, состоявший из министров, государственных советников и лиц, назначавшихся королём.
Все постановления Госсовета подлежали утверждению королём, а в его отсутствие — наместником. Текущее управление поручалось комиссиям — военной, внутренних дел и полиции, юстиции, финансов, вероисповеданий и просвещения. Законодательная власть принадлежала парламенту (Сейму) и королю.
Сейм состоял из Сената, сформированного из аристократов и епископов, и Посольской избы, где заседало 77 послов, избираемых на шляхетских сеймиках, и 51 посол от зажиточных горожан, купцов, интеллигентов и людей свободных профессий.
Все граждане признавались равными перед законом, им гарантировалась неприкосновенность личности и имущества, свобода печати и всех вероисповеданий. Однако католическая религия признавалась господствующей, а государственным языком в Польше объявлялся польский язык.
Следует иметь в виду, что всё это распространялось лишь на 100 тысяч граждан, уплачивавших наиболее крупные налоги и имевших наиболее высокий имущественный ценз. И всё же для своего времени конституция Королевства Польского была одной из самых либеральных в Европе.
После того как конституция была принята, Александр назначил своего наместника в Польше. Все ожидали, что им станет князь Адам Чарторижский, но вопреки этим чаяниям Александр остановил свой выбор на старом, больном, одноногом ветеране генерале Зайончке. Александру на этом посту нужен был послушный, безынициативный администратор, во всём покорный командующему польской армией великому князю Константину Павловичу и особо доверенному лицу из ближайшего окружения Александра Н. Н. Новосильцеву, тому самому, что входил когда-то в круг «молодых друзей», а с 1813 года был вице-президентом Временного совета по управлению Варшавским герцогством.
Впоследствии Константин Павлович и Новосильцев в значительной мере определяли политический климат в Польше, сохраняя крепостнические порядки, палочную дисциплину в армии, широкое развитие тайного сыска и доносов.
18 ноября Александр выехал из Варшавы в Петербург. Только два дня пробыл он в Вильно и в ночь на 2 декабря прибыл в столицу.
В жизни Александра наступил новый период, когда его внимание прежде всего было направлено на внутренние дела государства, а столь любимые им путешествия совершались отныне только по России.
Глава 9КОНЕЦ ЦАРСТВОВАНИЯ
Приехав в Петербург, Александр нашёл, что многие сферы в государстве весьма запущены. Особенно не нравилось ему положение дел в высшей гражданской администрации.
Правительство возглавлял прежний воспитатель Александра и Константина 80-летний граф и фельдмаршал Николай Иванович Салтыков, занимавший с марта 1812 года должности председателя Государственного совета и председателя Комитета министров. Однако из-за его преклонного возраста и большого объёма работы на двух важнейших административных постах многие конкретные вопросы решал статс-секретарь Молчанов. Причём, как показала скорая, но глубокая ревизия, решал небескорыстно и потворствовал коррупции и злоупотреблениям чиновников. Молчанов был отставлен от дел.
Вторым крупным администратором, уволенным от дел, был военный министр князь Алексей Иванович Горчаков — старший брат уже известного нам Андрея Ивановича Горчакова.
Алексей Горчаков занял этот пост после того, как с него в августе 1812 года ушёл Барклай-де-Толли. Братья Горчаковы доводились родными племянниками А. В. Суворову. Алексей Горчаков имел репутацию боевого генерала, но не смог опровергнуть обвинений в злоупотреблениях, допущенных в снабжении войск в 1812 году. Правда, своекорыстие самого Горчакова доказано не было, и его отставка мотивировалась недостаточным контролем за комиссариатскими чиновниками и интендантами. Военным министром стал герой Отечественной войны генерал-лейтенант Пётр Петрович Коновницын.
Тотчас же после его назначения, 12 декабря 1815 года, Александр издал указ, в котором говорилось: «Трёхлетний опыт благополучно оконченной последней войны, в продолжении коей лично присутствовал я при войсках, явил ощутительную пользу изданного в 1812 году учреждения об управлении Большой действующей армии. Находя необходимым сохранить тот же порядок и в мирное время по управлению всем вообще военным департаментом, признал я за полезное дать оному новое устройство, применённое в главных основаниях к упомянутому учреждению»[227].
Одновременно была осуществлена реформа в управлении сухопутными вооружёнными силами. Сделана она была не без учёта расследования по делу Горчакова.
Убедившись, что министерство военных сухопутных сил чрезмерно громоздко, Александр сузил его функции, оставив за ним лишь хозяйственные дела. Всё же прочие функции передавались в ведение Главного штаба. Его начальником был оставлен генерал-адъютант князь Пётр Михайлович Волконский — друг детства Александра, прошедший с ним всю войну 1812—1815 годов.
По важности вопросов, решаемых в Главном штабе, должность его начальника была выше должности военного министра. К тому же и над Коновницыным, и над Волконским по-прежнему возвышалась фигура председателя департамента военных дел Государственного совета — Аракчеева, который единолично докладывал царю о положении дел в армии.
Произошли серьёзные кадровые изменения и в руководстве военного ведомства. Генерал-квартирмейстером стал генерал-лейтенант К. Ф. Толь, дежурным генералом — любимец Александра генерал-адъютант А. А. Закревский. На прежних местах остались генерал-инспектор инженерных войск К. И. Опперман и генерал-инспектор артиллерии П. И. Меллер-Закомельский.
20 декабря 1815 года был издан высочайший указ о немедленной высылке из Петербурга всех иезуитов. Указ появился вследствие того, что за время отсутствия Александра в Петербурге активность членов ордена Иисуса сильно возросла и некоторые воспитанники иезуитского пансиона, а также несколько аристократок перешли в католицизм.
Братьев иезуитов погрузили в крытые возки и в сопровождении жандармов отправили в Полоцк, где находилась резиденция ордена в западных русских землях.
К этому же времени относится новый взлёт Аракчеева. Престарелый Салтыков не мог руководить Государственным советом и Комитетом министров, и почти сразу по возвращению в Петербург Аракчеева все нити правления сосредоточились в его руках. Кроме Госсовета и Комитета министров в ведении Аракчеева оказалась и собственная его императорского величества канцелярия, в которой собирались прошения на высочайшее имя. А среди них немало было жалоб на чиновников и сановников всех рангов, что давало Аракчееву возможность преследования тех, кто был ему неугоден.
Именно тогда начала складываться система, получившая в русской истории название «аракчеевщина». Аракчеев с начала 1816 года стал единственным человеком, докладывавшим Александру все дела по всем департаментам и министерствам.
Император фактически перестал принимать с докладами других высших должностных лиц государства, делая исключение лишь для петербургского военного губернатора и министра иностранных дел, полностью ему послушных.
16 мая 1816 года скончался фельдмаршал Н. И. Салтыков. На его место председателем Госсовета и Комитета министров был назначен светлейший князь Пётр Васильевич Лопухин. Опытнейший бюрократ и царедворец, он последовательно занимал должности генерал-прокурора Сената, министра юстиции и председателя ряда департаментов Государственного совета.
Лопухин был во всём солидарен с Аракчеевым, и даже такие близкие к царю лица, как Волконский, Закревский, Ермолов, Киселёв и другие, считавшие Аракчеева «вреднейшим человеком» и «проклятым змеем», были бессильны что-либо сделать.
Вскоре Ермолов был отправлен на Кавказ, где занял должности командира Отдельного Кавказского корпуса и губернатора Кавказской и Астраханской губерний. Одновременно, находясь в пределах Российской империи, Ермолов исполнял обязанности чрезвычайного посла России в Персии.
Последовал и ряд других административных перемен, ещё более усиливших фаворита. Особенно возросло его влияние на царя после того, как он занялся устройством военных поселений.