Армяне и крестоносцы
1. Под стенами Тарса
Поход рыцарей напоминал позднейшие предприятия конкистадоров. Они точно также несли свет «истинного креста», изумлялись диковинкам, общались с дикарями (европейцы считали дикарями всех, кроме себя), грабили местность и продвигались вперед. Разница была в идеологическом оправдании агрессии. В XI столетии крестоносцев обуревала жажда освободить Гроб Господень. В XVI веке размах был уже гораздо шире. Испанцы захватывали новые земли, чтобы покончить с «бесчеловечными режимами» ацтеков и инков и крестить краснокожих.
Серьезные люди, руководившие Крестовыми походами, преследовали вполне прагматичные цели: проложить торговые пути на Восток и прибрать к рукам оптовую торговлю пряностями, захватить новые земли, приобрести новых подданных. Разграбленные города и сломанные судьбы выносились за рамки исторических сочинений. Двойная мораль при описании политических событий торжествовала всегда и везде.
В авангарде крестоносного войска шел Танкред. Он подступил к стенам Тарса — крупного киликийского города, населенного греками и армянами. В свое время Таре был захвачен султаном Сулейманом I. Пролетело десятилетие, и настала пора уступить место другим хозяевам.
По свидетельству Альберта Аахенского, какой-то армянин из войска крестоносцев вступил в переговоры со своими соплеменниками в Тарсе, убеждая их капитулировать. Возможно, этот армянин — не кто иной, как наш знакомец Баграт (брат Гох Басила), окопавшийся в лагере крестоносцев. То, что он служил Бодуэну Брабанту, ничего не значило. Он мог временно перейти к Танкреду и договориться с жителями Тарса.
«Но жители, — говорит Альберт, — устрашенные присутствием и бдительностью турок, не торопились исполнить предложение армянина». Танкред опустошил морское побережье по соседству с городом, захватил добычу «и, воротившись, раскинул палатки вокруг стен». Во время рейда он запасся продовольствием для долгой осады. Упускать крупный приморский город алчный норманн совершенно не желал. Но и жертвовать людьми не хотел.
Танкред начал давить на психику турок. Он сообщил, что следом идет Боэмунд с сильной армией. И объявил, что не прекратит осаду до тех пор, пока не завладеет городом и всеми жителями, «как то случилось в Никее». Но если защитники покорятся и откроют ворота, то будут пощажены. Даже получат подарки и право владения Тарсом и соседними крепостями. «Увлеченные этими обещаниями, может быть, уже слишком широкими, турки дали слово Танкреду выдать город, с условием, что они не подвергнутся ни малейшей опасности и не испытают никакого насилия от войск, которые могли бы явиться после него, прежде нежели городи крепость будут сданы Боэмунду», — пишет Альберт.
Турки уже подумывали о сдаче, но тут вдалеке показался крупный отряд. Его приняли за мусульманское войско. Однако оказалось, что это заблудившийся полк крестоносцев во главе с Бодуэном Брабантом — братом Бульона. Танкред встретил сотоварищей тепло и радушно. Устроили пир. Альберт рисует любопытные бытовые подробности. «Быки и бараны — добыча, собранная христианами в горах этой страны, были зарезаны, изготовлены и поставлены на огонь; голод, мучивший их с давнего времени, научил их есть мясо без соли, и все одинаково были принуждены обойтись без хлеба».
Когда соратники уснули, Танкред договорился с турками и водрузил собственный штандарт на одной из башен крепости. Иначе говоря, поступил в точности, как император Алексей под Никеей. То есть не захотел делиться добычей со своими товарищами и присвоил город себе. Но была и разница. Алексей возвращал имперские земли. Танкред — просто «кинул» партнеров по крестоносному бизнесу.
Проснувшись после пира, Бодуэн Брабант отправился к стенам Тарса. Каково же было его удивление, когда доблестный рыцарь увидел на одной из башен штандарт Танкреда.
Бодуэн и его люди пришли в ярость. «Исполненные чрезмерного негодования и воспламененные гневом, они тотчас же разразились бранью и оскорблениями против Танкреда и его людей», — свидетельствует Альберт Аахенский. Дело чуть не дошло до вооруженной схватки. Заметим, что норманны больше всех обвиняли византийцев в коварстве. Но сами вели себя по отношению к братьям по оружию не очень хорошо. Если называть вещи своими именами, хитрые Танкред и Боэмунд действовали, как предатели.
Впрочем, до драки не дошло, хотя люди собрались горячие. Видимо, у церковников хватило ума помирить рыцарей. Они предложили отправить в Таре гонцов: пусть жители и гарнизон сами решают, кому сдаться — Танкреду или Бодуэну. Так и сделали. Послы прибыли в Таре. Мнение горожан было однозначно. «Все заявили немедленно, что они доверяют Танкреду более, нежели какому-нибудь другому князю», — сообщает Альберт.
Услыхав этот ответ, «пылкий Бодуэн предался полному увлечению гнева». Он отправил в Таре герольда с пространным посланием. Этот образец рыцарского тяжеловесного пустословия стоит привести полностью.
«Не воображайте себе, чтобы Боэмунд и этот Танкред, которых вы чтите и боитесь, были самые знатные и могущественные люди в христианской армии и чтобы они могли сравняться с моим братом Готфридом, герцогом и князем воинства всей Галлии или с кем-нибудь другим в его фамилии. Мой брат герцог считается князем великого государства и вассалом августейшего императора римлян, в силу прав, наследованных им от благородных предков, и пользуется уважением всего войска, все, от мала до велика, повинуются его голосу и советам, ибо он всеми избран и поставлен главою и господином. Знайте, что вы и все, что вам принадлежит, будет разрушено и истреблено огнем и мечом по приказанию герцога, и ни Боэмунд, ни этот Танкред не выступят за вас и не явятся вашими защитниками. Сам Танкред, в пользу которого вы объявили себя, не уйдет сегодня от наших рук, если вы не свергнете знамени со своей башни, которое он воздвигнул на оскорбление нам и для своего возвеличения, и если вы не откроете нам ворот вашего города. Удовлетворите нашему желанию, сбросив знамя и сдав крепость, тогда и вы будете поставлены нами над всеми жителями этой страны, получите почести в присутствии моего господина и брата герцога и подарки, достойные вас».
Итак, Бодуэн пугал и в то же время рассыпал обещания. Неизвестно, какая закулисная борьба происходила в Тарсе и на какую партию опирался наш ловкий политик. Ясно, что армянин Баграт вновь перешел на его сторону. Почему? У Бодуэна были солдаты, у армян — деньги. Это создавало почву для интересных комбинаций. Баграт убедил жителей Тарса, что выгоднее сотрудничать с Бодуэном, а не с норманнами. У последних сложилась дурная репутация в Средиземноморье. А Бодуэн пока что не был запятнан. Впрочем, его реноме очень скоро испортится.
Интриги Баграта быстро принесли плоды. К удивлению Танкреда, его штандарт был спущен турками и армянами с башни Тарса. Вместо него взвилось знамя Бодуэна. Скандал разгорался. Впрочем, Танкред оценил силы Бодуэна и пришел к выводу, что не сможет разгромить и уничтожить его. Поэтому счел за лучшее примириться с потерей. Это была уже вторая крупная потеря норманнов после Никеи. Их злость и ярость лишь возрастали. Боэмунд и Танкред утверждались в мысли поскорее захватить что-нибудь для себя. Следующий крупный приз они уже не упустят.
А пока норманны бросились к другому киликийскому городу — Адане. Однако и тут ждал конфуз. Выяснилось, что Аданой завладел некто Вельф — барон из королевства Бургундского, примкнувший к походу крестоносцев. Вельф выгнал турок из Аданы, ограбил местных армян и стал обладателем разных сокровищ: он присвоил «золото, серебро, драгоценные одежды, съестные припасы, быков, вина, масло, пшеницу, жито и все необходимое», А затем продал Танкреду часть припасов. Норманн бесславно удалился.
Бодуэн Брабант все торчал под стенами Тарса. Наконец турки и армяне сдали ему пару башен, а остальной город пообещали передать главной рыцарской армии — Готфрида Бульона. Сам Бульон шел со своим войском крайне медленно. Он все не мог оправиться от раны, нанесенной злополучным медведем.
Зато на горизонте появился один из отрядов Боэмунда — числом до 300 человек. Норманны были истощены и нуждались в отдыхе. Тем не менее Бодуэн запер ворота прямо перед их носом. «Утомленные большим переходом и истощив все запасы, — нагнетает страсти Альберт, — они умоляли о гостеприимстве и о дозволении купить все необходимое; простой народ из войска Бодуэна просил о том же, говоря, что они братья и такие же христиане. Но Бодуэн решительно отказал в этой просьбе, потому что пилигримы шли на помощь Танкреду, и сверх того он обязался в своем договоре с турками и армянами не допускать в город никакого войска до прибытия герцога Готфрида».
Сердобольные воины Бодуэна спустили норманнам несколько корзин с хлебом и мясом. Пилигримы наелись и расположились на ночлег под стенами города. Это был последний сон для большинства из них.
Ночью отряд турок из Тарса — тоже сотни три — бежал. Турки напали на спящих норманнов и перерезали их. Это заметили рыцари Бодуэна, засевшие в самом Тарсе. Они учинили резню в городе и едва не убили самого Бодуэна за то, что он погубил отряд христиан из-за своего бессердечия. Бодуэну с трудом удалось оправдаться. Он присоединился к толпе и перебил всех турок, каких только удалось обнаружить в Тарсе. После этого достойный крестоносец покинул город и продолжил путь на Восток.
2. Неожиданное приглашение
Все эти события окончательно рассорили Бодуэна с норманнами. К тому же многим становилось ясно, что Бодуэн преследует собственные цели. Они мало связаны с общим предприятием крестоносцев. Но эти же цели преследовал и Танкред. Поэтому между ним и Бодуэном не было мира. Достойные рыцари повстречались под стенами еще одного армянского города. Вновь возникло соперничество. Опять пытались отнять город друг у друга. Но на сей раз обиды выплеснулись наружу. Соперники попробовали решить спор силой оружия. Произошла короткая битва. Воинов Танкреда опрокинули. Но и Бодуэн понес значительные потери. Соперников примирили церковные прелаты. Напомнили о возвышенных целях. Об освобождении святого Иерусалима. О войне с неверными. Об опасности междоусобной войны вдали от родины. Бодуэн и Танкред выслушали эти доводы без энтузиазма, но распрю прекратили. Тем более что следом за ними шла армия Бульона, который мог навести порядок, если бы захотел.
В это время происходит любопытное событие. Бодуэн полностью утрачивает интерес к продолжению крестового похода, отделяется от прочей рыцарской армии, идет на восток Киликии и пытается выкроить для себя несколько независимых владений. Бульон не препятствует брату. Бодуэн получил приглашение прийти в Эдессу от ее правителя — куропалата Тороса. И тотчас направился в этот город.
Почему Готфрид позволил своему брату пуститься в авантюру? Похоже, Бульон опасался византийцев, которые претендовали на земли в Киликии, Сирии, Малой Азии. Поэтому крестоносцы не отдали ромеям больше ни одного города. Напротив, они пытались создать форпосты против Византии и готовы были вступить в сговор с армянами-монофизитами. Хотя представители данной секты считались еретиками, католиков сие не смущало. Политика прежде всего.
Армяне ждали развязки. На Ближний Восток пришли войска ромеев и католиков. Они соперничают друг с другом. Возможно, дойдет до войны. Многие прозорливые люди это уже понимали. Кто победит? На чью сторону встать? Армянские князья оказались перед нелегким выбором. Вот что пишет Матфей Одесский: «В дни, когда патриархами армян были владыка Вахрам и владыка Василий, а над греками царствовал базилевс ромеев Алексей, армия римлян в несчетном множестве, около пятидесяти мириадов человек, двинулась вперед. Об этом известили письмом князя Одессы Тороса и великого князя армян Константина, сына Рубена, владетеля горы Тавр в стране Копитар в Марабе». До армянских князей доходили новые вести из Византии и приказы царя. Алексей Комнин через своего представителя Татикия требовал покорности. Выяснилось, что император все эти годы не упускал из вида Ближний Восток, прекрасно знал обо всех политических переменах и вот теперь, выйдя на сцену, пытался сыграть главную роль в этой драме.
Больше всех запутались мусульмане. Они приняли рыцарей за наемников Византии. Лишь постепенно до мусульманских владетелей стал доходить истинный смысл событий.
Кажется, именно тогда одесский правитель Торос получил высокое звание куропалата от императора Алексея. На эту мысль наводит такой факт. После смерти Тутуша Эдесса отказалась признать власть его сына Ридвана. Из цитадели выгнали турецкий гарнизон. Город обрел самостоятельность. Возможно, Торос воспринимал себя уже как подданного Византии. И совершил роковую ошибку. Торос, как и мусульмане, принял рыцарей за наемников, а потому пригласил один из их отрядов в Эдессу для защиты города от мусульман. Ближайшим оказался отряд Бодуэна.
Однако Торос просчитался. Он был ромеем. Но армянские ишханы себя ромеями не считали. Выяснилось, что в Эдессе имеются две партии: провизантийская и сепаратистская. Еще недавно между ними не имелось расхождений: нужно было выживать в борьбе с турками. Зато теперь, когда к городу приближались «мириады» крестоносцев и ромеев, следовало хорошо подумать о том, как сохранить богатства и влияние. Интересы ишханов и Тороса разошлись. Если бы куропалат шел на поводу у торгашей, никаких проблем не было бы. Но Торос намерен был играть в пользу ромеев. Чувство долга и имперское сознание оказались в нем сильнее минутной выгоды. Он понимал лишь одно: к городу приближаются «свои» — ромеи.
У сепаратистов созрели другие замыслы. Желающих захватить богатую Эдессу было предостаточно. Сюда явился турецкий эмир Алп-Илек. Некоторые ишханы хотели передать ему власть. Торос воспротивился. Он убедил горожан, что сельджук намеревается всего лишь разграбить Эдессу и уйти. Вспыхнуло восстание, Алп-Илек погиб, турки бежали. Однако не всем ишханам понравилась инициатива Тороса. Куропалат отчаянно рисковал. Он бросил все на чашу весов. Только бы подошли византийцы…
Тут патриотов постигло разочарование. Никаких «пятидесяти мириадов» ромейских войск не было и в помине. Мириад — это тьма, десять тысяч. Пятьдесят мириадов — полмиллиона солдат. У Алексея не было таких сил. Все «мириады» оказались на поверку довольно скромным отрядом Татикия, который не мог распылить силы и защитить армян.
К тому времени Бодуэн Брабант вышел к Евфрату и захватил городок Телль-Башир на этой реке. Тем самым он оказался на границе Эдесского дуката, которым управлял Торос.
Сообщение Матфея Эдесского гласит: «Пришел некий граф по имени Балдуин и с сотней всадников взял город, именуемый Тилбашар. Узнав об этом, находившийся в городе Эдессе князь ромеев Торос сильно обрадовался. Он обратился к графу франков в Тилбашар с призывом прийти на помощь против своих врагов, ибо он был тесним соседними эмирами».
В этом сообщении несколько неточностей. Мы уже говорили, что православный армянин Торос предпочел бы видеть у себя в городе ромеев. Поэтому в его радости можно усомниться. Надо думать, Торос задумал хитрую комбинацию. Он хотел купить рыцарей на деньги ишханов и утвердить в этих краях власть ромейского императора. Рыцарей бояться было нечего. Их ведь немного. Всего пара сотен. Что они могут сделать? Но Торос жестоко просчитался.{65}
Двести рыцарей — вот все, что оставалось у Бодуэна после тяжелого похода, сражений с неверными и битвы против Танкреда. Наш брабантский рыцарь даже не смог взять с собой в Эдессу всех воинов. Кому-то надо охранять Телль-Башир. Поэтому Танкред берет всего 60 человек и мчится к Торосу. Он не упустит свой шанс создать княжество на Востоке!
В Эдессе рыцарям устроили пышную встречу. «Едва только распространилось в городе известие о прибытии столь славного и знаменитого князя, — пишет Альберт, — как сенаторы и все узнавшие о том исполнились радостью». Сенаторы — это ишханы. Пышный титул для торговцев, пускай и авторитетных. Но другого эпитета хронист подобрать не смог. Казалось, он вместе с самим Бодуэном упивается триумфальной встречей. «И малые, и большие вышли вместе навстречу ему с трубами и музыкою всякого рода и ввели его с торжеством в город, оказывая ему почести, какие подобают столь великому мужу».
Торос быстро понял, что у купцов был свой план: передать Эдессу крестоносцам, чтобы сохранить самостоятельность города. О том, кто такие крестоносцы и позволят ли эдесским армянам жить так, как они хотят, никто не задумывался. Эта обывательская глупость погубит Эдессу. Жизнь в Ромейской империи, как бы тяжела она ни была порой, означала именно жизнь. Как только ишханы передались крестоносцам и захотели обрести самостоятельность, Эдессы не стало. Сейчас на ее месте турецкий город Урфа…
3. Переворот в Эдессе
Бодуэн Брабант и Торос-куропалат быстро поссорились.
Альберт Аахенский написал, что армянин Торос проникся жгучей завистью по отношению к Бодуэну. «Будучи оскорблен похвалами и почестями, которые народ и сенаторы расточали пришельцам», Торос якобы почувствовал «в глубине своего сердца сильную зависть». Наивное объяснение. Причем Альберт тотчас же проговаривается. Оказывается, Торос «никак не хотел, чтобы Бодуэн управлял страною и городом и пользовался равною частью доходов и податей». Следовательно, при первой же встрече с крестоносцами такие требования уже прозвучали. Бодуэн не хотел быть наемником, он требовал часть доходов Эдессы. То есть мечтал стать ее сеньором. Чем же он лучше турок или ромеев?
Куропалат был осторожен. Он объявил Бодуэну, что даст ему «золота, серебра, пурпура, мулов, лошадей и оружия в изобилии, если тот пожелает защищать его, жителей и страну против козней и нападений турок, и отправится, как союзник, в назначенное место». То есть дал понять, что на постоянный доход франку рассчитывать нечего. Бодуэн сильно разгневался. Почему? Возможно, ему пообещали нечто большее? Кто обещал? Ишханы? Если так, значит, Бодуэн уже имел тайные переговоры с ними. Посредником мог выступить все тот же армянский предатель Баграт. Торос стал не нужен.
Ишханы встретились с Торосом, потом с Бодуэном. Результатом стали новые соглашения, Торговцы дали понять Торосу, что власть ушла из его рук. Но внешне все выглядело благопристойно. Ишханы просили Тороса «не отвергать такого благородного мужа, не допускать столь могущественного защитника удалиться, но, напротив того, пригласить его к участию во власти и управлении городом, чтобы, пользуясь покровительством и защитою такой могучей длани, город и вся страна были обеспечены и чтобы Балдуин не был обманут в данных ему обещаниях». В изложении Альберта Аахенского это звучит громоздко, но политкорректно. А что на деле? Ишханы выкрутили Торосу руки. Они предложили сдать власть. Какие соглашения заключили армяне с Бодуэном, история умалчивает. Вероятно, первое время он оставался пешкой в руках ишханов.
Единственный компромисс, на который пошли ишханы по отношению к Торосу, — они согласились оставить ему часть полномочий. Но только с одним условием: чтобы куропалат усыновил Бодуэна и сделал его наследником Эдессы. О правах ромеев на этот город не было и речи. Другими словами, ишханы хотели превратить Эдессу в независимую торговую республику вроде Венеции. Нет нужды говорить, насколько этот замысел был оторван от жизни.
В изложении Альберта Аахенского дальнейшие события выглядели так. «Владетель Эдессы, видя то постоянство и величайшее расположение, которое оказывали Бодуэну двенадцать сенаторов и все его сограждане, уступил против воли их просьбе и усыновил его с соблюдением обычаев, принятых в той стране и у того народа, а именно: прижал его к своей обнаженной груди, надел ему на голое тело свою собственную рубашку, и оба после того разменялись клятвою в верности». Такова была странная процедура усыновления. Наверно, конкистадор Бодуэн торжествовал.
Дальше — покров тайны. Мы знаем только внешнюю сторону событий. В город приехал один из армянских князей — Константин сын Рубена, «владетель горы Тавр». Он попросил Бодуэна напасть на Самосату, которой все еще правил эмир Балдук. Эмир мешал эдесской торговле и вел себя, как бандит, грабя караваны. Бодуэн выступил с небольшой дружиной и эдесским ополчением. Торос равнодушно наблюдал за этим походом. Он остался в Эдессе.
Бодуэн потерпел неудачу. Ополчение было отброшено, несколько рыцарей нашли смерть. Это поражение уронило авторитет франков-крестоносцев в глазах купечества. Торос захотел этим воспользоваться и как-то восстановить свою власть. Возможно, он снесся с византийцами и попросил их о помощи. Тогда Бодуэн, посоветовавшись с мудрыми ишханами, решил уничтожить Тороса.
По словам Альберта, план убийства принадлежал Константину сыну Рубена. Константин был монофизитом. Он ненавидел византийцев и предложил устранить православного «схизматика». Ишханы согласились. Бодуэн знал о готовящемся заговоре, но палец о палец не ударил, чтобы спасти своего «отца» Тороса.{66}
Торос погиб. Судьбы остальных участников драмы сложились по-разному. Константин Рубенян, организовавший народное мщение, заручился союзом с франками и вернулся к себе в замок. Он прожил пару лет и оставил сыну свои владения в горах Тавра. Через 90 лет его потомки объединят разрозненные армянские владения и создадут Киликийское царство.
Эдесса досталась Бодуэну, который первое время делил власть с советом ишханов. Очень скоро он уехал оттуда, чтобы стать первым иерусалимским королем.
Баграт — брат Гох Басила и один из авторов идеи захвата Эдессы — получил небольшой удел в Телль-Башире. Но страсть к интригам — это серьезная болезнь. Скоро Баграт начнет плести заговор против крестоносцев в пользу своего брата Гох Басила, чтобы вернуть Эдессу армянам. Крестоносцы бросят Баграта в тюрьму, поставив крест на его карьере.
Эдесса навсегда оказалась потеряна для Византии. Постепенно она превратилась в феодальный удел крестоносцев. Пошло ли это на пользу городу? Вряд ли. Через полвека ее захватили сельджуки. Ишханы подняли против них очередное восстание. Бунт был подавлен, армян перерезали.
В стороне от событий Первого крестового похода осталось только одно армянское владение — Мелитена, которой управлял Гавриил. Агенты Алексея I связались с ним и заключили союз. Гавриила считали дукой Мелитены. Однако в реальности этот православный правитель был предоставлен сам себе. Он продержался несколько лет между крестоносцами и турками, а затем был убит Данишмендидами. Это был последний из полководцев Филарета Врахамия.
Мы довольно рассказали об армянских княжествах. После взятия Тарса главные силы крестоносцев двинулись на восток Киликии. В то время, пока мы наблюдали за приключениями коварного Бодуэна и трагической гибелью Тороса, Готфрид Бульон миновал Киликийские ворота и вошел в Сирию. Скоро он осадил Антиохию. К ее стенам подошли главные силы крестоносцев — Боэмунд, Раймунд и все остальные. Открылась новая глава истории Крестовых походов.