И главное, что это давало свои плоды. Благодаря Будро «Вашингтон» вошёл в число топов, а Алекс цвёл и развивался. Но в начале 2010-х что-то разладилось.
В сезоне-2011/12 главный тренер «Кэпиталз» решил отступить от своего суператакующего стиля – в пользу оборонительного. И это не могло не сказаться на Овечкине, который, отдавая всего себя в нападении, редко помогал защите. Будро уже говорил о том, что форвард должен лучше проявлять себя в обороне.
«Он может стать намного лучше, и я думаю, что он станет лучше. Нам нужно увидеть, как он играет лучше и в атаке, и в защите. Есть много возможностей для улучшения его игры. И это нечто, потому что он действительно, действительно хорош сейчас», – заявлял Будро ещё в 2009-м[131].
Теперь стиль команды затачивался под оборону. Овечкину необходимо было меняться. «Вашингтон» одержал победы в каждом из первых семи матчей нового чемпионата. Ови забил всего три гола и набрал семь очков.
За первые 20 встреч «столичные» выиграли 12, но в середине ноября попали в серию из четырёх поражений. За этот период Александр забросил лишь семь шайб, записав на свой счёт 16 баллов. Для хоккеиста, который в среднем забивает по два гола за три матча и набирает примерно 1,5 очка за встречу, те показатели были ничтожно малы. Спад Овечкина стал очевидным. И теперь против Алекса была даже система игры команды.
Тема кризиса Ови начала волновать многих. Её затрагивали, кажется, вообще все. Слишком громкой она была.
«Не стоит думать, что Овечкин не будет забивать очень долго. Ты можешь знать, что он будет делать, но у Ови есть потрясающие скорость и напор, благодаря которым он не раз обыгрывал защитников соперника», – говорил легендарный защитник Никлас Лидстрём[132].
«В том, что результативность Овечкина несколько спала, нет ничего удивительного. Защитники всех команд НХЛ тщательно изучают манеру игры всех звёздных форвардов. Алекс – не исключение. К тому же он стал более командным игроком. Теперь ему не важно, забросит ли он 35 или же 60 шайб. Главное, чтобы «Вашингтон» побеждал», – отмечал великий нападающий Теэму Селянне.
Но победы сменялись поражениями. А 1 ноября случился тот самый скандал с ярким недовольством Ови в адрес Будро.
Александр позже прокомментировал этот эпизод. Он признал, что на самом деле резко высказался, но при этом уточнил, что главное – победа.
«Нет, я не разговаривал с Брюсом после матча. Но нет сомнений, что звенья, которые он выставлял на лёд в сложные моменты, заслуживали этого. Я не вышел на площадку, значит, играл не столь хорошо. Что я говорил во время тайм-аута? Ну, я был взбешён решением Будро. И сказал то, что сказал. Конечно, я хотел быть на льду в той ситуации. Понятно, на экране телевизора это выглядело смешно. Сейчас эта история получит большую огласку. Несколько сумасшедших поклонников наверняка будут обсуждать это в интернете, на YouTube. Это немного расстраивает, ведь я лидер и должен нести ответственность за свои действия. А получилось так, что я вёл себя как маленький ребёнок. Ну а план Брюса в итоге сработал, и это самое важное. Спасибо ему за этот урок. Мы – одна команда. И не так уж важно, насколько хорошо и много ты сам играешь, главное – это победа», – говорил Овечкин[133].
Несмотря на такие слова, Александр дал повод СМИ и болельщикам вновь заговорить о его недостатках, которые описывал ещё коллега Рабинер.
«Король НХЛ стал чем-то вроде личного придворного шута»
«Когда скульпторы из музея мадам Тюссо встречаются со знаменитостью, чтобы создать воскового двойника, звезду обычно пугают именно глазные яблоки. Но не Алекса Овечкина. Команда художников встретилась с суперзвездой «Вашингтона» этим летом, и, когда они достали покрытый пенопластом металлический футляр с акриловыми глазными яблоками – дополненными «венами» из красной шелковой нити, – он выдернул себе парочку, втиснул их в глазницы, как ребёнок в магазине фокусов, и начал кривляться перед камерами.
В лиге, где большинство игроков производят впечатление, будто они предпочли бы, чтобы их лицо впечатали в борт, чем иметь дело с ещё одним микрофоном или камерой, Овечкин выглядит единственным, кто, вероятно, с удовольствием проверил бы своё комедийное чутьё в качестве ведущего Saturday Night Live (известное шоу в Северной Америке. – Прим. автора). С тех пор, как Ови ворвался в НХЛ после локаута-2004/05, он оживил клуб как своим хоккейным талантом, который был не чем иным, как чудом природы, так и своей яркой личностью, охотно играя клоуна в «классе», который в этом остро нуждался. Он анти-Сидни Кросби – помпезный, а не скромный, дерзкий, а не сдержанный, говорящий и делающий интересные вещи, а не правильные, – и он был не менее важной личностью для того, чтобы монетизировать хоккей. Но теперь, когда его яркая статистика первых пяти сезонов в НХЛ упала до уровня простых смертных, его команда буксует в плей-офф, а лига полагается на него как на инъекцию, спасающую от недостатка ярких личностей, король НХЛ стал чем-то вроде личного придворного шута», – писала журналистка Шэннон Праудфут[134].
НХЛ и «Вашингтон» в то время выжимали максимум из яркой личности Овечкина. Хоккеиста приглашали сняться в рекламах разной степени эпичности и странности – вплоть до роли русского шпиона, рекламирующего автосалон.
«Очевидно, что его подталкивают быть настоящей личностью. Вы практически чувствуете, что он должен компенсировать это тем парням, у которых нет личности, для того, чтобы можно было продавать игру», – рассказывал известный журналист и эксперт с огромным опытом Ник Кипреос.
Хоть популярность Ови росла, результаты становились всё хуже. Постепенно сократились не только его снайперские и бомбардирские вклады в успехи команды. Его самого стали реже выпускать на лёд.
Если раньше Александр играл не менее 21 минуты за матч, то теперь время капитана сократилось до показателя меньше 19 минут. И это стало следствием его слабой игры. Причём проблема заключалась не только в падении результативности, но и в сомнительной игре команды.
«За последний год было заметно меньше тех голов Овечкина, от которых отвисает челюсть, которые закрепляют репутацию на льду. Александр Великий просто не похож на того же хоккеиста, каким был.
Как капитан и самый талантливый игрок «Вашингтона», Овечкин стал и символом, и выразителем того, что беспокоит команду, которая на бумаге выглядит заряженной и готовой, но продолжает разваливаться весной, когда начинается плей-офф», – продолжала Праудфут[135].
«Если «Вашингтон» не сможет пройти дальше второго раунда плей-офф, наследие Ови будет заключаться не в том, сколько сезонов с 50 голами он провёл. Я думаю, он это понимает», – отмечал Кипреос, намекая на то, что Овечкин может запомниться не как элитный голеадор, а как хоккеист, не справившийся с ролью лидера и не сумевший привести свою команду к главной победе. Давление продолжало расти. А стресс – накапливаться.
«По мере того, как давление на «Кэпиталз», которым необходимо изгнать демонов плей-офф, растёт, бремя в основном легло на плечи Овечкина. Вопросы о его способности повести за собой чемпионскую команду навалились на домыслы о его собственных проблемах с результативностью, ходили слухи о мучительных травмах и даже о его уровне физической подготовки. Прошлогодняя стратегия не оправдала себя, поэтому в этом году он усилил межсезонные тренировки и приехал в лагерь более подтянутым и сильным», – писала Праудфут.
Овечкин и сам всё понимал. «В этом году мы возьмём Кубок, больше никаких оправданий и ошибок. Мы зрелые игроки, опытные игроки, и мы знаем, как нам нужно играть, чтобы победить», – признавался Овечкин в середине ноября 2011-го.
В клубе поддерживали капитана. Руководство «Вашингтона» обходило стороной опасные вопросы, но прямо выражало уверенность в своём хоккеисте.
«Хотя его присутствие на льду и в протоколах матчей стало менее заметным, чем раньше, некоторые утверждают, что это признак того, что с его игрой всё в порядке, а не того, что что-то не так. 22-летний парень, чья юношеская жизнерадостность и чистое мастерство сделали его доминирующей – и иногда эгоистичной – природной силой, превратился в 26-летнего мужчину, обуздывающего себя, чтобы стать частью команды и системы, которая должна приблизить его к Кубку Стэнли. И, несмотря на его относительно небольшой вклад в результаты матчей к этому моменту, его команда уделывает соперников. Раздражение слышно каждый раз, когда генерального менеджера «Кэпиталз» Джорджа Макфи и тренера Брюса Будро спрашивают, что происходит с Овечкиным. Оба настаивают, что всё в порядке и они рассматривают его менее блестящие атакующие показатели как признак его трансформации в более совершенного и в конечном итоге более ценного игрока», – писала журналистка Sportsnet[136].
Собственно, сам Будро говорил так: «Люди ждут какого-то откровения или чего-то в этом роде. Я думаю, что самое главное, что он стал старше, он стал более зрелым, я думаю, что у него поменялись ценности».
Однако матч с «Анахаймом» вселил ещё более серьёзные опасения в журналистов и болельщиков. Такое поведение с открытым недовольством и неприличными выражениями в адрес главного тренера нельзя было оправдать даже эмоциональным характером хоккеиста.
Больше походило на нечто среднее между инфантильностью звезды, которая психует, когда что-то не получается, и разочарованием парня, на чьих плечах лежит огромный груз, непрерывно, ежесекундно давящий на него и отзывающийся в нём острой болью за то, что он подводит стольких людей!..
А его улыбка, смех и шутки, возможно, просто защитная реакция, за которой он пытается спрятать все переживания, которые его терзают. Ему даже не давали исправить свои ошибки. Потому что, откровенно говоря, на тот момент он не заслуживал такой возможности.