Конфликт с сербами и внутренние дела
1. Рашка и Дукля
Мы говорили, что перед тем, как заняться восточными делами, Алексей I укрепил границу с Сербией. Там сложились два славянских государства: континентальное и приморское. Первое считалось относительно «диким». Оно располагалось на территории нынешней Западной Сербии и Восточной Боснии, а называлось — Рашка. Здесь жили свободные крестьяне, объединенные в общины. Сербы пахали землю, пасли скот, молились в православных церквах. Правил ими жупан Вукан (или Волкан).
Второе государство располагалось у моря. Его центром была область Диоклея. Славяне переиначили ее в Дуклю. Сейчас это Черногория. Не будем удивляться наличию нескольких стран, в которых жил один и тот же народ. Сербов и сегодня искусственно разделили на несколько анклавов. К слову, современные болгары тоже разорваны на два государства: Болгарию и Македонию.
…Оба княжества сербов обрели самостоятельность относительно поздно, уже при Михаиле «Без-четверти-воре». Каждое пошло своим путем.{48}
Дуклянские сербы считали себя более утонченными, образованными, хитрыми, чем их собратья из Рашки. Правители Дукли тоже остались православными, но охотно заигрывали с папством. Один из них, Михаил, даже принял титул короля (краля) и был признан римским папой. С сыном короля Михаила Константином Бодином мы уже сталкивались на страницах этой книги.
Сербы давно стали частью византийского суперэтноса — окраинным народом империи, как армяне или грузины. Это не мешало князьям Дукли и Рашки воевать с Византией. Даже внутри Ромейской империи не утихали междоусобные войны. Что говорить об окраинах?
Поначалу главным агрессором было Дуклянское королевство. Мы уже говорили, что Константин Бодин доставил много неприятностей ромеям. Затем вступил в союз с Алексеем против норманнов. Действенной помощи при этом не оказал и вел себя крайне двусмысленно. Однако это было все-таки лучше, чем открытая война. Дукля успокоилась. Но тут настала очередь Рашки.
Жупан Рашки — Вукан — воспользовался неурядицами на Балканах в связи с походами печенегов. Степняки взбунтовали множество ромейских славян. Бунтовщикам требовался единокровный лидер — славянин. Таким стал Вукан. Еще в конце 80-х годов XI века он напал на Македонию. Печенеги туда недошли, и Вукан стал признанным вождем местных славян. С ним упорно сражался Иоанн Дука — наместник Диррахия, а впоследствии флотоводец. Несколько лет продолжалось противостояние. Иоанн вел себя героически. Предоставленный самому себе, он отражал нападения врага. Рассчитывать на помощь из столицы не приходилось: в эти годы шла борьба с печенегами. Дука задействовал какие-то местные ресурсы, добился симпатий населения и пополнил войска. Наконец в противостоянии с Вуканом наступил перелом. Иоанн захватил «многие крепости» сербов, пишет Анна Комнина. Тогда против Византии в открытую выступил Константин Бодин. Его войска напали на фему Диррахий и двинулись на соединение с Вуканом.
Иоанн Дука не дал войскам Бодина соединиться с ополчением Рашки: сперва разбил и взял в плен Вукана, а затем проделал ту же операцию с Константином Бодином. Сербы покорились.
Правда, развить успех ромеям не удалось. Вести полномасштабную войну еще и на этом фронте они не могли. Алексей предпочел помириться с сербами. Он отпустил обоих пленных князей и вырвал у них обещание сохранить мир. После этого сербы на время прекратили враждебные действия.
Однако прошло немного времени, и война возобновилась.
В 1091 году, сразу после битвы при Лебурне, до Алексея дошли слухи о враждебных намерениях Константина Бодина. Император перебросил войска на сербскую границу. Вероятно, все кончилось мелкими схватками, которые сербы проиграли. Прорвать византийскую границу не удалось. Империя получила еще пару лет спокойствия на этом фронте. Затем опять началась мелкая война.
2. Вукан совершает набеги
На сей раз агрессором выступил жупан Рашки Вукан. Некоторые историки вообще отождествляют Вукана с Бодином, но для этого нет оснований. Та же Анна Комнина считает их разными людьми.
«Не успел самодержец… избавиться от доставленных Чаканом хлопот, — пишет Анна, — как должен был отправиться на новые подвиги».
Весной 1093 года Вукан прорвал византийскую границу и сжег небольшой город Липень, расположенный у «горы Зиг». (Сейчас это город Липлян в Македонии. Гора Зиг — это целый кряж между Липляном и Звечаном.) Войной эти действия назвать трудно. Вукан просто грабил ромеев. А когда подходили регулярные войска, уводил своих людей в горы. От его набегов страдало население Македонии.
Алексей собрал войско и лично выступил против сербов. Стратегическая цель кампании была проста: навязать сражение, отбросить врага от границ и принудить к миру. Углубляться в сербские земли царь не желал.
Когда Алексей прибыл в Скопье, Вукан встревожился. Жупан не ожидал, что его разбойный набег вызовет такую реакцию. Он отошел к Звечану — за пресловутую гору Зиг. Оттуда — направил Алексею примирительное письмо, в котором всю вину за конфликт возложил на византийских пограничных наместников.
«Сатрапы ромеев не желают оставаться в своих пределах; они совершают бесчисленные набеги и наносят немалый вред Сербии. Я со своей стороны не буду больше предпринимать никаких враждебных действий, вернусь к себе, отправлю Твоей Царственности заложников из числа моих родственников и впредь не преступлю границ своего государства», — говорил Вукан.
Это обычная тактика пограничных разбойников. Их обещаниям верить нельзя. Но война крупной империи против шаек бандитов всегда очень затратна, Алексей не мог себе этого позволить. Он согласился на мир с Вуканом. Император рассчитывал на эффект устрашения. Предполагалось, что сербы не станут повторять нападения, опасаясь повторного прихода имперских сил. Базилевс оставил на границе часть войск и вернулся в столицу.
Немедленно стало ясно, что сербский жупан не думает выполнять мирные обещания. Он ждал, когда византийцы ослабят свои посты на границе.
Это произошло меньше чем через год после первого набега. Вукан обрушился на византийские земли.
Алексей I отправил жупану несколько писем, в которых напоминал о договоре и призывал Вукана сдержать обещание мира. Инициативу базилевса сербы сочли признаком слабости. Набеги продолжались. Тогда император поручил ведение войны новому дуке Диррахия — молодому Иоанну Комнину, о мнимом заговоре которого мы уже писали.
Иоанн не имел боевого опыта. Поэтому сразу же просчитался. Он обошел гору Зиг и опасно углубился во вражескую землю. Свой лагерь Комнин разбил у Звечана.
Вукан тотчас сообразил, с кем имеет дело. Поэтому стал тянуть время, а сам потихоньку собирал войска. Жупан притворился испуганным, вступил в переговоры с Иоанном и обещал выдать заложников.
Молодой Комнин возгордился. Он смог совершить то, что не удалось императору: замирить опасного серба. Ромейский полководец утратил бдительность. Это и требовалось Вукану. Собрав рать, он тайно выступил против Комнина.
У византийцев еще имелся шанс избежать гибели. Когда Вукан уже выступил, к молодому Иоанну прибежал монах. Он рассказал о замысле сербского правителя и сообщил, что неприятельские войска уже на подходе. Иоанн не поверил. Он прогнал монаха, назвав его лжецом и обманщиком.
Той же ночью Вукан напал на лагерь ромеев. Стан плохо охранялся. Многие ромейские воины встретили смерть в палатках, другие отступили к протекавшей неподалеку реке и там утонули. Лишь самые храбрые и опытные вояки бросились к шатру Иоанна, отстояли своего полководца от сербов, пробились сквозь толпу врагов и ушли. Но большая часть войска молодого Комнина погибла или разбежалась.
Вукан собрал своих ратников, поднялся на Зиг и разбил лагерь у Звечана. Он словно предлагал продолжить сражение. Но небольшая дружина Комнина не стала этого делать. Иоанн увел остатки войск к Липеню. Оттуда неудачливый дука уехал в Царь-город. Таково было бесславное завершение карьеры Иоанна.
Вукан получил свободу действий. Он опустошил окрестности Скопья. Анна Комнина называет еще несколько районов и поселений, ставших жертвами сербов. Все они расположены в Македонии. Словом, граница была прорвана, противостоять Вукану никто не мог. Насытившись грабежом, нагруженный добычей, жупан Рашки отправился со своим войском назад. Такова была заря сербской истории.
Императору Алексею вновь пришлось браться за оружие. Царь снарядил войско и остановился во Фракии. Можно заключить, что император держал в столице не много воинов. Основные подразделения были расквартированы в провинциях. Солдат должны были собрать его «родственники и свойственники» во вверенных областях.
3. Заговор Диогена
Итак, Алексей сделал остановку во Фракии. Первым к нему пришел Никифор Диоген — сын императора Романа IV. Никифор демонстрировал лояльность, но сам подумывал занять императорский трон. Алексей правил уже 13 лет. Довольно долго по меркам тех смутных времен. Пришла пора заговоров и перемен. Никифор Диоген считал себя способным на то, чтобы возглавить страну, едва только начавшую восстановление после мятежей и восстаний.
При встрече Никифор «с лисьей хитростью изобразил на своем лице приветливость», вспоминал потом Алексей Комнин. Встретившись с императором и доложив о подготовке войск, Диоген разбил шатер неподалеку от базилевса. Но не на обычном месте, у реки или родника, а у дороги. Это показалось подозрительным советникам царя.
Доносчиком выступил императорский секретарь Мануил Филокал. «Как пораженный молнией, он застыл на месте», увидев шатер Диогена.
— Я видел, что Никифор разбил шатер у дороги, — сообщил секретарь царю. — Неспроста он это сделал. Меня гложет страх, как бы ночью он не предпринял что-нибудь против твоего величества. Под тем или иным предлогом я заставлю перенести его шатер в другое место и проверю намерения Никифора.
Алексей («со своей обычной невозмутимостью», — дает нам Анна Комнина еще один штрих к характеру царя) возразил:
— Не хочу давать ему повод для обиды. Пусть он сам обнаружит перед Богом и людьми свой умысел против меня.
Получив предупреждение, император принял меры предосторожности. Хотя внешне все выглядело очень мирно. Ночью царь беззаботно спал в шатре рядом с императрицей Ириной, которая сопровождала мужа в походе. В шатер вошел Диоген, пряча под полой плаща острый меч.
Анна Комнина, повествуя о заговоре, убеждает нас, что Алексея никто не охранял. Однако кто-то должен был следить за Никифором, видеть, как он проникает в шатер и знать, чем Никифор вооружен. Так что не будем доверять мнимому простодушию Анны. Она прекрасно осведомлена, но считает нужным морочить головы читателям. Видимо, эти дворцовые байки использовались как элемент пропаганды. Они должны были рассказать о храбрости и простодушии царя. А еще о том, что его охраняет само Небо.
Вернемся к Никифору. Вот он стоит на пороге шатра с мечом. Что дальше? Оказывается, «божественная сила не позволила ему тогда выполнить свое намерение». Увидев служанку, которая опахалом обмахивала царя и царицу, дабы отогнать комаров от августейших особ, Никифор струсил, ушел и отложил убийство до следующей ночи.
Замыслы Никифора не остались тайной для Алексея. По официальной версии, ему обо всем сообщила служанка. Император по-прежнему сделал вид, что ни о чем не догадывается, но усилил охрану.
Войско продолжало путь по Фракии. Алексея сопровождал среди прочих молодой Константин Дука — сын императрицы Марии, буквально за несколько месяцев до этого официально отстраненный от власти. Этот юноша был абсолютно бесцветной личностью. Он крайне редко появляется на страницах «Алексиады». Красивый, добродушный и хилый, Дука держался в стороне от придворных интриг и молча стерпел собственную отставку, когда превратился из императора-соправителя в простого придворного.
Проезжая по Фракии, Константин предложил Алексею место для отдыха.
— Здесь неподалеку моя усадьба. Место живописное, много прохладной воды, — убеждал экс-царь Константин. — Есть просторные покои, где можно переночевать.
Алексей был уже зрелым человеком, немало времени проведшим на вершине власти. Он научился ценить комфорт. Предложение Константина Дуки было принято. Дворец так понравился царю, что он задержался там еще на день. Константин велел истопить баню и приготовить роскошный обед.
Узнав об этом, Никифор решил действовать. Император как раз вымылся и вышел из бани, Диоген с мечом за поясом, словно только что с охоты, направился в дом. Его встретил верный соратник Алексея — турок Татикий.
— Ты куда? — раздраженно вопросил турок, обращаясь к Диогену. — Как можешь ты являться в таком непристойном виде, да еще с мечом? Сейчас время бани, а не охоты.
Словом, заговорщик не прошел дресскод и фейсконтроль. Твердостью характера Никифор не отличался. Он вообразил, что разоблачен. И был недалек от истины. Татикий знал о заговоре. Возможно, он охранял императора с первого же дня, как только возникло подозрение. А теперь дал понять, что многое знает.
Никифор Диоген собрался бежать. Причем укрыться думал во владениях императрицы Марии. Это показывает, что императрица стояла за спиной заговорщика. Вполне вероятно, что она согласилась устранить своего бывшего любовника Алексея и возвести на трон сына — Константина Дуку. Может быть, она обещала выйти замуж за Никифора Диогена. Правда, этому мешала некоторая степень родства, но было бы нетрудно получить разрешение на брак у патриарха.
Причина действий императрицы Марии проста. Она обиделась, что император Алексей низложил ее сына и назначил наследником собственного отпрыска — шестилетнего Иоанна Комнина, родившегося в 1087 году. Базилевс мог себе это позволить. Фамилия Дук была непопулярна. Ее представители ассоциировались разве что с «Без-четверти-вором». Поэтому поступок Алексея встретил понимание в обществе. Империи требовалась крепкая власть. Проиграла только императрица Мария. Да еще дочь Алексея — Анна Комнина, обрученная с Константином. Но Анна была еще ребенком. Зато Мария, в жилах которой текла кровь армянских и грузинских Багратидов, умела мстить. Она договорилась с Никифором.
Но вот — заговор провалился. Никифор послал слугу к Константину Дуке с просьбой дать резвого коня. Константин отказал. У него действительно имелся единственный резвый конь, но то был подарок самого базилевса. Как же отдать его Диогену?
Момент для бегства был упущен. Алексей снялся с лагеря. Константина Дуку оставил в обозе. Анна Комнина пишет, что император жалел юношу, который впервые отправился в дальний поход. Но, может быть, он хотел разлучить Константина Дуку и Никифора Диогена?
Диоген чувствовал слежку. Он отложил бегство и последовал за императором. А император размышлял, как быстрее и эффективнее покончить с крамолой.
Отовсюду к Алексею стекались отряды. Никто ведь не отменял похода на сербов. Пришел с войском и брат царя — великий доместик Адриан Комнин, прожженный интриган и доносчик. Алексей вызвал его для беседы к себе в шатер и рассказал о том, как Никифор чуть не убил его, царя. Адриан был в шоке. Алексей невозмутимо объяснил ему, что надо делать.
— Возьми Никифора под стражу и мягко допроси его. Посули полное прощение, если Диоген выдаст своих сообщников.
Адриан отправился выполнять приказ. Никифора схватили. Начался допрос. Великий доместик перепробовал все средства. Беседовал подушам, хитрил, сулил почести, угрожал. Все было тщетно.
Разборки носили семейный характер. Византийские вельможи к тому времени все породнились. Адриан был женат на сводной сестре Диогена. Великий доместик буквально рыдал: молил Никифора не ломать собственную судьбу. Диоген упрямился. Адриан доложил царю о неудаче допроса.
Тогда Алексей переменил доброго следователя на злого. Караулить Никифора поручили некоему Музаку, человеку безродному и оттого не связанному с Никифором никакими узами. Всю ночь тот допрашивал Диогена. Однако Никифор так осмелел, что стал отвечать дерзостями. Музак применил пытку. Никифора скрутили. Сразу выяснилось, что вся дерзость была напускной. Не выдержав первого прикосновения палача, Диоген пообещал во всем сознаться.
Музак сменил палача на писца, которому было велено вести протокол допроса. Никифор выдал всех соучастников. Оказалось, что в заговор вовлечены какие-то «высокопоставленные люди». Анна Комнина, от которой мы узнали эту историю, скрывает имена крамольников. Это значит, что даже через несколько десятков лет после событий, когда писалась «Алексиада», называть их было небезопасно. Теперь точно выяснилось, что о заговоре знала императрица Мария. Но она, мол, была против смерти Алексея Комнина. Женщина постоянно удерживала заговорщиков от решительных действий. Так написано в «Алексиаде». Но этим сведениям не очень верится. Думаю, как раз Мария и была одной из главных заговорщиц. Возможно, Анна Комнина не хочет осуждать ее в своей книге, поэтому и старается изобразить миротворицей. А может быть, сам Никифор постарался отвести от Марии вину. Но скорее всего третье. Обелить Марию попытался Алексей I в память о своей любви к этой женщине. На это прозрачно намекает Анна. «Самодержец… упорно притворялся, что ни о чем не знает; он делал это в память того взаимного доверия и согласия, которое существовало между ними еще до того, как он вступил на престол». Вот так интеллигентно и туманно называлась их внебрачная связь. Может быть, это ханжество. Но сегодня, в век натурализма и грубости, оно выглядит даже симпатично.
И все же — кто были заговорщики и чьи интересы они выражали? И еще: свидетельствует ли заговор о непопулярности Алексея I? Скорее всего да, но в каких кругах? Имелись среди заговорщиков крестьяне, ремесленники, купцы? Нет. Мы видим мощную придворную группировку, в которой состояла императрица Мария. Эта группировка объединяла военных и бюрократов. Военным не нравилось распределение земель между «родственниками и свойственниками». Возможно, в заговоре участвовали также обедневшие стратиоты. Они ненавидели родню Алексея, которая «попала в случай» и обрела земли, богатства, почести. Ставленником этой части заговорщиков был Никифор Диоген. Крамольники мечтали возвратить времена императора Романа IV. Честность и открытость этого базилевса казались тем безусловней, чем больше времени отделяло людей от правления Романа. Ну а за спиной императрицы Марии стояли дворцовые чиновники и часть семьи Дук. Те, кто мечтал вернуть времена Константина X: власть государственных воров и юристов, безнаказанность бюрократов. Много ли было таких людей? В правительстве — да. В народе — ничтожное количество. Да и при дворе, хоть заговор был и велик, преобладали здоровые силы. Никто не хотел губить возрождавшуюся страну.
Диогена заковали и отправили в заключение в балканский город Кесарополь (его расположение в точности неизвестно). Вместе с ним сел в тюрьму и другой заговорщик — Катакалон Кекавмен. Вероятно, это сын или внук легендарного полководца времен Македонской династии, носившего то же имя. Еще один сторонник перемен, муж сестры Алексея, армянин Михаил Таронит, отделался ссылкой. Остальные заговорщики вообще не пострадали. Алексей попросту поостерегся ворошить осиное гнездо и сделал вид, что ничего не произошло. Из этого мы видим, каким самообладанием природа наградила Комнина.
Опасность была так велика, что заговорщики могли растерзать царя прямо на троне, если бы пронесли мечи под плащами. Наверно, в этот момент Алексею вспоминалась нелепая смерть Гая Юлия Цезаря, которого забила насмерть шайка сенаторов.
Для того чтобы нейтрализовать заговорщиков, применили уже испытанное когда-то средство: объявили, что Никифор Диоген ослеплен. Заговор мгновенно лишился вождя. На самом деле император сохранил Диогену зрение, как некогда Урселю. Алексей никогда не расправлялся с людьми, если сохранялась надежда когда-нибудь их использовать. Кадровый голод в Византии можно сравнить разве что с положением большевиков после Октябрьской революции, когда на службу брали всех подряд (сравнение византийского императора с большевиками может показаться странным, но смутные времена порождают сходные ситуации).
Так или иначе, Алексей подавил заговор и на время обезопасил себя. Правда, через какое-то время он все-таки приказал ослепить Диогена и Кекавмена. Может быть, император получил известия, что их собираются тайно освободить. Или испугался чего-то другого. Так Никифор Диоген повторил судьбу своего отца, императора Романа IV: тоже был ослеплен.
Через некоторое время своей смертью умер отстраненный император Константин Дука, сын Марии. Он не мог похвастать здоровьем. Алексей был непричастен к его смерти.
После расправы с Никифором Диогеном царь почувствовал себя гораздо комфортнее. Теперь можно было продолжать поход против Вукана.
Вукан узнал о приближении ромейских войск и сразу понял: силы неравны. В его распоряжении были плохо организованные сербские банды. В руках императора — крупная армия, закаленная в сражениях с норманнами, турками, печенегами. Да и Византия была не та, что двенадцать лет назад. Она значительно окрепла.
Жупан Рашки немедленно предложил мир, пообещал выдать заложников и не причинять ромеям никакого зла. Алексей потребовал, чтобы Вукан лично прибыл к нему с повинной. Жупан приехал и каялся. Были достигнуты предварительные договоренности. Возможно, сербский правитель компенсировал часть ущерба, причиненного ромеям. В заложники он отдал своих племянников — Уроша и Стефана Вукана. Урош впоследствии станет князем Рашки. А заодно — основателем династии сербских князей, которые перехватят инициативу у правителей Дукли, объединят страну и станут ее королями.
На этом вялотекущий конфликт с сербами прекратился. Редкий случай: на всех фронтах Ромейской империи наступил мир.
4. Внутри страны
Самое время поговорить о внутренней политике Алексея Комнина. К сожалению, нам известно о ней гораздо меньше, чем о внешних делах и о войнах. В те времена было не принято писать о вещах, которые и без того всем понятны. Это создает проблемы: то, что было очевидно вчера, совершенно непонятно сегодня. Поэтому внутреннюю политику Алексея мы можем рассмотреть лишь в самых общих чертах.
Первые шаги императора на внутриполитическом поприще были жестоки и антинациональны. В 1082 году он заключил невыгодный договор с Венецией. На этом основании французский историк Византии Шарль Диль сделал вывод, что император Алексей I «распахнул ворота на Восток» перед венецианцами. Это не совсем так. Алексей лишь приоткрыл ворота. Распахнули их позднейшие императоры. Хотя вину с Комнина снимать нельзя.
Не менее сомнительной была финансовая политика Алексея. Мы много писали про Михаила «Без-четверти-вора». Этот император девальвировал валюту, чем заслужил свою позорную кличку. Но Алексей I пошел по тому же пути.
Главной денежной единицей в Романии была номизма. Кстати, отсюда произошло известное слово «нумизмат» — это любитель номизм. Иногда ее зовут перпер («червонец»).
Из литры (фунта) золота чеканилось 72 номизмы. Каждая весила 4,55 грамма. Разменной монетой были серебряные милиаризии. В каждой номизме было 12 таких милиаризиев. Еще меньше — кератий 24 монеты в номизме. Наконец, самая мелкая монета Византии — это фолл, или обол. В поздние советские времена историки приравнивали его к двум копейкам. Хотя стоимость была, конечно, условной.
В трудные времена правительство спекулировало на изменении курсовой стоимости этих монет. Некоторым присваивали принудительный курс. Махинации практиковались и при налогообложении. Например, выпускали деньги с пониженным содержанием золота и придавали им покупательную стоимость старых монет. Людей принуждали принимать расчеты за государственную службу такими деньгами. Зато налоги заставляли платить старой монетой, с повышенным содержанием золота, которая тотчас шла в переплавку. Естественно, государство сказочно обогащалось на подобном жульничестве. Это доказывает, что Византия была далека от идеала; впрочем, как любое общество.
Алексей в начальные годы своего правления жульничал как мог. Неизвестны имена его экономических советников. Но они творили чудеса. За это многие современники и потомки возненавидели Комнина. Ведь он разорял тех немногих подданных, что еще оставались под властью Ромейской империи. Византийский хронист Иоанн Зонара пишет, что император вообще стал чеканить номизмы из меди, а выплаты податей требовал в полновесном золоте. Возможно, историк преувеличивает. Хотя сам факт порчи монеты имел место. Алексею срочно требовались деньги. Он шел на непопулярные меры. Так действует любое правительство в кризисной ситуации. Можно сколь угодно обвинять его, но нелегко найти иной выход. Обвинения Алексея или другого правителя — ханжество.{49}
Итак, Алексей пустил в обращение сплав, который ценился по официальному курсу как полновесная номизма в 12 милиаризиев. Хотя на самом деле она стоила всего 4. Император спекулировал на разнице курса и увеличивал доходы казны.
Такую схему рисует Зонара. Об этом же говорят авторитетные историки, в том числе Ф. И. Успенский и В. Г. Васильевский. Похожую ситуацию мы наблюдали в Советской России во времена продразверстки. Большевики грабили деревню, а полученные средства направляли на содержание войск.
Естественно, на этом обогащались ловкие люди. Византийская система сбора налогов была несовершенна. Сбор средств доверяли частным откупщикам. Право такого сбора давали после конкурса. Сама процедура конкурсов, ясное дело, была чревата злоупотреблениями: взятки, откаты, родственные связи иногда значили больше, чем желание того или иного откупщика пополнить казну. Теоретически выигрывал тот, кто обещал государству больше звонкой монеты. Хотя существовали какие-то ограничения. Нельзя же было выбивать из населения бесконечное количество денег.
Дошедшие до нас документы свидетельствуют, что государство взимало подати новыми деньгами все-таки не в размере ста процентов. Крестьяне платили половину налогов новыми деньгами, а другую половину — старыми. Причем эта вторая половина оказывалась дороже первой в три-четыре раза. Это была узаконенная система государственного грабежа. Вот почему заговорщики вроде Никифора Диогена обладали уверенностью, что в случае переворота массы их поддержат.
Но возникает вопрос: а как вообще Алексей удержался на троне, если кругом царили беспредел и грабеж? Где крестьянские мятежи? Где армия, которая занимается их подавлением?
Такие выступления были, но не носили массового характера. Мы видим, что на Балканах против ромеев бунтовали богомилы. Допустим, что это было социальное движение, а не только религиозное. Почему бы сатанистам не привлечь под свои знамена всех недовольных? Для этого требуется лишь несколько простых и понятных лозунгов. Но есть одна странность. Богомилы — это почти исключительно ромейские славяне. Почему социальное движение не охватило Грецию? Почему в Константинополе не оставалось гарнизона, а город был спокоен? Неужели греки настолько индифферентнее болгар, что терпели над собой издевательства чиновников?
Я не могу найти ответы на эти вопросы. Удивляет, что они не возникали у историков, изучавших этот период. Может быть, нужно ввести в оборот новые документы? Или переиздать старые? Пока версия лишь одна: Алексей выкачивал деньги из национальных окраин, а окраины полыхали восстаниями. Но этого объяснения слишком мало.
К 1090 году злоупотребления налоговых чиновников достигли вопиющих размеров. Алексей пытался их ограничить своими указами. А ведь это — пик печенежского вторжения и пик восстаний против ромеев на территории Болгарии. Следовательно, это работает на нашу гипотезу. Если славяне несли основную тяжесть налогового гнета, они и восставали против империи. Земли к северу от Балканского хребта отпали от Византии. Территория бывшего Болгарского каганата полыхала в огне крестьянской войны. Лишь после разгрома печенегов восстание было подавлено. С остальных земель брали меньше налогов — и крестьяне молчали.
Злоупотребления на местах не прекратились и позднее. В 1094 году Алексей I вновь издал указ против лихоимства налоговых сборщиков. Но и этот документ не помог побороть кризис. Тиски разожмутся лишь после нового расширения границ Византии. Новые налогоплательщики и удачные войны помогут поправить финансовые дела.