Но не радует июль,
Солнце там, на юге где-то,
А у нас – всё дождь да хмурь…
Фильм о Штирлице к экрану
Притянул невольно нас,
Вновь «Мгновенья», как ни странно,
Делим с ним семнадцать раз.
И, когда разведчик, «тлея»,
Всё же выжил, «не сгорел»,
Я вопросом Алексея нагрузил – не утерпел:
«Рад, что, все минуя беды,
Наш советский нелегал
Вёл разведку до Победы
И в гестапо не попал.
Но читал: уж в сорок третьем
Мюллер “власть употребил” —
С нелегальной нашей сетью
Бой в застенках завершил.
Часть замучил, часть повесил
Или перевербовал…
Так что Сталин, пишут в прессе,
Бой незримый проиграл.
И выходит: этот Штирлиц —
Просто сказочный герой.
Службы нас им угостили,
Чтоб престиж повысить свой.
Можешь ты мне как разведчик,
Что не миф он, доказать,
Изо всех, кто рассекречен,
“Несгоревшего” назвать?»
«Да, могу, – ответил Васин. —
Верно, вождь наш намудрил.
Пользуясь огромной властью,
Много ярких душ сгубил.
Но не всех! Остались люди,
Кто спасал Отчизны честь,
Кем мы впредь гордиться будем,
И за что гордиться есть!
Даже Штирлиц рядом с ними
Меркнет с подвигом своим!
Назову Мерлин – не имя,
Агентурный псевдоним.
Наша русская актриса
Из прославленной семьи,
Красоте чьей подивиться
Мог бы даже бог любви.
Всех советских режиссёров
Покорить она смогла
И среди больших актёров
Место равное нашла.
Ференц – венгр, кинопродюсер —
Перед ней не устоял,
Цепью брачного союза
С ней свою судьбу связал.
Но когда из стен советских
Потянул жену в Берлин,
Легендарный шеф разведки
Берзин в ГРУ привлёк Мерлин.
И, без ведома супруга
Завершив учёбы круг,
С ним уехала подруга,
Получив заданья ГРУ.
Развернув талант и чары,
Став кинозвездой, Мерлин,
Оживив репертуары,
Покорила весь Берлин.
Круг поклонников военных
И чинов всех степеней,
Для разведки очень ценных,
Скоро стал доступен ей.
И секреты от агентов,
Тех, кого ввела в игру,
Из бесед и документов
Потекли рекою в ГРУ.
Чтоб текли секреты быстро
И чтоб течь не пресеклась,
Центр прислал в Берлин радисток,
Непрерывной сделав связь.
Три советские радистки,
К ней прибывшие в Берлин,
Все во избежанье риска
Не слыхали о Мерлин.
Знали тайники и сроки,
Где, когда тайник искать,
Чтоб изъятые шифровки
Быстро в Центр передавать.
И Мерлин в тридцать девятом
От гестапо тем спаслась.
Немцам новый пеленгатор
Вскрыть помог радиосвязь.
Взяв одну из трёх радисток,
Зверств взвинтив ассортимент,
Не смогли узнать фашисты,
Кто советский резидент.
А Мерлин сама в итоге
Двух радисток сберегла:
Им и в Центр сигнал тревоги
Своевременно дала.
Быстродействующих раций
Центр в ответ не пожалел,
Сменой мест от пеленгаций
Связь поддерживать велел.
И радистки впредь прилежно
Поступали, как должны,
И работали успешно
С нею до конца войны».
За окном резвилась буря,
Гром окрестность сотрясал,
Клён, волнуясь, ветви хмурил,
Дождь восторженно плясал!..
Сдобрив солью край бокала,
Я под подходящий тост
Свёл с текилой счёт сначала,
Следом уточнил вопрос:
«То, чем миф опровергаешь,
Мифом выглядит другим:
Вновь не имя называешь,
А какой-то псевдоним.
Знать хотелось бы героя
Так, как Зорге, например,
Кузнецова, нашу Зою,
Кто публично прогремел.
Но они убиты были,
До Победы не дошли,
Храбро Родине служили,
Жизнь в бессмертии нашли.
Псевдоним, конечно, важен —
Личность кроется за ним.
Но я ждал, что ты покажешь
Имя, а не псевдоним!»
Васин через соль текилу,
Наслаждаясь, процедил
И сказал: «Терпенье, милый,
Будет имя, подожди!»
Угостив меня омаром,
Освежив вином бокал,
Он опять с заметным жаром
Гимн геройству продолжал:
«В рейхе вспенились фашисты,
И Москва шифровку шлёт,
В ней приказ звезде-артистке —
К Гитлеру найти подход.
И, представь, звезда экрана
Тропку к Гитлеру нашла:
Подружившись с Евой Браун,
С ней в его салон вошла.
А войдя, обворожила
Осторожного вождя,
Всю войну с ним продружила,
Долг разведчицы блюдя.
Величайшую актрису
В ней он видел и ценил
И с восторгом за кулисы,
Как поклонник, заходил.
Первой ей как канцлер
Званье госартистки рейха дал,
На престижные собранья
Пригласив, с собой сажал.
И сподвижники Адольфа,
Близких в них узрев друзей,
Не раздумывая долго,
Угодили в сети к ней.
Геббельс, Кейтель, Шпеер, Геринг
Перешли на “ты” с Мерлин.
Даже нелегко поверить:
Пал к ногам её Берлин!
Как с артисткою дружила
Близко с Геринга женой,
К ней в их личный дом ходила,
Словно бы к себе домой.
Два полковника генштаба,
В штабе вермахта один,
Числясь в агентурных штатах,
Рисковали для Мерлин.
Так что те, кто в рейхе знали
Лишь доступное верхам,
К ней в источники попали,
Среди них и фюрер сам.
В общем, став звездой экрана,
Не теряя имидж свой,
С блеском роль она играла
И в профессии иной».
Полдень ходики пробили,
День катился под уклон.
Кофе выпить мы решили,
Перебравшись на балкон.
Дождь, что бил чечётку дружно,
Наконец плясать устал,
Пузырясь, прошёл по лужам
И, иссякнув, перестал.
Солнце брызнуло сквозь тучи
Летним ласковым лучом,
С веток ветерок летучий
Капли отряхнул плечом.
А по улице Свободы
Бег машин не иссякал,
Зеркалом сверкали воды,
Где царил Речной вокзал.
Теплоходы вдоль причала
Ждали отправленья в путь…
Алексей вздохнул печально:
«Вот бы в Астрахань махнуть!
Прогуляться стрежнем Волги,
Русской матушки-реки,
Где ловили ветер вольный
Удалые казаки.
Вспомнить подвиг Сталинграда,
Встав у Вечного огня,
Где сам факт стоять – награда!
Жаль, пока не для меня.
И арбуз созревший красный
Там бы, в Астрахани, взять…
К сожаленью, бред напрасный —
О несбыточном мечтать».
Выпив кофе по-турецки,
Под французский коньячок
Паузу держу по-светски,
В этом я не новичок…
......
«Ждёшь, как вижу, продолженья.
Что ж, поверь, отметить рад:
Для Мерлин итог сраженья —
Свой, берлинский, Сталинград!
В бдительной среде фашистской:
Тайники, шифровки, связь,
Масса встреч – всё это с риском
Выполняй, от глаз таясь.
Под ярмом другой работы,
Той, что нужно так вершить,
Чтобы видели все, что ты
Без неё не можешь жить…
Центр, чтоб, как в тридцать девятом,
Снова не созрел провал,
Связником аристократа —
Князя в помощь ей прислал.
Быстро ставший популярным
В свете, Януш Радзивилл
Часть нагрузок регулярных
На себя с Мерлин свалил.
Как поклонник с ней встречаясь,
В скрытный от других момент
Донесенья получая,
Он переправлял их в Центр…
Год сорок второй – решенье:
Пыл фашистов остудить;
Подготовив покушенье,
Жизни фюрера лишить.
Янушу с Мерлин заданье:
Выбрать место и предлог,
Чтоб палач от наказанья
Ускользнуть живым не смог.
И они вопрос решили:
Вряд ли б впредь он зло творил,
Но расправу отменили —
Лично Сталин запретил.
Он узнал, что демократы,
Если Гитлера убрать,
Антирусский сепаратный
Мир готовы подписать.
Подтвердилось, прав был Сталин:
Долг союзников поправ,
Вмиг “друзья” врагами стали,
Прах войны стряхнуть не дав…
......
Не дремал и дошлый Мюллер —
Под контроль актрису взял,
Но, хоть рьяно караулил,
Компроматов не собрал.
И в сорок четвёртом, летом,
Вздумал страхом их добыть:
К ней вломиться и при этом
Как шпионку допросить.
Полагал: актрису в шоке,
Даже без прямых улик,
Под угрозой мер жестоких
Как врага раскроет вмиг.
Но Мерлин, узнав, лишила
Контрразведчика забот.
В дом Адольфа пригласила,
Чем тому закрыла рот.
Мюллер быстро сделал вывод:
Чтоб себе не навредить,
Есть один надёжный выход —
Без улик к ней не ходить».